Спасение

— А что, классная каюта, я тебе так скажу! — поворачиваясь кругом, Иккаку оглядывала рубку с нескрываемым интересом и восхищением.

— Ага, — поддакнула Рэйн, сидящая на самом краю письменного стола, около большой улитки.

Ей очень нравилась комнатка, которую она выбрала из большинства предложенных. Каюта была разделена на две части небольшой аркой, на которую Рэйн повесила две шторы темно изумрудного оттенка, тем самым огородив спальное место от рабочей зоны. Сейчас же обе шторы были собраны и ничто не мешало взглянуть в часть каюты, определённой как спальня. Все пространство алькова занимала кровать чуть меньше двуспальной. Как раз напротив спальни, над столом было высокое окно с красивой дугой сверху, оформленной цветочным витражом. Рядом со столом стоял сундук с бронзовым замком, темно-изумрудное кресло и пара шкафов для книг. Необходимый для работы минимум. Отличное сочетание.

— А если сюда добавить украшений, — сказала Иккаку, заглядывая внутрь алькова.

— Да, было бы красиво, — отозвалась Рэйн немного грустно.

Она и хотела повесить такое украшение — флаг Леона — на самое видное место, но еще вчера решила посоветоваться с капитаном.

— Тогда, может, тебе действительно стоило пойти в дозор, а Рэйн-я? — с ухмылкой спросил у нее капитан. Они были только вдвоем в ее новой каюте. Бепо тем временем налаживал собственный быт в своей каюте.

— В любом случае уже поздно, — бережно приглаживая разложенный на кровати флаг Леона, передразнила она капитана. — Но я всегда думала, что скрывать такое от команды неправильно.

— Каждый сам решает для себя, что правильно, а что нет. Тем более в пиратской команде. Решать в любом случае только тебе, — сказал тогда капитан, видимо пытаясь ее подбодрить. — Но просто знай, что ты далеко не единственная, кому есть что скрывать. У меня ведь тоже есть секреты от команды.

— У тебя!? Да ну!

— Что еще за не доверительный тон? — слегка разозлился капитан.

— Ну... Со мной ты не так уж и долго знаком, а я знаю о тебе достаточно много. Я и подумала, что и другие знают не меньше.

— И тем не менее. Это не значит, что большинство знает все то, чем я с тобой поделился. Как и ты в начале нашего знакомства я упускал некоторые детали, чтобы не грузить их лишней информацией. — Ло стоял у вертикальной части арки, привалившись к ней плечом и задумчиво смотрел на витражное окно. Рэйн видела его со спины.

— И что ты хочешь сказать?

— Есть особенные вещи, которые можно доверить... — он повернул к ней голову, — только некоторым.

"Особенные вещи? Особенным людям?" — подумала она тогда.

— Помнишь я рассказывал тебе о человеке, который спас меня. О Коразоне? — тогда Рэйн кивнула в ответ, и капитан продолжил. — Незадолго до его смерти я узнал, что он был Морским дозорным. И когда я был на Дресс Розе, то повстречал его скажем так командира. Он отдал мне кое-что. Фото и кепку КоразонаЭта штука была написана мной чисто из-за одной панельки манги One Piece Party, где Сэнгоку подогнал Ло сперва листовку с фоткой Росинанта, а потом и его шапку дозорного) вот так времён, когда тот служил. — Ло ухмыльнулся. — Не знаю, зачем он взял их с собой. Может узнал о моем присутствии на Дресс Розе и просто хотел вспомнить о своем подчиненном, что пожертвовал жизнью ради одного мальчишки. Так совпало что мы встретились после битвы с Дофламинго. И в итоге дозорный отдал мне эти вещи. Они были у меня до того, как Полярный тан... затонула.

— Вот как... Значит, хоть ты и пират, но все равно в какой-то степени был связан с дозорным. Жаль, что ты потерял те вещи.

— Да. Жаль. — Он посмотрел на нее. — Я это к чему все говорил. Тебе не обязательно отказываться от вещей Леона, чтобы быть в команде. Но я бы снова посоветовал тебе держать это в тайне. От других. Так тебе будет легче влиться в коллектив.

— Звучит логично. Но, что если Бепо...

— Он не станет болтать лишнего. Уж поверь мне. Он умеет хранить подобные тайны. Как и я.

— Как и я, — улыбнулась ему Рэйн.

— Это мы еще проверим, — произнес он с хитринкой во взгляде и в легкой ухмылке.

