Домино Из Пепла

Нико остановился перед тяжёлой железной дверью, чувствуя, как в висках начинает пульсировать тяжёлая, глухая ярость. Он кивнул Этьену, и тот с резким металлическим лязгом отодвинул засов.

​Внутри пахло сыростью и холодным камнем. Под единственной голой лампой, которая раскачивалась под потолком, сидела Рокси. Она была крепко привязана к массивному деревянному стулу: верёвки туго перетягивали запястья и щиколотки. Рот был плотно заклеен широким серебристым скотчем.

Даже в этом подвале она выглядела вызывающе: на ней было облегающее, короткое чёрное платье с высоким горлом, которое подчёркивало каждую линию тела. Белую шубу, в которой её взяли, предусмотрительно бросили на ящик в углу.

​Этьен встал чуть поодаль, открыл планшет и начал зачитывать сухие факты, которые сейчас звучали как приговор.
​- Роксана Валевска. Двадцать четыре года. Сирота, покинула приют в шестнадцать. Последние несколько лет работает самостоятельно в эскорте. Ценник от пятисот евро за ночь.

​Когда Этьен произнёс фамилию, Нико медленно, почти механически, повернул голову в его сторону.
​- Валевска? - переспросил он, и в его голосе прорезался ледяной холод. - Полька?

​Этьен лишь кратко кивнул и продолжил:
- Специализируется на политиках и крупном бизнесе. В списках агентств не значится, работает по прямым рекомендациям.

​Нико перевёл взгляд на девушку, медленно подошёл к ней. Рокси смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было ни капли страха, только ледяное спокойствие. Нико резко, одним движением, сорвал скотч с её губ.

​Она жадно вдохнула спёртый воздух подвала, облизала покрасневшие губы и, вместо того чтобы молить о пощаде, растянула рот в ленивой, дерзкой ухмылке.
​- И что это за ролевые игры? - её голос был низким и хриплым. Она окинула комнату скучающим взглядом. - Если ты хотел скидку, мог просто попросить, а не устраивать это похищение.

​Раздражение внутри Нико достигло предела. Он схватил стоящий рядом стул, с грохотом поставил его прямо напротив неё и сел, подавшись вперёд. Он смотрел на неё с такой концентрацией ненависти и физического отвращения, будто перед ним была не женщина, а ядовитая змея, заползшая в его дом.

​Рокси лишь вопросительно приподняла идеально очерченную бровь. Она не отвела взгляд, напротив, её глаза медленно опустились ниже, к его лицу, а затем ещё ниже, красноречиво задержавшись на его брюках. В этом жесте было столько профессионального цинизма, что Нико от возмущения коротко и резко усмехнулся.

​Он внезапно вскочил, с такой силой толкнув стул назад, что тот с грохотом повалился на бетон. В два шага он сократил расстояние, запустил пальцы в её густые чёрные волосы и рванул голову назад, заставляя её смотреть прямо на него.
​- Когда? - прошипел он ей в лицо. - Когда ты переспала с Лео? Сколько он тебе заплатил?

​Рокси зашипела от боли, но в её взгляде вспыхнула гордость. Она смотрела на него в упор, не мигая.
- Если тебе нужны отзывы, то парень талантлив. Ему очень понравилось.

​Хватка Нико усилилась так, что кожа на её лбу натянулась. Он чувствовал, как теряет контроль над собой.

- Подробности. Где это было? В каком отеле? Когда именно?

​Рокси пренебрежительно фыркнула, пытаясь отмахнуться от вопросов, насколько позволяли связанные руки.
- Ой, да брось... Я была пьяна, он был пьян. Какая разница? Главное - было весело.

​Она замолчала на секунду, внимательно вглядываясь в его черты, и вдруг её лицо изменилось. Ухмылка стала шире, почти торжествующей.
- Погоди... Ты и есть тот самый Нико, что ли?

​Нико замер. Его пальцы всё ещё сжимали её волосы, но внутри всё похолодело. Он не дрогнул, не выдал себя ни единым мускулом, но Рокси уже всё поняла. Она продолжала, наплевав на боль в затылке:
​- В тот первый раз, когда мы были вместе... я увидела, что ему на телефон звонит какой-то Нико. Он так дёрнулся, что я испугалась. Похоже, это был ты?

