76 глава «»
Лео захлопнул за собой входную дверь сильнее, чем собирался. Звук глухо разошёлся по пустому холлу, отразился от мрамора и потолка, слишком громко для дома, который притворялся спокойным.
— Ты вообще охренел? — вырвалось у него сразу, без разгона. — Почему ты за мной шёл? И какого чёрта ты хватаешь меня за руку при всех?
Нико не ответил. Он спокойно снял пальто, повесил его на вешалку, и прошёл глубже в дом, даже не оглянувшись.
Лео пошёл следом, раздражение нарастало с каждым шагом.
— Эй. Я с тобой разговариваю, — он ускорился, обгоняя Нико на полшага, встал перед ним. — Ты что, оглох?
Нико остановился. Посмотрел на него сверху вниз, спокойно, будто оценивая не человека, а ситуацию.
— Ты слишком шумный, — сказал он наконец. — Будь потише.
— Это мой дом, — резко ответил Лео. — И ты здесь лишний!
Он собирался сказать что-то ещё, резче, но шаги на лестнице прервали его.
Клара спускалась медленно, держась за перила. На ней был светлый кардиган, волосы собраны небрежно: значит, не ждала гостей. Она остановилась на середине пролёта, глядя на них обоих. Несколько секунд никто не говорил. Воздух словно завис, натянулся.
— Месье, — наконец произнесла она, чуть улыбнувшись, но улыбка не дошла до глаз. — Проходите, пожалуйста.
Она указала рукой в сторону второго этажа, жест был вежливым, отработанным. Затем повернулась к Лео:
— Твой отец договорился с учителем, — сказала она уже другим тоном, деловым. — Он поможет тебе подтянуть оценки по химии. Ему сказали, что у тебя они упали.
Лео резко перевёл взгляд на Нико. Внутри что-то неприятно дёрнулось, смесь злости и ощущения, что его снова поставили перед фактом, как мебель, которую передвинули без спроса.
— Ты серьёзно? — процедил он.
Нико ничего не ответил, и направился к лестнице.
Лео стоял ещё секунду, стиснув зубы, потом резко развернулся и пошёл следом, почти врезаясь плечом в перила. Он чувствовал, как внутри закипает усталое, вязкое раздражение от того, что за него снова всё решили.
Второй этаж встретил их тишиной и длинным коридором. Нико шёл впереди уверенно, будто уже знал дорогу. Лео плёлся следом, руки сжаты в карманы, взгляд упрямо направлен в пол.
Зайдя в комнату Лео, Нико быстро осмотрелся, взгляд цеплялся за всё сразу и ни за что конкретно. За неубранную кровать, за куртку, брошенную на спинку стула, за полку с книгами, где учебники стояли вперемешку с чем-то совсем не учебным. Он сел на край кровати, словно делал это здесь не в первый раз, и коротко сказал:
— Учебник где?
Лео, стоявший у двери, скривился.
— Ты серьёзно? — он повернулся к нему вполоборота. — Ты реально собрался учить меня?
Нико поднял бровь, усмехнулся краем губ.
— А ты что думал, — спокойно ответил он, — будем заниматься чем-то другим?
Лео фыркнул, закатил глаза и прошёл к столу. Сел, чуть громче, чем нужно, выдвинул ящик и порылся там, сдвигая тетради и какие-то бумажки. Достал учебник по химии, положил его на стол, не открывая.
Нико поднялся с кровати и подошёл ближе. Встал за его спиной, так близко, что Лео почувствовал чужое присутствие ещё до того, как Нико наклонился. Тот взял учебник, перелистал несколько страниц без поисков, и раскрыл на нужном месте. Положил перед Лео, слегка постучав пальцем по странице.
— Открывай тетрадь.
— Как скажешь, — буркнул Лео, но тетрадь всё же достал.
Нико начал диктовать: что записать, какие обозначения, какую формулу вынести отдельно. Его голос был ровным, скучным, как на уроке, только тише. Лео писал медленно, с явным раздражением, нажимал на ручку сильнее, чем нужно. Каждые пару строк он делал паузу, будто надеялся, что это всё закончится само.
— Не так, — спокойно заметил Нико, наклоняясь ближе. — Индекс здесь ниже.
Лео шумно выдохнул, исправил.
— Ты можешь хоть раз не вздыхать? — без злобы спросил Нико.
— Могу, — ответил Лео. — Но не хочу.
