32. Рождество
Спустя две недели. 25 декабря, Рождество.
Мэй сидит в гостиной и, напевая что-то себе под нос, листает ленту соцсетей и ожидает Брайса с работы. Обычно он возвращается в девять. Сейчас уже почти десять. Один взгляд на часы, и девушка уже начинает порядком волноваться. Мысленно она всегда готовилась к худшему, хоть и надеялась на лучшее.
Она подошла к рождественской елке и коснулась иголок, проведя по веткам рукой. Неприятное предчувствие гложет изнутри. Взгляд обращается на безымянный палец с сияющим на нем кольцом. Они собирались расписаться и быть официальными мужем и женой. Собирались сделать это прямо в январе грядущего года. Поняли, как им хорошо друг с другом, какая любовь между ними витает, и решили не затягивать. Но грандиозную свадьбу не хотел ни один, так что было решено просто выкроить день на роспись.
Мэйвис часто примеряла его фамилию сама себе, и после этого Брайс звал ее «миссис Холл», чем вызывал широкую улыбку и заалевшие щеки. Мэй чувствовала, что она готова.
Несмотря на праздничный день, Брайс все же весь день был на работе и даже особо и не думал о том, что сегодня Рождество. Он подарил девушке подарок, а сам уже давно сказал, что ему дарить ничего не надо. Он не любил принимать подарки. Только дарить. По его словам, ему нравилось ощущать радость получателя, но из-за чувства вины, привитого в детстве, сам радоваться не мог.
Мэй долго его уговаривала, хотела сделать что-то приятное, но мужчина обрезал все это коротким «нет». Затем все же смягчился и сказал, что самый лучший подарок - это выделить на него дополнительное время, чтобы провести его вместе.
Долгие гудки. Она стучит ногтями по подлокотнику дивана и чувствует, как беспокойство поднимается тяжелым комом в горле. Боязнь потерять всех при малейшем молчании началась после смерти матери. Тогда семилетняя Мэйвис каждый раз плакала, когда отец уходил куда-то и долго (по ее меркам) не возвращался. Тогда она и начала надумывать себе все самое худшее, потому что уже знала, что мир жесток и нагло отбирает всех самых лучших людей. Причем в самое неожиданное время. Она знала, что мир несправедлив.
Еще до того, как в трубке наконец раздался голос, Мэй услышала какой-то посторонний шум, что напрягало еще больше. А затем голос. Голос Джоша. Голос Джоша, который тараторил что-то о том, что нужно срочно приехать. Сердце упало в пятки, и девушка буквально приросла к месту, на котором сидела, от ступора и страха.
- Брайс попал в аварию. - выпалил наконец мужчина, и Коллинз на несколько секунд застыла.
Ее верхняя губа задрожала. Мэйвис стала метаться взглядом по комнате, в панике пытаясь понять, что ей делать. В голове крутились слова друга, они сковывали по рукам и ногам, парализовывали.
Очнувшись через пару десятков секунд, Мэй быстро набросила на себя первые попавшиеся вещи - джинсы и его толстовку. И пулей вылетела из дома, совсем не заботясь о том, закрыла ли она дверь. По щекам неконтролируемо начали течь слезы.
Она боялась не успеть. Боялась не попрощаться. Умывалась слезами и убеждала себя в том, что он сильный и выкарабкается из любой сложной ситуации. Убеждала себя в том, что прощаться не придется. Она не знает, насколько все серьезно, и пытается думать о хорошем.
- Джош, оставайся у телефона, пожалуйста! - воскликнула она, сев в машину. Руки на руле дрожали, пришлось в ускоренном режиме вспоминать, как вообще водить авто. - Что...что произошло? Я не понимаю...
Она вся дрожала, но уже старалась не плакать, чтобы не потерять видимость из-за пелены слез. Ричардс на том конце о чем-то очень напряженно думал. Отчаяние накрывало с головой, сжирало. Сердце билось с невероятной скоростью, выпрыгивало из грудной клетки. Оно чувствовало. Чувствовало что-то очень плохое.
- Я не знаю! - воскликнул мужчина по ту сторону, и Мэйвис услышала, как дрогнул его голос, когда он сорвался на крик. - Мне ни черта не дали выяснить подробностей! Я был последним в истории его звонков, так что мне и позвонили! Я приехал пару минут назад, а тебе позвонил еще пока ехал! Я тоже ничего не знаю, и меня это тоже убивает, Мэй!