​Нико резко, словно обжёгшись, разжал пальцы и оттолкнул её голову. Рокси по инерции ударилась затылком о жёсткую спинку стула, но даже не поморщилась, продолжая победно смотреть ему в спину.

​Он отвернулся, чувствуя, как стены подвала начинают сжиматься. Эта фраза попала в самую цель.

Нико медленно обернулся. Его лицо больше не выражало ярости, оно превратилось в застывшую маску из серого гранита. Он сделал короткий жест рукой, и Этьен, понимая шефа без слов, молча вышел, плотно закрыв за собой железную дверь.

​В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только мерным гулом вентиляции и тяжёлым дыханием Рокси. Нико подошёл к ней вплотную. Он не стал снова хватать её за волосы. Вместо этого он вытащил из кармана тонкий складной нож, с сухим щелчком выкинул лезвие и начал медленно водить им перед её глазами, ловя блики лампы на стали.
​- Давай говорить подробнее, Роксана, - его голос звучал почти ласково, что было в сто раз страшнее крика. - Где именно это было? Ты сказала отель. Какой?

​- «Бристоль», - не моргнув глазом, ответила она. - Номер на четвёртом этаже.

​- В «Бристоле» на четвёртом этаже только люксы с панорамными окнами, - Нико склонил голову набок. - Какого цвета были шторы в том номере?

​- Тёмно-синие, - бросила она, чуть помедлив. - Бархатные. Мы их даже не открывали.

​Они говорили долго. Нико методично, как на допросе в полиции, вытягивал из неё детали: запахи, время, последовательность действий. Рокси отвечала быстро, дерзко, её слова была настолько искусно переплетена с фактами, что в какой-то момент Нико почувствовал, как почва уходит из-под ног. Она описывала родинку на плече Лео, его привычку закусывать губу, его нежелание говорить во время и после секса. Она почти убедила его. Почти заставила поверить, что Лео виртуозный лжец, который водил его за нос всё это время.

​Но затем Нико задал вопрос, который казался незначительным.
​- Когда вы заказывали выпивку в номер, что он выбрал?

​Рокси победно улыбнулась, думая, что это легкий вопрос.

- О, он заказал «Макаллан» восемнадцатилетней выдержки. Сказал, что это единственное, что помогает ему забыться.

​Нико замер. Лезвие ножа остановилось в миллиметре от её щеки. Лео терпеть не мог именно эту линейку виски. Лео никогда, ни при каких обстоятельствах не прикоснулся бы к этой бутылке.

​- Ты врёшь, - выдохнул Нико, и его глаза вспыхнули ледяным огнём. - Ты только что подписала себе приговор, Роксана.

​Он резко прижал острие ножа к её скуле, чуть надавив, так что на безупречной коже выступила капля крови.
- Сейчас я начну резать. Медленно. Сначала одну щеку, потом вторую. Ты никогда больше не выйдешь на вызов. Никогда больше не увидишь света, потому что я замурую тебя здесь, и единственное, что ты будешь чувствовать, это запах собственной гниющей плоти. Кто. Тебя. Нанял?

​Нико ждал. Он ожидал паники, мольбы, того, что она выдаст заказчика, лишь бы спасти свою единственную ценность - лицо. Рокси замолчала. Секунды тянулись как вечность. Нико уже был готов услышать имя, которое перевернёт его мир.

​Но Рокси лишь раздражённо выдохнула, даже не пытаясь уклониться от ножа.
​- Боже, ты такой зануда, - бросила она, глядя на него с искренним утомлением. - Разве ты не должен винить во всём этом его? Это ведь он спал со мной, верно? Мне просто заплатили, это моя работа. Какая разница, какой виски я назвала? Может, я перепутала его с другим клиентом. Суть-то не меняется. Твой мальчик гуляет.

​Нико опешил. Он был мафиози в третьем поколении, он видел, как ломаются самые крепкие мужчины, теряя человеческий облик при виде инструментов пыток. Но эта девчонка не боялась. Она не дрожала за свою красоту.

​В его голове вспыхнула догадка: либо она безумна, либо страх перед тем, кто её нанял, во много раз сильнее страха перед ножом.
​- Твоя работа? - Нико усмехнулся, и в этой усмешке было обещание ада. - Что ж, тогда я изменю подход. Если ты так предана своему делу, давай проверим, сколько рабочих смен ты выдержишь без сна и еды.

