Ты Играешь Грязно

Утро выдалось туманным, даже сквозь плотные шторы просачивался сероватый свет. Лео проснулся не сразу, он будто плавал на поверхности сна, пока внутри не зазвенело тревожное: где я?
Потолок незнакомый. Одеяло чужое. Пространство тихое, будто глухое. Он медленно сел, опершись на локти. Рядом никого. Только смятое покрывало и лёгкий запах, табака и чего-то пряного, возможно, парфюма Нико.

Воспоминания о вчерашнем не спешили возвращаться. Он потянулся, опустил ноги на прохладный пол и зевнул. Тело чувствовалось странное напряжённое, как после долгого ожидания или борьбы.

Он прошёл к двери, всё ещё заперто. Ни звука. Ни шагов. Ни запаха еды. Только часы на стене и лёгкое урчание в животе. Лео фыркнул.
— Ну конечно, — буркнул он, — ещё один день в роскошной золотой клетке.

Он взглянул на себя: на нём была та же одежда, что он надел перед сном. Вчера он её даже не снимал. Глаза остановились на кресле в углу, там лежал тёмный халат. Аккуратно сложенный. Новый. С биркой. Он подошёл, провёл пальцами по ткани и подумал: Это что, чёртов подарок? Или ещё один тонкий намёк?

Он не успел взять его, за дверью щёлкнул замок. Снова тот же мужчина в чёрной одежде. На подносе завтрак.

— Где он? — спросил Лео, когда тот молча поставил еду и ушёл.
Ответа, как и всегда, не последовало. Только звук закрывающейся двери.

Лео остался один. Опять.
Он сел за стол, налил себе кофе и смотрел, как поднимается пар.

С утра до обеда Лео сидел в комнате почти без движения. Бессмысленно. Молча. Он ел, почти не чувствуя вкуса, пил воду, иногда подходил к двери и прислушивался. Сначала злился. Потом скучал. Потом замолчал сам в себе. К обеду внутри стало подозрительно спокойно, как перед бурей или как у человека, который перестаёт бороться. Он просто лежал, уставившись в потолок, будто пытался услышать, как движется мир за этими стенами. Мир, в котором его, кажется, больше не существовало.

Но вдруг, быстрые шаги в коридоре, щелчок замка. Дверь резко открывается.

— Где он, чёрт... — Нико ворвался в комнату как вихрь. В строгом чёрном, с резким взглядом, будто куда-то спешил. Он подошёл к письменному столу, рванул один из ящиков и вытащил маленький плотный конверт.

Лео сразу вскочил.

— Эй, подожди! — Он двинулся к двери, но Вальтури даже не посмотрел в его сторону.

— Я сказал, подожди! — Лео дотронулся до его руки.

Всё произошло за секунду: Нико резко развернулся, схватил его за плечо, рывком оттолкнул и со злостью швырнул на кровать. Лео не успел ни среагировать, ни понять. Мгновение, и Нико навис над ним, удерживая за запястья, глаза в глаза.

— Ты не выйдешь отсюда, пока я не скажу, — процедил он глухо. — Хватит играть.

Лео дёрнулся, сердце колотилось. Руки Нико были горячие, тяжёлые. И всё было слишком близко. Запах. Вес. Давление.
Лео пытался что-то сказать, но Вальтури уже отстранился, как будто резко опомнился. Его взгляд метнулся в сторону, холодно. Он выпрямился, поправил манжету.

— Не испытывай моё терпение, Лео, — бросил он, уходя к двери.
И прежде чем выйти, добавил почти спокойно:

— Я приду вечером.

Как только дверь за ним захлопнулась, Лео сорвался.
Злость вспыхнула, вырвалась, как будто все эмоции, сдерживаемые с утра, прорвали плотину.

— Тварь! — выдохнул он сквозь зубы и с размаху пнул стул.

Бутылка с водой слетела со стола, разбрызгавшись по полу. Он опрокинул поднос с остатками еды, схватил подушку и швырнул в стену. Всё было не так. Всё — не то. Его одежда, это место, этот чёртов Вальтури с его намёками, властью, молчанием.

Он сдёрнул покрывало, перевернул матрас, пнул кресло, опрокинул лампу. Даже зеркалу досталось. Оно треснуло по краю. А потом как обрыв. Застыл. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, руки дрожали. Он опустился на пол, уткнулся лбом в колени. Несколько минут молчал. И больше ничего.

