Офсайд

-И что все это значит? - с опустошенным взглядом посмотрел на меня Тейт.

Я была вынуждена ответить на его взгляд и повернулась лицом, сделав короткий вдох.

-Прогнозы врачей точны, но не всегда это учитывает личные качества больного и ...
-Я не об этом. Что за новость про «друга»? И почему ты пришла ко мне только сейчас?
-Новость? -удивленно воскликнула я. - Ты сам принял это решение. Я давала тебе выбор.
-Ты о каком.. о чем ты вообще?
-О том... дне. Ты помнишь, что я говорила в качестве последнего аргумента, чтобы ты не вышел на лед? Не делай вид, что нет.
-Я помню, но ты... серьезно? Я думал, ты...
-Что? Шутила? Ты ведь знаешь, я не бросаю слов на ветер. Ты сделал выбор. И не делай вид, что не понимал. Ты думал перед тем, как принять это решение. Все понимал.
-Я не думал, что... Хейли, что за бред? Мы любим друг друга. Это ведь никуда не ушло. Да, я перегнул и...
-Перегнул. Но у нас был договор. Любовь это чувство, но даже чувства должны подчиняться здравому смыслу. Ты не думал обо мне в тот момент, только о себе. А я... если бы думала о себе, не выпустила бы тебя на лед, даже если бы пришлось связать! Вот в чем разница. Ты думал об НХЛ, о славе, о цели... А я думала о том, как лучше для тебя.

Тейт молчал. Осознание всего услышанного от меня и врача выбило из под его ног последнюю почву. И мне было больно видеть его таким... разбитым. Но что я могла сделать? Соврать, что все хорошо, чтобы укрепить моральный дух?

-Сейчас не столь важно разбираться в этом. Надо сосредоточиться на полном выздоровлении. Если хочешь играть...
-Ты сейчас серьезно это?
-Что?
-Ты...бросила меня в самый худший момент моей жизни. Думаешь, я хочу слушать о том, как мне играть в хоккей?
-Бросила? Я вообще то здесь.
-Ты знаешь, о чем я говорю.
-О, ну тогда... не я первая приняла это решение. И если кто-то кого-то и бросил... так это ты.
-Да я не хочу расставания этого, фак! - прокричал он, беспомощно лежа на кровати.
-Сейчас? Сейчас, возможно, нет. Тогда хотел. Я прошу хватит говорить о том, что уже не исправить. Лучше давай...
-Я не хочу сейчас ни о чем говорить. С тобой тем более. Оставь меня одного.

Он откинулся на подушки, прикрыв глаза руками, дав мне понять, что разговор окончен. Сначала я хотела попытаться вновь достучаться до него, но решила, что и так только сделала хуже, поэтому поспешно вышла, прислонившись спиной к двери, чувствуя как от его слов колотится сердце. Его слова будто лишь в очередной раз заставляли меня усомниться в правильности своих поступков, заставляли чувствовать себя ничтожной и жалкой. Виноватой во всем произошедшим.

Отдышавшись, я спустилась вниз и закрылась в своей машине, барабаня руками по рулю от усталости и беспомощности. Разрушила его жизнь, разрушила свою жизнь... чем я только думала?

Проведя всю ночь в машине, я постаралась хоть немного привести себя в порядок и уже утром сидела в палате Тейта, глядя на его пустую кровать, пока он был на операции. Это было... волнительно. Я не знала, как он поведет себя, когда очнется. Но точно знала, что как вчера не уйду. Пусть обзывает, пусть злится, но пока я не поставлю его на ноги... я не уйду.

Все мои мысли испарились сразу же, когда я увидела его после операции, отходящего от наркоза. Врач сказал, что операция была тяжелой ввиду осложнений из-за прошлой травмы, но удалось выполнить намеченный план. Он вышел, оставив нас вновь наедине. И я держалась — не плакала, не истерила, ровно до того момента, как он ещё будучи под воздействием наркоза не начал шептать:

-Хейли...такая замечательная. Я её очень люблю...

И это подкосило. Сначала скатилась одна слеза. Потом вторая. А потом уже было не остановить. Порывисто взяла его за руку, сжимая, словно это единственное что могло помочь мне удержаться на плаву.

Когда же он открыл глаза, а произошло это спустя 3 часа, он заметил меня и ничего не сказал. Ни привет, ни уйди. Он просто молча смотрел в потолок, видимо, о чем то напряженно думая. Тейт даже не притронулся к еде, которую ему принесли. И тогда пришлось взять все в свои руки.