​Он убрал нож и схватил со стола ведро с ледяной водой, стоявшее в углу.
​- Не боишься за лицо? - он плеснул водой ей в ноги, заставляя её вздрогнуть от холода. - Ладно. Посмотрим, как ты заговоришь, когда твои профессиональные навыки станут твоим единственным способом выжить здесь.

Его взгляд, острый и сканирующий, внезапно зацепился за нечто инородное. В ухе Роксаны, среди блеска камней, на долю секунды вспыхнул крошечный, едва заметный красный блик.
​Нико нахмурился. Это не было похоже на игру света.

​Он резко шагнул к ней. Роксана попыталась дернуть головой, но он стальной хваткой вцепился в ее челюсть, фиксируя лицо. Его пальцы грубо нащупали застежку массивной серьги и с силой рванули ее вниз. Рокси шикнула от боли, но промолчала.

​Нико подошел к раскачивающейся лампе, поднося украшение к самому свету. С обратной стороны изящного камушка, в самой оправе, виднелось крошечное отверстие, за которым пульсировала точка - глаз дьявола.

​- Этьен, - позвал Нико, не оборачиваясь. Голос его был сухим, как треск ломающейся кости.

​Помощник мгновенно оказался рядом. Нико вложил серьгу в его ладонь. Этьен достал увеличительное стекло, повертел гаджет и помрачнел.
​- Это камера, шеф, не просто записывающая. Здесь встроенный передатчик. Прослушка и видео в реальном времени. Нас видят прямо сейчас.

​Нико на секунду закрыл глаза, и на его лбу вздулась вена. Всё это время. Каждое слово, каждая его вспышка ревности, каждый удар и каждое упоминание Лео - всё это транслировалось кому-то на экран, как реалити-шоу. Он чувствовал себя голым перед невидимым зрителем.

​Он медленно обернулся к Роксане. Та сидела неподвижно, но в ее глазах больше не было той ленивой скуки.
​- Что это, Роксана? - спросил он, и в этом вопросе было столько тихой угрозы, что воздух в подвале, казалось, застыл. - Зачем это тебе?

​Она вопросительно подняла бровь, и на ее губах снова заиграла слабая ухмылка, хотя дыхание стало чуть более неровным.
- Понятия не имею, о чем ты. Может, это подарок от тайного поклонника?

​Нико не ответил на провокацию. Он посмотрел на Этьена.
- Вычисли местоположение. Узнай, куда идет сигнал. Мне нужно знать, кто смотрит этот цирк, и где находится этот ублюдок. Живо.

​Этьен кивнул и быстрым шагом вышел из подвала, уже доставая телефон, чтобы связаться с техниками. Нико задержался. Он подошел к Роксане так близко, что она могла чувствовать жар, исходящий от его тела.
​- Слушай меня внимательно, - прошептал он ей в самое лицо. - Раньше я думал о твоей смерти. Теперь я передумал. Ты права, твоя работа обслуживать мужчин. Так вот, если ты сегодня же не назовешь имя того, кто смотрит на нас через эту побрякушку, ты останешься в этом подвале до конца своих дней. Я пришлю сюда каждого своего бойца, каждого портового грузчика, каждого уличного пса. Ты будешь работать без перерывов, Роксана.

​Он резко развернулся и вышел, с грохотом захлопнув железную дверь.

​Как только лязг засова стих, маска Роксаны мгновенно осыпалась. Дерзость исчезла, сменившись диким, животным ужасом. Она бешено задышала, ее лицо исказилось от ярости и паники.
- Сука! - прохрипела она, дергаясь всем телом.

​Она начала психовать, извиваясь на стуле с такой силой, что дерево заскрипело. Рокси пыталась вырвать руки из веревок, не обращая внимания на то, как грубая пенька сдирает кожу на запястьях в кровь. Она знала то, чего не знал Нико: тот, кто смотрел через камеру, не прощает провалов. И перспектива гнить в подвале была лишь малой частью того, что ее ждало.

День сменился другим. Тяжёлые кованые ворота закрытого клуба «La Règle» казались входом в иное измерение, где законы морали растворялись в густом, прокуренном неоновом тумане.

​Всё началось с короткой вибрации телефона в руках Луизы за несколько часов до этого.

​Вивьен: Слушай, Луиза. Я перечитала то, что написала в чате... Это было дно. У меня сейчас сложный период, и я выплеснула всё на тебя, хотя ты этого не заслужила. Клод прав, я веду себя как стерва.