К вечеру всё стихло. Комната осталась перевёрнутой, как и он сам. Лео сидел на кровати.
В халате, босиком, с пустым взглядом. Его лицо ничего не выражало. Он жевал кусок изысканного мяса с карамелизированной грушей, будто ел пенопласт. Вкус будто испарился. Всё было безжизненно.

Он смотрел на поднос: мраморная тарелка, идеальная сервировка.

— Да подавитесь вы, — пробормотал он беззвучно, отодвигая тарелку.

Он откинулся назад, смотря в потолок. Всё так же. Тишина. Залитый мягким светом потолок. И гул в голове.

Ему было уже всё равно, придёт ли Нико, скажет ли что-то, накажет ли, снова прикоснётся или сделает хуже. В этот момент Лео чувствовал только одно: усталость.

Дверь щёлкнула. Тихо, но в тишине комнаты звук прозвучал, как выстрел. Лео не обернулся. Он слышал шаги, быстрые, будто Нико вошёл не просто так. Снова что-то искал. Что-то срочное.

Лео только поднял взгляд. Никаких слов. Он просто наблюдал. Нико мельком взглянул на него, заметил беспорядок. Поднял бровь, но не прокомментировал. Нашёл какую-то чёрную тонкую папку, захлопнул её и уже развернулся к выходу.

— Я выйду, — вдруг хрипло сказал Лео.

Нико остановился. Они встретились взглядами. У Лео губы пересохли, но он не отвёл глаз.

— Я сказал, я выйду, — повторил тот, чуть громче, с нажимом. — Хватит. Ты не можешь просто так...

Он шагнул вперёд, и Нико в то же мгновение отбросил папку на стол, резко подошёл и толкнул его обратно. Лео пошатнулся, не успел среагировать, и оказался на кровати.

— Не рыпайся, — процедил Нико, сжав его плечи. Лёгким, но резким движением прижал к матрасу.

Сердце Лео колотилось, от неожиданности, от злости, от чего-то другого, чего он не хотел признавать. Лицо Нико оказалось слишком близко. Дыхание обжигало, глаза были холодны и тяжёлые. В них не было ни игры, ни флирта. Только раздражение и контроль.

— Ты не дома, Лео. И ты не командуешь, — сказал он низко.
Он смотрел на него несколько долгих секунд. Потом резко отстранился. Взял папку и вышел, как будто ничего не произошло.

Дверь снова щёлкнула.
Лео остался лежать, глядя в потолок.

Он хотел сказать что-то, крикнуть, выбежать, вцепиться. Но остался. Просто лежал, чувствуя, как его собственная ярость гаснет под весом неизвестности.

И страх... он тоже был. Но больше ощущение, что всё катится куда-то, откуда уже не выбраться.

За окном уже сгустился вечер, когда в коридоре снова послышались шаги.
Лео не шевелился. Он всё так же сидел на кровати, облокотившись на стену, тарелка с недоеденной едой стояла на тумбочке. Свет приглушён, комната в полумраке. Внутри всё было странно спокойно. Он чувствовал, что устал злиться.

Дверь открылась. Вальтури вошёл молча. На нём было чёрное пальто, волосы чуть растрёпаны, будто он спешил. Он бросил взгляд на Лео, но ничего не сказал. Повесил пальто, закрыл дверь на ключ.

— Ты решил остаться на ночь? — голос Лео прозвучал глухо, почти без эмоций.

— Я здесь не для сна, — бросил Нико, снимая часы и выкладывая какие-то бумаги на стол. Он выглядел уставшим, но в его движениях всё ещё сквозила напряжённость. Что-то явно пошло не по плану.

Лео смотрел на него. Он не стал задавать вопросов. Вальтури прошёл к мини-бару, плеснул себе немного виски. Сделал глоток и только потом посмотрел на Лео дольше, чем стоило бы.

— Что ты делал весь день? — спросил он наконец.

— Переворачивал твою комнату, кричал, хотел разбить окно. А потом понял, что ничего не добьюсь. И ждал, когда ты наконец вспомнишь, что я человек.

Нико криво усмехнулся.
— Ждать – полезный навык. Особенно для тех, кто не умеет держать язык за зубами.

Лео прищурился, медленно поднялся с кровати.
— А может, тебе просто нравится смотреть, как я сгораю?