— Ха! Можем даже поспорить. — Она подошла к нему и протянула руку. — На... скажем, еще миллиард.

— Вот настолько ты в себе уверена? — он крепко пожал ее руку.

"Это ли и называют доверием?"

— Эх! Знаешь?! Я даже теперь завидую. Спальня такая уютная. — Голос Иккаку вытянул Рэйн из недавних воспоминаний. — Нет, правда. Здорово выглядит. Как будто это не корабль, а дом.

— Мне этим и понравилось.

Иккаку тем временем прошла к шкафу и оглядела книги, а Рэйн проследила за ней.

— Твои?

— Нет. Прошлого владельца.

— Да уж, такая скукота только уснуть поможет, — Иккаку показала книжку по истории Атринии.

По спине Рэйн проскользнул холодок, и она попыталась увести разговор подальше и от книг, и от прочих тем, что могли за ним последовать.

— Слушай. А как ты стала пираткой?

— Я? Ой ну, у меня история не такая уж интересная. — Иккаку поколебалась, убрала книгу обратно в шкаф. — Можно присесть? — Рэйн кивнула. Девушка тут же уселась в мягкое кресло, попрыгала в нем, откинулась на спинку, а потом нагнулась, и заглянула под него, словно что-то уронила на пол. — Мягкое!

— Ага. И удобное, когда надо несколько часов подряд сидеть. Даже спать удобно. Только тс-с. Не говори кэпу.

Иккаку тихонько захихикала, протянула руки и похлопала ладонями по темно-коричневой полированной столешнице с кругами оставленными горячими чашками. А улитка все продолжала пищать.

— Ух. Ну и пищит же эта твоя улитка. — сощурилась она. — Лучше уж мелкая, чем эта здоровая. Пойдем к капитану, что ли. По дороге и расскажу, как в команду попала.

— Пойдём.

Рэйн встала, открыла дверь и пропустила вперед себя Иккаку. Потом забрала с собой лампу. Стоило ей шагнуть на выход тьма моментально выползла из углов каюты, вцепилась в стены и пол острыми когтями. Рэйн показалось, что эта чернота, ползя за ней следом, дышит и скребёт по доскам, и в ней словно слышится знакомое тяжелое дыхание. Пятясь от шипящей, злобной тьмы, Рэйн вышла в коридор, чуть натолкнулась на Иккаку, и не обращая внимания на девушку, резко, словно с каюты вот-вот вырвется ужасный монстр, закрыла дверь. От резкого вдоха под ребрами разлилась боль.

— Рэйн?

— А, — она встрепенулась и тут же оглянулась, неловко засмеялась, потирая шею под затылком. — Я это... Боюсь темноты. Немного. Глупо да?

— Нисколько. Я вот, например высоты боюсь. Как гляну на мачты... У-у-у-у-у-ух. Страх, — она рассмеялась и кивком подсказала, что стоит идти вперед, зашагала в указанном направлении. Рэйн поспешила за ней. — Ты еще не слышала, как я верещала, когда эти засранцы несколько месяцев назад меня вынудили влезть на мачту! Влезть то я влезла, а как вниз глянула. Так все. Ха-ха, смех, да и только. Голос на два месяца охрип. А капитану пришлось меня снимать.

Рэйн тихонько поддержала смех Иккаку. Девушка ей понравилась с первого взгляда. И сейчас эта симпатия только укреплялась. Она казалась ей старшей сестрой, которой у нее никогда не было.

Коридор тускло подсвечивала керосиновая лампа, словно путеводный огонек разгоняющая тьму перед ними и за их спинами. Каюта капитана располагалась в другом конце палубы и впереди предстоял небольшой путь почти что по прямой. Но рядом с Иккаку Рэйн совершенно не беспокоила та тьма, что грозно ползла за ними.

— Ой, ну что это я! Тебе же было интересно, как я с ними оказалась. Так вот. Начну с самого начала. Я родом из Норт Блю. Из обычной семьи с необычным отцом. Мой папаша был немного повернут на всяких изобретениях. И передал эту свою любовь ко всяким штукам мне. Вместе с чертежами и прочими штуками. Но был такой строгий и навязчивый, что я, если честно, уже давно думала, как бы свалить из дома. И вот однажды к нам в городок заплыл капитан. Он искал себе в команду людей. И. Я просто собрала вещи и пошла попытать судьбу. Ну а он, как узнал, что я в чертежах и всяком таком разбираюсь — взял меня в команду. Вот так и стала. Мы уже лет так, ну не знаю, с пять-шесть вместе плаваем.