Лиуза: Вивьен, слова имеют вес. После того, как ты оскорбила меня по рассовому признаку, перед всем лицеем, сложный период звучит как слабая попытка оправдаться.

Вивьен: Я знаю. Поэтому я и пишу. Сегодня мы собираемся в «La Règle», Гвеноль устраивает закрытую вечеринку в честь своего дня рождения. Будут почти все наши. Я хочу извиниться при всех, чтобы закрыть этот конфликт раз и навсегда. Я не прошу дружбы, просто давай вернём мир в класс. Пожалуйста. Клод тоже заслужил спокойствия, а не вечных разборок из-за нас.

​Луиза долго смотрела на экран. Она не была наивной и прекрасно понимала, что Вивьен её ненавидит, но упоминание Клода и его спокойствия стало решающим фактором. Она устала быть причиной раздора, устала чувствовать себя мишенью. Если это цена тишины, она была готова её заплатить.

Луиза: Хорошо. Я приду ненадолго. Надеюсь, твои слова об извинениях правдивы.

​
​Когда Луиза вошла в VIP-зону клуба, её встретил приглушённый ритмичный бит и звон дорогого хрусталя. Группа уже оккупировала массивные кожаные диваны. Вивьен, затянутая в дерзкий корсет, лениво покачивала туфлей на тонкой шпильке. Рядом расположилась Тиффани в строгом, почти траурном наряде, миниатюрная Соланж, чьи зелёные глаза блестели в свете софитов, и Бландин, поправлявшая светлые локоны. Клеман и Корантен, развалившись в креслах, негромко обсуждали котировки, потягивая виски.

​— Ты всё-таки пришла, — Вивьен поднялась с дивана, её движения были тягучими, как патока. В её взгляде на мгновение промелькнуло нечто острое, колючее, что Луиза списала на неловкость раскаяния. — Выпей с нами. Это авторский коктейль, бармен приготовил его специально для нашей компании. За примирение.

​Доминик, высокий блондин с обманчиво мягкой улыбкой, протянул ей высокий бокал, в котором мерцала нежно-розовая жидкость. Луиза приняла его, ощущая холод стекла. Она пила медленно, поддерживая пустую беседу о предстоящих экзаменах, стараясь игнорировать липкое чувство дискомфорта.

​Спустя пятнадцать минут реальность начала давать трещины. Звуки музыки стали вязкими, словно их пропустили через слой ваты. Лица одноклассников поплыли, двоясь и искажаясь в уродливые гримасы. Луиза попыталась выпрямиться, но её тело внезапно стало чужим, непослушным и свинцовым. Рука, которой она пыталась опереться на подлокотник, соскользнула, и она бессильно откинулась на спинку дивана.
​— Мне… нехорошо, — прошептала она, чувствуя, как веки неумолимо смыкаются.

​— Конечно, милая, — голос Тиффани, прозвучавший над самым ухом, был лишён тепла. — Тебе просто нужно прилечь. Отдохни.

​В ту же секунду в закрытом чате, где не было Клода, началось безумие. Смартфоны за столом начали вибрировать от уведомлений. Вивьен, прищурившись, делала снимки: Луиза с полуоткрытым ртом и блуждающим взглядом, Луиза, чья голова безвольно упала на плечо Армеля. Комментарии лились рекой: «Святоша в отключке», «Интересно, на сколько её хватит?»

​В это же время в поместье Делаж Ноэль, кузина Клода, с растущим ужасом смотрела на экран телефона. Она видела, как её одноклассники превращаются в зверей. Когда в чате появилось видео, где Армель и Доминик, подхватив Луизу под руки, ведут её в сторону закрытых номеров, Ноэль поняла что молчание станет соучастием.

​Она влетела в комнату Клода без стука. Тот сидел за столом, сосредоточенно изучая какие-то бумаги.
— Клод, посмотри! — она сунула ему телефон прямо под нос, не объясняя ничего.

​Клод вгляделся в экран. Секунда. Другая. Его лицо не просто побледнело, оно словно превратилось в застывшую мраморную маску. Глаза вспыхнули ледяным, убийственным зелёным пламенем. Он не задал ни одного вопроса. Он просто сорвался с места, даже не потянувшись за курткой, и бросился к выходу.