Он подошёл ближе. Остановился в паре шагов.

— Если ты собираешься снова прижать меня к матрасу, предупреждаю, я укушу, — усмехнулся он с вызовом, но в голосе всё же чувствовалось напряжение.

Нико чуть наклонил голову.
— Ты бы удивился, сколько людей любят, когда их кусают.

Он бросил взгляд поверх бокала. Лёгкий, почти неуловимый. И всё же от него у Лео по спине пробежал холодок.

Повисла тишина.

— Прекрати, — тихо сказал Лео, отводя глаза.
— Прекратить что? — невинно поинтересовался Вальтури.

Лео ничего не ответил. Просто вернулся к кровати и лёг, отвернувшись.
Нико остался стоять, потом вновь сел к своим бумагам, но изредка бросал взгляды в его сторону.
Вечер медленно вытекал в ночь.

Ночь опустилась на город безмолвно, как плотная тень.

В комнате было тихо, только приглушённый шум вентиляции да редкие скрипы мебели нарушали это спокойствие. Лео лежал под одеялом, на спине, глаза были открыты. Сон не приходил. Он слышал, как Нико в полумраке что-то чертил в тетради, выводя формулы или делая пометки, кто его знает.

Иногда он бросал короткие взгляды в его сторону, но быстро отводил глаза. Нико сидел с прямой спиной, почти неподвижный. Весь его образ будто вытеснял усталость, хотя лицо было напряжённым.

— Ты всё ещё работаешь? — тихо спросил Лео, не двигаясь.

— Это не работа, — отозвался Нико спокойно. — Это необходимое.

— Звучит ужасно, — усмехнулся Лео.

Ночь продолжалась. За окном всё было тонет в чернильной тишине, а внутри комнаты слишком тепло. Время будто застыло. Лео лежал спиной к Нико, кутаясь в одеяло, стараясь не слышать, как тот двигается. Плечи были напряжены, взгляд уткнулся в стену.

— Я останусь здесь, — вдруг сказал Нико, тихо, будто в никуда. — Планы поменялись.

Лео ничего не ответил. Он зажмурился, сделал вид, что спит. Может, если не реагировать, тот замолчит и просто уснёт. Всё, что он хотел, это уснуть.

Через какое-то время тишина. Ни звука. Нет... Лёгкий скрип матраса. Потом... почти невесомое движение. Чуть-чуть.

Лео ощутил, как чьи-то пальцы осторожно задели его волосы. Неуловимо. Будто это был не жест, а просто ветер. Он не поверил сначала. Замер. Мгновение, и пальцы прошлись чуть глубже, мягко, как будто кто-то пытается прочесть его мысли по линиям на голове.

— Что ты… — Лео резко дёрнулся вперёд, почти отпрыгнул, сбрасывая с себя одеяло и чуть не свалившись с кровати. Его глаза были полны паники. — Ты… ты что творишь?!

Нико всё ещё сидел в полутьме, спиной к изголовью, одна нога согнута, на лице почти удивлённая невозмутимость. Он смотрел на Лео спокойно.

— Я думал, ты спишь, — сказал он, будто это объясняло всё.

— И что?! — голос Лео дрожал. — Это даёт тебе право... — он запнулся, не договорив.

— Нет, — спокойно ответил Нико. — Но мне почему-то захотелось.

Лео отошёл подальше, почти к самому краю кровати, сжавшись.

— Не делай этого. Больше никогда.

Нико чуть склонил голову. Его лицо казалось непроницаемым, но в глазах сверкнуло что-то странное.

— Боюсь, ты слишком остро реагируешь на прикосновения. Или я действительно пугаю тебя?

— Да, пугаешь! — резко выдохнул Лео. — Не надо со мной так.

Повисла гробовая тишина. Нико будто замер. Потом медленно откинулся на подушку, устало прикрыв глаза. Он был раздражен.

— Я слышал, — бросил он устало. — Спи, Лео. Утро будет длинным.

Но у Лео внутри всё клокотало, и уснуть после этого он точно не мог.
                          

Утро прокралось в комнату мягким, рассеянным светом. Тишина, как редкий гость, по-прежнему царила внутри, и лишь приглушённое дыхание спящего человека напоминало, что Лео не один.

Он проснулся медленно, тяжело, будто из-под воды. Простыня была спущена, воздух тёплый и застоявшийся. Лео моргнул, с трудом сфокусировав взгляд... и замер.