Нико ничего не сказал, просто продолжил. В комнате было тихо, только скрип ручки по бумаге и редкие короткие реплики. Полчаса прошли незаметно и одновременно мучительно долго.
В какой-то момент Нико подтащил стул и сел рядом. Наклонил голову, указывая на записи в тетради.
— Теперь смотри. Если ты не видишь, какое вещество у тебя закончится первым, ты не контролируешь процесс. Это база, без этого ты дальше вообще никуда не уедешь.
Он говорил медленно, объясняя формулы, связи, логику. Пальцем проводил по строкам, иногда задерживаясь, иногда возвращаясь назад. Лео смотрел в тетрадь, но взгляд был пустой. Он явно не слушал, только кивал изредка, чтобы от него отстали.
Нико это видел. Видел по напряжённым плечам, по отсутствующему взгляду, по тому, как Лео машинально обводил уже написанные слова.
Он замолчал на полуслове, выпрямился чуть сильнее и несколько секунд просто смотрел на него сбоку. Вздохнул уже сам.
Ему тоже, очевидно, не хотелось продолжать.
Экран вспыхнул неожиданно резким, холодным светом на фоне тёплой лампы над столом. Лео вздрогнул скорее от самого факта, чем от звука: он вообще забыл, что телефон лежит рядом последние 20 минут.
Нико как раз наклонялся ближе, собираясь снова начать объяснение, и движение оборвалось на полпути.
Рокси:
Привет, тигрёнок. В понедельник ты был так груб. Завтра приходи снова, расслабишься как надо.
Лео успел выхватить взглядом только первые слова, «привет» и это дурацкое «тигрёнок». Пальцы сработали раньше головы: экран погас. Он выпрямился, уставился в тетрадь и сделал вид, что внимательно слушает, хотя Нико давно молчал.
Повисла тяжёлая, неловкая тишина.
Слишком долгая.
Лео почувствовал этот взгляд, не на себе даже, а на столе, на выключенном телефоне. Нико медленно выпрямился, его брови поползли вверх, не в удивлении, а в каком-то опасном, сосредоточенном недоумении.
— Кто это? — спросил он ровно.
Лео сжал ручку так, что побелели костяшки.
— Не понимаю, о чём ты.
Нико просто протянул руку и взял телефон со стола. Без резких движений, от этого стало только хуже. Экран снова загорелся, сообщение было всё ещё там. Нико прочитал его полностью, медленно, как будто каждое слово приходилось проглатывать.
Он потер переносицу, закрыл глаза на секунду.
Сдерживался.
С глухим стуком телефон вернулся на стол.
Нико встал.
Лео тут же схватил устройство обратно, пальцы дрожали. Он открыл переписку и теперь уже прочитал всё, до конца, не отводя взгляда. Лицо перекосилось от растерянности. Контакт был сохранён.
Он поднял глаза на Нико. Тот стоял чуть в стороне, напряжённый, словно внутри него что-то быстро и яростно складывалось в одну схему.
— Набери, — сказал Нико тихо. — Поставь громкую связь.
— Зачем?! — Лео вспыхнул. — Я её даже не знаю!
Сердце колотилось. Он прекрасно понимал ловушку. Не наберёт, будет виноват. Наберёт, и если она скажет его имя – это конец.
Нико наклонился ближе, его голос стал ниже:
— Если это ошибка, ты просто положишь трубку.
Пауза.
— А если она назовёт твоё имя… считай, ты труп.
Лео скрипнул зубами. Его бесило всё: тон, приказ, сам факт, что ему указывают. Но ещё сильнее бесило то, что доказать свою правоту хотелось до боли.
Он нажал на вызов.
Гудки тянулись мучительно долго. Лео смотрел в сторону. Нико на экран.
Наконец ответили. На фоне гремела музыка, как в клубе.
— Алло? — женский голос, ленивый, насмешливый. — Тигрёнок? Быстро же ты.
У Лео перехватило дыхание.
— Кто ты? — выдавил он и тут же посмотрел на Нико. У того дёрнулся мускул на подбородке.
Девушка тихо рассмеялась.
— Лео, малыш, хватит притворяться. Ты же сейчас один? Или я не вовремя?
Нико больше не выдержал.
Он шагнул вперёд, вырвал телефон из рук Лео и одним резким движением нажал отбой.