- Скажи мне, что все будет хорошо. - вдруг выпалила она, остановившись на перекрестке со светофором. Перед глазами вновь все стало мутным.
Он молчал. Девушка проморгалась, пытаясь избавиться от слез. В голове она тысячу раз повторяла самой себе «все будет хорошо». Но не верилось. Предчувствие не обманешь, как ты ни пытайся.
Эта новость упала будто бы с небес. Так неожиданно и невовремя. Как смерть. Смерть тоже приходит неожиданно и поступает слишком жестоко.
- Я не могу ничего тебе обещать. - вдруг вымолвил Джош. Это было очередным ударом в сердце - надежда осторожно и медленно тлела, не оставляя после себя даже пепла.
Она сидела в машине, окутанная болью, которая болью даже не казалась. Только тупой ноющей мукой, словно она была под обезболивающим. Все воспринималось будто сквозь сон, казалось нереальным, хотя рев моторов автомобилей она слышала ясно. Даже слишком, почти непереносимо ясно. Джош пытался что-то сказать девушке. Мэй не слушала - находилась полностью в своих мыслях.
Слова застревали в горле, рвались, оставляя вместо себя несвязные звуки, а вместо них вырывался только плач. Неосторожно припарковавшись у больницы, Мэй выскочила из машины, параллельно прося парня встретить ее. Вихрем влетела в здание и врезалась в грудь Джоша.
В его глазах застыли слезы. Движения неживые, механические. Он крепко сжал плечи Мэйвис и заглянул ей в глаза. Она плакала. Они оба плакали.
- Джош, где он? Мне надо его увидеть! Джош! - кричала она, невзирая на то, как о ней могут подумать работники и посетители заведения.
Больше всего в мире она боялась потерять еще одного близкого человека и не успеть попрощаться. Узнать о потере лишь со слов других. Как было с матерью. Когда вместо мамы отец приехал встретить Мэй со школы. И выжал из себя лишь сухое «мамы больше нет». Все, что она помнила сейчас из того времени - как она плакала, даже не до конца осознавая, что мама больше не придет, как обнимала отца, у которого глаза тоже были на мокром месте. К тому времени она уже редко видела мать. Знала, что та время от времени ложилась в больницу, и туда детей не пускали. Но тогда Мэйвис не знала, что такое смерть. Не знала, что мама может уйти и больше никогда не вернуться.
- Он мертв, Мэй.
Из глаз тихо скатились две слезинки, и девушка обмякла, держась за плечи друга. Осознание будто свалилось на нее горой снега или льда, опалив лицо. Тело била крупная дрожь, задрожали даже зубы. До этого безумно быстро бьющееся сердце сейчас вдруг остановилось. Замерло. Больше не билось. Не было живым. Умерло вместе с Брайсом.
Джош коснулся ее лица, убирая за ухо прядь волос, а затем прижал к себе. Это касание сжало в себя целый мир, оборвало все внутренности. Теперь она впервые осознала, насколько горько чувствуется настоящая безысходность.
- Нет... - шептала она. - Нет-нет-нет. Не может быть. - ее лихорадило. До сих пор Мэй не могла осознать, что это было так. Что его больше нет. Что это не глупая шутка, и он не вернется.
- Он умер почти безболезненно. - сквозь дрожь в голосе промолвил парень. - Почти сразу потерял сознание и... больше не очнулся.
Больше не очнулся. Мэйвис повторяла эти слова в голове тысячу раз, надеясь на то, что это даст ей наконец осознание и заставит поверить в то, что ему хотя бы было не так больно. Что ему не так больно, как ей сейчас.
Они сели на стулья, стоявшие у стены, и Джош продолжил успокаивать Коллинз. Он знал, что вряд ли это поможет, но Мэй и вправду будто бы становилось легче.
- Скажи мне, что это сон. Глупый кошмар. Это не реальность. - продолжала лихорадочно шептать Мэйвис, не веря в происходящее и отчаянно мотая головой.
- Его собирались оперировать. Он умер раньше.