​Дорога до клуба стала дорогой в ад. Клод гнал свой автомобиль на пределе возможностей, игнорируя красные сигналы светофоров. Машину заносило на мокром асфальте, он едва разминулся с грузовиком, но в его сознании пульсировала только одна мысль, одна картинка из чата.

​Лвери клуба содрогнулись от удара, когда Клод ворвался внутрь. Охранники на входе, увидев его лицо и узнав в нём человека, чей гнев может стоить им карьеры и здоровья, синхронно отступили, не смея даже поднять руки.

​Он влетел в VIP-зал подобно урагану. Музыка, казалось, захлебнулась и стихла сама собой. Клеман, Корантен, Соланж и Тиффани застыли в тех позах, в которых их застало его появление. Когда их взгляды встретились со взглядом Клода, в комнате воцарилась гробовая тишина. Гордые представители «Элиты» один за другим опускали головы, их плечи сутулились под тяжестью его ярости, а в глазах застыл животный, первобытный страх. Они молчали, не смея даже дыхнуть.

​Клод подошёл к столу, за которым сидела Вивьен. Она замерла, её пальцы судорожно сжали ножку бокала.
​— Где она? — голос Клода был неестественно тихим, вибрирующим от сдерживаемого бешенства.

​— Клод, мы просто хотели… — Вивьен попыталась выдавить улыбку, но её губы дрожали.

​Клод не стал слушать. Резким, молниеносным движением он запустил пальцы в её густые волосы и рванул вверх, заставляя её выгнуть шею и смотреть ему прямо в глаза. Вивьен вскрикнула от боли и неожиданности, её руки беспомощно вцепились в его запястье, но рука Клода была неподвижна, как стальной зажим.
​— Я не буду спрашивать третий раз, — прорычал он, склонившись к её лицу.

​— В номере… в конце коридора, — взвизгнула она, слёзы брызнули из её глаз. — Её забрали Армель и Доминик! Пусти, мне больно!

​Клод разжал пальцы так резко, что Вивьен едва не свалилась с дивана, и, не оборачиваясь, бросился вглубь клуба.
​
​Дверь в VIP-номер не просто открылась, она вылетела внутрь вместе с петлями от сокрушительного удара ногой. В комнате пахло терпким парфюмом, дорогим табаком и надвигающейся бедой. Доминик и Армель стояли у кровати. Они уже успели стянуть свои дорогие пиджаки и теперь с ленивой небрежностью развязывали узлы галстуков. Луиза лежала на белоснежных простынях, её тело было абсолютно неподвижным, а лицо смертельно бледным в холодном свете бра.

​Когда они обернулись на грохот, их лица мгновенно перекосились от неописуемого, парализующего ужаса. Клод стоял в дверном проёме, тяжело дыша, его фигура заслоняла свет из коридора.

​Он не произнёс ни слова, ведь в этом не было нужды. Клод шагнул вперёд, и его кулак с глухим, костяным звуком врезался в челюсть Доминика. Тот отлетел к стене, ударившись головой о косяк, и сполз на пол, оставляя кровавый след. Армель попытался что-то выкрикнуть, вскинул руки для защиты, но Клод схватил его за ворот рубашки, рывком притянул к себе и нанёс серию сокрушительных ударов в живот и лицо.

​Через минуту всё было кончено. «Лидеры класса», те, кто считал себя богами этого мира, теперь скулили на полу, прикрывая разбитые лица руками. Они выкатились из комнаты, не смея поднять глаз на Клода, чувствуя, как их мир власти и безнаказанности только что рассыпался в прах.

​Клод остался стоять посреди комнаты. Его костяшки были содраны в кровь, грудь ходила ходуном. Весь гнев, всё бешенство мгновенно испарились, когда он перевёл взгляд на кровать.

​Он медленно, почти благоговейно подошёл к ней и опустился на колени. Его руки, которые только что крушили кости, теперь дрожали от невыносимой нежности. Он осторожно коснулся пальцами её щеки, убирая прилипшую светлую прядь волос.
​— Луиза… — его голос надломился, превратившись в хриплый шёпот. — Прости меня. Моя маленькая, прости… Я не должен был позволить этому случиться.

​Он уткнулся лбом в край матраса, крепко сжимая её холодную, безвольную ладонь в своих руках. В этой тишине роскошного номера больше не существовало Элиты, лицея или иерархии – был только он и его бесконечная, острая вина перед той, кто стала его единственным смыслом жизни.