Он медленно положил телефон. Звук был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал слишком громко. Секунду он просто смотрел на погасший экран, а затем резко, не давая Лео опомниться, подался вперед и мертвой хваткой вцепился ему в подбородок.
Пальцы Нико вдавились в кожу, заставляя Лео замереть.
— Значит, ты развлекался с какими-то бабами, пока я ехал к тебе, бросив всё? — голос Нико был лишен эмоций, и именно это пугало больше всего. Это был голос человека, который уже вынес приговор.
Лео дернулся, вскинул руки, пытаясь разжать этот капкан, но Нико лишь сильнее сжал челюсть парня, до боли в зубах. Лео скривился, в глазах на мгновение вспыхнули злые слезы от физической боли.
— Я тебя предупреждал, — прошипел Нико, сокращая расстояние между их лицами так, что Лео чувствовал его горячее, рваное дыхание. — Я говорил, что больше всего на свете ненавижу лгунов. А ты нагло врёшь мне в лицо?!
Нико резко разжал пальцы на подбородке, но только для того, чтобы в следующую секунду запустить пятерню в волосы на затылке Лео. Он рванул их на себя, заставляя Лео выгнуть шею и смотреть вверх, прямо в свои потемневшие, ледяные глаза.
У Лео мелко задрожал подбородок, не от страха, а от закипающего внутри коктейля из унижения и ярости. Он упрямо держал лицо, пытаясь сохранить остатки достоинства, и этот проблеск непокорности взбесил Нико окончательно.
— Раз ты у нас такой смелый, — Нико выдавил из себя жуткое подобие усмешки.
Он чуть ослабил хватку, но не отпустил, продолжая контролировать каждое движение Лео.
— Я разберусь с ней так, что ты побоишься даже шаг за порог сделать, не то что по клубам шляться и спать с кем попало, — он чеканил каждое слово. — Ты забудешь, как выглядят другие люди, Лео.
Лео хотел закричать, что никакого секса не было, что эта Рокси для него никто, и она не заслуживает того, что этот психопат может с ней сделать. Но Нико уже перехватил телефон со стола, пряча его в карман своих брюк.
— С этого момента ты звонишь только тем, кого я одобрю. А телефон будет у меня, — отрезал он. — А с этой... я поговорю лично. Посмотрим, какой ты для нее «тигрёнок», когда я найду её и вытрясу из неё каждую мелочь, каждую секунду, что она тебя касалась.
Нико снова сжал волосы на затылке, сильнее, чем до этого. Лео не выдержал и издал короткий, приглушенный звук, то ли всхлип, то ли стон боли.
— Ты заигрался, — выдохнул Нико ему в самые губы.
Лео вскинулся, теряя самообладание. Он со всей силы толкнул Нико в грудь, впиваясь ногтями в ткань его рубашки, пытаясь отодрать его руку от своих волос.
— Отвали! — сорвался он на крик, который тут же попытался приглушить, вспомнив про Клару, которая находилась дома. — Пусти! Я не знаю её, я не знаю, почему она это несет! Ты больной, ты просто больной ублюдок!
В глазах Лео уже стояли горькие, обжигающие слёзы. Он дышал тяжело и часто, чувствуя себя загнанным зверем.
Нико внезапно разжал пальцы, что Лео качнулся вперед, едва не ударившись об стол. Нико медленно поднял руку и с силой провел ладонью по своим волосам, зачесывая их назад, будто пытался содрать с себя это неконтролируемое бешенство.
Несколько секунд он стоял, упершись ладонями в край стола, тяжело дыша, будто внутри ещё докручивалась инерция вспышки. Потом медленно отодвинул стул и опустился на него, спиной прямой, движением слишком выверенным, тем самым спокойствием, за которым обычно прятали контроль.
— Сядь ближе, — сказал он наконец.
Голос был ровный. Слишком ровный. Без угроз, без нажима, но от этого не становилось легче.
Лео сидел, глядя на Нико так, будто тот был чем-то чужим и опасным, что по ошибке оказалось в его комнате, и явно не собирался отвечать. В этом взгляде было всё: ненависть, унижение, злость, желание встать и уйти, и одновременно понимание, что уйти не дадут.
Он резко провёл рукавом по лицу, вытирая глаза, не заботясь о том, как это выглядит. Потом с силой отодвинул стул. Ножки противно скрипнули по полу, слишком громко, нарочито. Лео сел, но не так, как раньше: он оттолкнул стул дальше от Нико, оставив между ними лишние сантиметры, словно это расстояние могло что-то изменить.