Умер. Как вообще можно так бездушно повторять это слово, как будто не зная, какой оно несет в себе смысл? Как вообще люди могут равнодушно говорить о смерти своих родных и близких? Даже непоколебимый обычно Джош пустил пару скупых слезинок, не сдержавшись. А Мэйвис и подавно не могла ни думать об этом, ни говорить, и неустанно плакала.
Умер. Его больше нет и не будет, и это сверлит широкую дыру в груди, в которой нет ничего. Сплошная пустота. Мэй не слышит стуков своего сердца, как будто бы оно перестало биться вместе с его. Она взглянула Джошу в глаза и заметила, что вместе с Брайсом умерла не только она. Он тоже. Они оба остались одни.
Умер. Его сердце больше не билось, а тело не шевелилось. Глаза навсегда закрылись. Мэй хотела и физически умереть с ним. Потому что жить телом и умирать душой - самая тяжелая ноша.
- Две недели назад он фактически сделал мне предложение. - не узнавая свой мертвецки тоскливый голос, прошептала девушка, затем показала другу руку с кольцом. - Мы собирались втайне от всех пожениться в январе.
Джош замер. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять, как друг к другу подступиться. Помимо собственной скорби в глазах Ричардса появилось бескрайнее сожаление к подруге. Больше всего в жизни он ненавидел видеть ее такой.
- Это был мой день рождения. Мы были у моих родителей. Он был как никогда счастлив. Тогда сказал, что впервые обрел семью. И подарил мне кольцо. Сказал, что мы обязательно поженимся, как только я буду готова. Не хотел обременять меня обязательствами. Говорил, что у нас...вся жизнь впереди.
На последних словах ее голос снова задрожал, а слезы неконтролируемо покатились по лицу. Мэй до крови прикусила губу, почувствовав во рту вкус металла. Шмыгая носом, она продолжала прокручивать в голове события того дня.
- Я не знаю, как буду без него.
Неосознанно Мэйвис вспоминала себя и события пятнадцатилетней давности. Когда умерла ее мать. Отцу понадобилось много времени, чтобы оправиться. А она... Она до сих пор не оправилась. Скучала по маме. Мечтала умереть, чтобы наконец воссоединиться со своими родными. Девушка ловила себя на мысли, что видела слишком много смертей для своих лет. Она не должна. Она не заслужила такого.
- Мы должны жить и быть сильными, Мэй. - Джош присел перед ней и взял ее руки в свои. - Ради него. Больше всего в мире, Мэй, он хотел твоего счастья. И неоднократно об этом говорил мне. И будто бы знал, что так будет. Велел мне беречь тебя, как зеницу ока.
- Я так устала быть сильной, Джош. Я всю жизнь пытаюсь быть сильной, у меня уже не получается... - она положила его руки к себе на плечи. - Пусть я слабачка, но я не заслуживаю всего этого. Как мы так провинились, Джош? Что мы, блять, сделали? За что?!
Ричардс без слов взял у девушки ключи от машины, и после разговора с врачами поникшие Джош и Мэйвис вышли из здания больницы. Жизнь, казалось, потеряла абсолютно все краски без него. Все вокруг было серым и безжизненным. Мэй казалось, что они находились в вакууме, изолированные от мира, его красок и звуков.
- Прости меня. - промолвила девушка уже в машине, покорно сев на пассажирское сидение. - Я зациклена только на себе и доселе совсем не думала о том, каково тебе. Ты наверняка знал его лучше, и...
- Я знал его дольше, но не лучше, Мэй. И ты имеешь полное право думать только о себе. Нам одинаково больно, но мне также и невыносимо видеть тебя такой.
Ты обещал! Ты обещал всегда быть рядом!
Я помню твой запах, цвет глаз, нежный голос, которым ты со мной говорил. Я помню как ты радовался моим успехам, как защищал меня и приносил мороженое, когда мне было грустно.
Ты обещал быть рядом, но ушел...
Рождественский вечер больше не казался тёплым. Он не пах имбирным печеньем и свежей хвоей. Он был безвкусным и безликим. Таким, который запомнится на всю жизнь.
Вот так просто Брайса Холла не стало.
Это всегда так, когда кто-то умирает: был - и нет. И уже ничего не скажешь больше. Только что был тут. Больше нет...