На соседней стороне кровати, под неплотно накинутым пледом, спал Нико. На этот раз — по-настоящему. Без издёвок, без насмешек, без той непроницаемой маски, которая всегда была на нём при встрече. Лицо расслаблено, дыхание ровное. Тёмные волосы чуть растрепались на лбу, губы едва приоткрыты. Он выглядел... почти нормально. Почти красиво.

Лео поймал себя на мысли, от которой тут же напрягся: «Он красивый».

Что за хрень… — раздражённо подумал он и скривился, будто мысленно сматерился на самого себя.
Ты с ума сошёл? Это же псих. Ты всерьёз сейчас это отметил?
Мысль казалась постыдной. Почти как преступление. Как будто он посмотрел на того, кого не имеет права видеть живым.

Он резко сел, сбросил остатки сна, и, стараясь не шуметь, встал с кровати. Направился к рабочему столу Нико, оглядываясь. Полки, тетради, ручки, записки, пустой бокал. Папки. Лео начал перебирать вещи, быстро, почти судорожно. Где-то тут должны быть ключи. Или телефон. Или хоть что-нибудь.

Шуршание бумаг, звук двигаемого кресла. Лео уже приоткрыл ящик и почти просунул руку внутрь, когда за спиной послышалось глухое движение.

— …Ты и вправду как кот, — прохрипел голос. Сонный, с хрипотцой. — Всё пытаешься сбежать.

Лео замер. Мгновенно.

— Просто хотел… посмотреть, — сказал он резко, оборачиваясь. — Мне нечем заняться. Сижу здесь, как… не знаю кто.

Нико сел на кровати, потирая лицо. Он выглядел уставшим, в тишине его движения казались особенно медленными. Несколько секунд он просто смотрел на Лео, не мигая. Потом перевёл взгляд на открытую папку.

— Знаешь, у людей обычно есть любопытство. Но твое скорее похоже на отчаяние.

— А ты бы не отчаялся? — выдохнул Лео, не скрывая сарказма. — Два дня в запертой комнате, с типом, который то ли шутит, то ли угрожает. Без телефона, без вещей. Нормально?

Нико встал, поправляя рубашку, которую небрежно накинул ещё ночью. Подошёл к нему на шаг ближе, но не слишком близко.

— Ты говоришь так, будто забыл, что сам пришёл по адресу.

— Я пришёл, потому что ты пригласил! — огрызнулся Лео.

— И я сказал, чтобы ты не приходил, помнишь? — сухо заметил Нико. — Ты любишь нарушать правила. А правила, Лео, всегда имеют цену.

Он подошёл к столу, слегка отодвинув парня вбок, будто напоминая, кто здесь хозяин. Взгляд их пересёкся. У Лео в груди неприятно сжалось, но он упрямо стоял на месте.

— Где ключи? — бросил он, как будто проверяя границы.

Нико ухмыльнулся уголком губ, медленно.

— Снаружи, — ответил он спокойно. — Завтрак будет через полчаса. До тех пор можешь поразмышлять над своей стратегией побега.

Он отступил, проходя мимо, словно ничего не случилось. А у Лео внутри всё бурлило: от злости, от страха, от чего-то ещё, непонятного. И он всё ещё чувствовал на себе этот взгляд. В нём было что-то пугающе внимательное.

Завтрак, как и прежде, появился внезапно, изысканная сервировка, французская выпечка, чашка ароматного кофе и ломтики копчёного палтуса с травами. Лео сразу узнал блюдо. Такой едой его не удивишь. Но даже знакомый вкус казался сейчас лишённым смысла, как будто выдернут из чужого утра.

Он сидел за столом, молча наливая себе кофе, в то время как Вальтури расположился в кресле у окна, пролистывая что-то на экране телефона. Выглядел он, как обычно, собранным, выспавшимся и холодно невозмутимым.

Лео тихо вздохнул и спросил:

— Мой отец... он знает, что меня нет дома?

Нико не оторвал взгляда от экрана.

— Возможно. Догадывается.

— "Возможно"? — Лео бросил на него острый взгляд. — Ты же вроде со всеми на связи, не так?

— Со всеми, кроме твоего отца, — Вальтури наконец отложил телефон и посмотрел на него. — Он не звонил. И не писал. Вообще.