Взял ручку, рука слегка дрожала, достаточно, чтобы он сам это почувствовал и разозлился ещё больше.
Лео наклонился над тетрадью и демонстративно закрылся левой рукой: локоть выставлен, плечо напряжено, корпус развернут так, чтобы Нико не видел, что именно он пишет. Не из страха, а из упрямства. Из последнего, что у него ещё оставалось.
Нико это заметил. Конечно, заметил. Но ничего не сказал.
— Пиши, — спокойно продолжил он, будто предыдущих десяти минут не существовало. — Формула та же. Слева исходные данные.
Лео сжал зубы.
Он писал медленно, почти назло. Буквы выходили неровными, угловатыми, почерк, который появлялся у него только в одном состоянии: когда внутри всё кипело, а снаружи приходилось делать вид, что всё под контролем. Он несколько раз намеренно делал паузы, будто перечитывая задание, хотя прекрасно понимал, что делает.
Каждый скрип ручки по бумаге, тихое дыхание Нико рядом, щелчок часов на стене, раздражал.
Лео чувствовал его присутствие физически. Как будто кто-то стоял слишком близко, даже если на самом деле между ними было расстояние. Он держал плечи напряжёнными, готовыми в любой момент дернуться, отодвинуться, защититься.
— Не так, — сказал Нико через пару минут, тихо. — Ты перепутал порядок.
Лео не посмотрел на него.
— Заткнись, — отрезал он и, не поднимая головы, зачеркнул строку с таким нажимом, что ручка едва не порвала бумагу.
Он переписал. Медленнее. Тщательнее. Всё так же закрываясь рукой.
Нико больше не наклонялся к нему и не нависал. Он сидел рядом, чуть отвернувшись, объясняя формулы в пустоту, словно разговаривал не с живым человеком, а с задачей. Это спокойствие было хуже крика.
Прошло еще десять минут.
Нико захлопнул учебник резко, но без прежней злости. Пальцы на обложке задержались на секунду дольше, чем нужно, будто он сам не был уверен, что делает дальше.
Он встал, стул тихо скрипнул по полу. Нико не сказал ни слова. Просто остался стоять у стола, глядя на спину Лео, на то, как она поднимается и опускается слишком неровно, как напряжены плечи, будто парень всё ещё ждёт удара или окрика.
Лео писал, но письмо было скорее механическим, без смысла: строчки тянулись, буквы слипались, рука двигалась из упрямства, а не из понимания.
Нико открыл рот, будто собирался что-то сказать. Но слова так и не вышли, он закрыл челюсть, отвёл взгляд, развернулся и направился к двери.
Щёлкнула ручка.
Дверь закрылась негромко, без хлопка.
Только тогда Лео понял, что в комнате снова тихо.
Он уронил ручку на стол, та покатилась и ударилась о край, но он даже не дёрнулся. Левая рука неприятно ныла, словно он отсидел её. Лео медленно разогнул пальцы, они слушались плохо, покалывало, как от тысяч мелких иголок. Он сжал и разжал ладонь несколько раз, выдохнул сквозь зубы.
Ему вдруг стало невыносимо сидеть за этим столом.
Лео встал, почти пошатываясь, сделал пару шагов и буквально рухнул на кровать. Матрас пружинисто принял его вес. Он перевернулся на бок, лицом к стене, и уткнулся в подушку так, будто хотел в неё исчезнуть.
Грудь сдавило.
Хотелось кричать не словами, а чем-то рваным, животным, чтобы звук вышел изнутри и выжег всё, что там накопилось. Он стиснул зубы, зажал подушку руками, прижал её к лицу, глуша дыхание. Плечи дёрнулись один раз, второй.
Он не плакал навзрыд. Не позволял себе. Никогда.
Просто одна горячая слеза сорвалась и впиталась в ткань подушки, оставив тёмное пятно. Потом вторая. Лео уткнулся лбом в стену, холодную и безразличную, и закрыл глаза.
Лестница встретила Нико прохладой и приглушённым эхом шагов. Лицо снова собранное, непроницаемое. Только челюсть была чуть напряжена, а в виске едва заметно пульсировала жила.
В гостиной горел телевизор. Клара сидела на диване, поджав ноги, на экране шёл какой-то вечерний выпуск, ведущая что-то говорила ровным, успокаивающим голосом. Нико прошёл мимо, даже не повернув головы. Он уже почти дошёл до прихожей, когда Клара подняла взгляд и увидела его.