Я поставила поднос себе на колени, чтобы было удобнее его кормить и, зачерпнув ложку супа, начала подносить ко рту:

-Тебе надо поесть. Тебе нужны силы и энергия, чтобы восстанавливаться.

Он едва усмехнулся, посмотрел на меня и произнес:

-Зачем?
-Что зачем?
-Зачем мне восстанавливаться?
-А с каких пор тебя перестало волновать будешь ли ты играть в НХЛ?
-С тех пор, как врач сказал, что это невозможно. С тех пор, как менеджер НХЛ, который был на игре, так и не предложил мне новую команду. С тех пор, как не пришло ни одного предложения заключить контракт.
-И что? С каких пор тебя стали волновать слова врачей?

Он посмотрел на меня с легкой неприязнью, выражая гнев от моих слов, и я тут же осекалась, выдохнув и опустив ложку в суп.

-А теперь послушай меня. Врачи ошибаются чаще, чем ты можешь себе представить. И если кто-то не возвращался в профессиональный спорт, не значит, что ты этого не сделаешь. Ты же упертый, как не знаю кто. Ты работал годы ради этого момента, чтобы что? Чтобы сдаться? Менеджер НХЛ и команды, может, пока просто не понимают, в каком ты сейчас состоянии по здоровью, чтобы делать предложения. И не надо давать им шанс убеждаться в том, что они правы. Лучше докажи, что ошиблись.

Тейт слегка хмыкнул и произнес:

-Ты вроде врач, а не лайфстайл коуч с советами по поднятию духа.

Он уже собирался отвернуться, но я дала ему этого сделать, сжимая его плечо.

-А мне плевать, готов ты бороться или нет. Если надо, я силой буду тебя кормить и готовить тебе курицу. Потребуется — буду вместе с тобой ходить на реабилитацию и надавливать на бедра, пока ты будешь крутить педали на велосипеде.

Я вновь зачерпнула ложку супа и поднесла ко рту:

-Сам откроешь рот или мне с силой его разжимать?
-Мне плевать, Хейли, неужели не понятно? На этот суп, на сраную реабилитация и на хоккей.
-Значит, силой

Я с силой разжала его губы и влила туда ложку супа, заставляя его жевать куски картошки. Я зачерпывала новую и также с силой разнимала губы для новой порции. Не позволю ему сдаться. Не позволю ему обесценить все деньги, которые были вложены. Не позволю уйти из хоккея. Я лучше буду бегать с ним каждое утро, даже если это будет стоить мне разбитых коленей и прочего. Но он не сдастся. Не заставит меня жить вечно с этой виной.

Тейт никак не реагировал на мои попытки его накормить. Ни привычной усмешки, ни шуток, максимальное выгорание и принятие ситуации. Ну, в таком состоянии мы далеко не уедем. Надо будет заняться вопросом его апатии и выгорания. Спустя полчаса в палату зашел врач и обратился к Тейту:

-Ну что, как самочувствие?

Тейт молчал, ничего не произнося. Поэтому взяла на себя инициативу я.

-Нормально. Температура тела в норме, аппетит присутствует, на боль жалоб нет.
-А язык видимо онемел? -усмехнувшись, произнес врач.
-Немного апатии, но это пройдет.

Тейт лишь закатил глаза, всем видом демонстрируя как ему все равно на происходящее.

-Так, мисс Блуман, вы ведь тоже врач?

Внутри все сковало от этого вопроса и я неуверенно кивнула.

-Смотрите, первые два дня никакой активности, но нужно разминать стопу, чтобы не было тромбов. Я вас покажу, как это делается, а потом вы уже сами в течении 2 дней несколько раз в день делайте, ладно?

И он показал мне все движения, я быстро их запомнила, ничего сложного в этом не было. Но потом врач начал слегка пытаться согнуть его колено: не сильно под небольшим углом, но... он даже не смог его согнуть. Видеть то, что сейчас нога полностью лишена подвижности было выше всяких сил, но я неотрывно смотрела. Когда врач вышел, я встала со своего места и подошла к другой стороне кровати, начиная разминать его стопу. Тейт смотрел на меня с таким безучастным, отчужденным взглядом, что я не знала, как могу помочь ему? Но продолжала делать это: методично и аккуратно.

-Может, ты уже оставишь мою ногу в покое?
-И не надейся. Не хочешь заниматься ногой — твое право. Но не заставляй меня не заниматься твоей ногой.