Лео откинулся назад в кресле, сжав чашку в руках. Сердце стукнуло сильнее, от непонимания или от боли, он и сам не знал.

— А... мои друзья? — Он не хотел спрашивать, но вопрос сам вырвался. — Мари, Софи, Антуан, Венсан. Они... знали, что я пропал?

— Школьный чат спокоен, — хмыкнул Нико. — Один-два вопроса про тебя, и всё. Уверен, они думают, что ты в бунтарском запое.

— Очаровательно, — пробормотал Лео и опустил глаза в тарелку.

— Люди быстро привыкают к отсутствию, — продолжил Нико, спокойно. — Особенно, если ты сам привык пропадать.

Лео резко поднял голову.

— Ты всегда так словами раскидываешься? Или это особенный талант, который ты приберёг для меня?

— Я просто не вру, — сухо сказал Нико. — Привыкай.

— Я не просил лгать. Но и это дерьмо слушать тоже не просил, — Лео бросил приборы. — Почему ты вообще меня держишь тут? Хочешь, чтобы я сошёл с ума?

Нико допил кофе и встал, направляясь к столу с тетрадями.

— Завтрак остывает, Лео. Устрой трагедию после еды. С пустым желудком ты становишься особенно невыносимым.

Комната наполнялась серым светом от медленно умирающего дня. Лео снова оказался в тишине, в этой роскошной, вымершей коробке с дорогими напитками, едой на заказ и закрытой дверью, которая давно превратилась в символ его беспомощности. Он бродил туда-сюда, заглядывая в одни и те же ящики, вглядываясь в отражение в зеркале, которое не давало ответа, а только усиливало странное чувство изоляции.

Часы тянулись мучительно медленно. Он лежал на кровати, потом сидел на полу, потом стоял у окна. Пытался читать список ингредиентов на бутылках с алкоголем, считал плитки на потолке, даже пытался делать разминку, но всё это было механикой, скучной, бездушной, бестолковой. И всё равно он ждал. Ждал, как будто его привязали к этому ожиданию.

Когда ручка двери наконец повернулась, он не сдержал дыхание. Нико вошёл, как всегда молча, уверенно. На нём был тёмный плащ, чуть влажный от дождя, и папка в руке. Он только поставил её на стол, когда сзади раздалось:

— Я ждал.

Нико замер на мгновение, не оборачиваясь. Было слышно, как щёлкнул замок на кейсе, а затем наступила пауза. Он медленно обернулся, и уголки его губ потянулись вверх в невнятной ухмылке.

— Неужели? — усмехнулся он. — Ты скучал?

— Я не говорил "скучал", — раздражённо ответил Лео. — Я сказал "ждал".

— Это даже опаснее, — ответил Нико, снимая плащ. — Ожидание всегда привязывает.

Он прошёл вглубь комнаты, сел за стол и, не глядя, махнул головой в сторону второго стула:

— Садись. Ужин уже должен быть на подходе.

Через пару минут дверь открылась, и вошёл тот же человек, который обычно приносил еду. Сегодня это были сочные стейки, кремовый картофель и лёгкое вино. Лео ел медленно, вяло, ковыряясь вилкой в еде.

— У тебя лицо как у кота, которого закрыли в библиотеке, — вдруг сказал Нико. — Скучно?

— А ты как думаешь? — Лео поднял глаза. — Ты держишь меня тут как в музее. Ни телефона, ни книг, ни музыки. Ни хрена. Только ты и стены. Я уже сам с собой разговариваю.

— Ты же сам говоришь много, — спокойно заметил Нико. — Может, наконец, научишься слушать тишину.

— Тишина? — Лео откинулся на спинку стула. — Если я проведу тут ещё один день без хотя бы чего-то, я или сдохну от скуки, или врежу тебе чем-нибудь из серванта.

— Тогда мы явно подходим к этапу взаимного притяжения, — усмехнулся Нико. — Я подумаю. Может, тебе стоит выдать книгу. Или шахматы. Или пса.

— Или нормальную жизнь, — буркнул Лео.

Нико посмотрел на него чуть дольше обычного. Потом поднялся и прошёл к своему столу.

— Завтра будет немного иначе, — тихо сказал он. — Не радуйся раньше времени.

— Что это значит? — Лео нахмурился.

— Ты хотел развлечения. Я подумаю, как тебя развлечь, — Нико бросил на него взгляд через плечо. — В конце концов, ты ведь ждал.