Несколько секунд она просто смотрела, внимательно, цепко, так, как смотрят люди, которые привыкли замечать мелочи. Его спину. Его походку и то, что он идёт слишком быстро для человека, у которого «обычные дополнительные занятия».
— Занятия закончились? — спросила она наконец.
Нико остановился. Не сразу, будто дал себе секунду, чтобы надеть нужное выражение лица. Потом медленно обернулся. На нём уже была та самая маска вежливости: лёгкая, аккуратная, без единой трещины. Ни раздражения, ни следов недавнего напряжения.
— Да, — коротко ответил он. — На сегодня достаточно.
Клара кивнула, будто это подтверждало что-то, о чём она и так догадывалась. Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на глазах, потом на сжатых пальцах.
— Спасибо, что нашли время, — сказала она. — Арно будет доволен.
Нико ничего не ответил. Он уже отвернулся, словно разговор был исчерпан. В прихожей он резко подхватил пальто с крючка, но вместо того чтобы надеть, просто перекинул его через руку. Движение было резким, почти нервным, единственный сбой в идеально выстроенной сдержанности.
Он открыл дверь и вышел, не оглянувшись. Холодный воздух ворвался в дом на секунду, и дверь закрылась.
Телевизор продолжал говорить, но Клара его больше не слушала, смотрела на пустое пространство у лестницы. Потом перевела взгляд вверх. На мгновение её лицо стало напряжённым.
Она выключила звук телевизора.
Следующее утро Нико выдалось серым и вязким, как недопитый кофе в придорожной забегаловке.
Он сидел на заднем сиденье, откинув голову на подголовник и закрыв глаза. Машина скользила по пригороду почти бесшумно, но внутри у него было слишком много шума. Рокси нашли быстро. Слишком быстро. Это раздражало, как чесотка под гипсом – если задача решается в одно действие, значит, кто-то уже расставил за тебя скобки.
«Привет, тигрёнок…»
Перед мысленным взором Нико снова возникла та сцена в комнате Лео. Он препарировал её, как патологоанатом, слой за слоем. Вспышка экрана. Лео вздрагивает. Почему он дёрнулся? От неожиданности или от того, что его прижали к стенке? Нико вспомнил этот первый взгляд. Так не смотрят, когда боятся разоблачения.
Зачем ты выключил экран, Лео? Если тебе нечего скрывать, ты бы просто спросил, кто это.
Но с другой стороны номер был в списке контактов. Они не появляются там сами по себе. Нико нахмурился, чувствуя, как холодный анализ в голове начинает буксовать. Лео не умел врать красиво. Его ложь всегда была как плохо забитый гвоздь, торчала наружу, цеплялась за одежду, царапала. Если бы он изменял, он бы начал орать, защищаться или, наоборот, провалился бы сквозь землю. А тот просто смотрел на телефон, будто видел в нём привидение.
И всё же… почему именно вчера? Почему в ту самую минуту, когда я был рядом? Слишком вовремя. Слишком точно. Будто кто-то стоял за дверью и ждал команды, подходящего момента.
Нико открыл глаза и посмотрел на свои руки. Пальцы до сих пор помнили ощущение подбородка Лео, это дрожащее сопротивление. Он ненавидел неопределённость. Для него она была сродни слабости. Был ли Лео жертвой чужой игры или он просто настолько хороший актёр, что смог заставить самого Нико сомневаться?
Если он врёт – я его уничтожу. Если нет, значит, кто-то залез в мой периметр.
Эта мысль была куда более опасной. Если это подстава, то уровень исполнения был пугающим. Кто мог знать номер Лео? Кто мог вписать туда имя? Кто мог нанять эту девицу, чтобы она сыграла роль так уверенно, не колеблясь ни секунды?
Машина плавно сбавила ход.
— Приехали, — коротко бросил водитель.
Нико посмотрел в окно. Серое, безликое здание, утопающее в утреннем тумане. Одно из тех мест, где время замирает, а стены не имеют ушей. Он подался вперёд, толкнул дверь и вышел в холодный воздух. Тот резанул по лицу, окончательно выметая остатки сентиментальных сомнений. Нико направился к входу жёсткими, быстрыми шагами. Этьен, как верная тень, следовал чуть поодаль, не нарушая тишины.