— Ого, это же здорово! Так долго с командой! — искренне порадовалась за нее Рэйн. — И как тебе здесь?

— Да все прекрасно. Пацаны хорошие, если ты об этом. Обижать не будут. Но если что, ты мне жалуйся, я этих охломонов быстро прижучу. Океюшки?

— Хорошо. Я запомню. — Кивнула Рэйн и улыбнулась, чтобы в который раз спрятать переживания.

Все же Рэйн немного волновалась из-за того, как все пойдет дальше. Хотя ребята ее приняли и охотно шли с ней на контакт по возможности, она все равно переживала о сохранности такого отношения. Как с ними разговаривать? Как реагировать на шутки или их вопросы? Как себя вести? С капитаном было просто и легко, но перспектива общения с множеством других парней и более взрослых мужчин вроде Жан Барта, немного пугала.

Ей не хотелось показаться глупой дурочкой с острова, взятой в команду из-за... Не жалости, точно. Вряд ли Ло взял ее лишь потому, что пожалел. Из-за силы? Рэйн сложно было судить, сильна ли она на самом деле, или все так удачно сложилось, что они смогли победить вместе. Возможно, и так, но определенно что-то еще было в подоплеке капитанского решения. Но что? Зарождающаяся между ними дружба? Рэйн искренне так думала первое время. До поры до времени. Сперва ее насторожили их взаимные желания прикоснуться друг к другу. Отнюдь не в негативном ключе. Наоборот. А оказавшись в команде она изменила свое мнение еще сильнее. С ней капитан вёл себя не так как с другими, даже не так, как с Иккаку. И это её немного озадачивало. Глядя на то, как Ло ведет себя с другими, у нее основательно закрадывались подозрения. Возможно, капитаном уже движут иные чувства. Такие, как у нее?

Она не заметила в какой именно момент стала тянуться к нему, с желанием не просто встать рядом, а прикоснуться, быть ближе, преодолеть расстояние, разделяющее их. Такое желание появлялось все чаще и чаще. А то небольшое прикосновение к бедру, когда капитан взял ее на руки, чтобы отнести к кушетке... Или то соприкосновение их коленей через ткань. Рэйн поправила воротник комбинезона, внезапно сдавивший горло. Тогда и теперь эти жесты отзывались истомным волнением. Может быть, и капитан испытывает те же чувства по отношению к ней и поэтому так охотно принимал все ее прикосновения? Может ли?

— Ох, ну что ты поникла? — Вздохнула Иккаку, прерывая рассуждения Рэйн. Она покосилась на шатенку ожидая дальнейших слов. — Переживаешь? Знаешь, я тебя понимаю. Вольёшься. Я сперва тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Туда-сюда и привыкнешь.

— Надеюсь. — Кивнула Рэйн, про себя обрадовавшись тому, что Иккаку не догадалась, что за мысли ее посещают и тому, что впереди показалась дверь капитанской каюты. От простого осознания, что она увидит Ло ей стало волнительно и беспокойно. Свет тонкой полоской струился из-под двери и каждый шаг давался Рэйн легко и быстро; она словно мотылек летела на свет, предвкушая как он удивится ее визиту.

Однако Ло в комнате они так и не застали.

— И где он может быть?! — хмыкнула Иккаку, проходя в капитанские покои и оглядываясь по сторонам, будто он мог притаиться за углом.

Чувствуя досаду, Рэйн немного неуверенно заглянула следом. Огляделась по сторонам. Почему-то она представляла, что Ло выберет себе большую и просторную каюту, но комната капитана оказалась маленькой и уютной. Не сильно больше ее собственной.

Уходя, Ло оставил каюту в небольшом хаосе. На полу и столе стояли не разобранные ящики с личными вещами, что команде удалось спасти из затонувшей подлодки. Кресло сдвинуто чуть назад и в сторону, словно уходя, он сместил его, когда вставал. Она прошла к креслу, положила руку на спинку и сиденье. Мягкая бордовая обивка еще хранила тепло тела. Ушел не так давно. Собираясь сказать о своих подозрениях, Рэйн оглянулась к Иккаку и тут заметила, что на изголовье двуспальной кровати висело несколько вещей, включая плащ. А одеяло, простынь и подушки лежали в полном беспорядке. Видимо капитан еще не успел привести постель в порядок и провел все время за разбором вещей.

— Он ушел недавно. — Тихо сказала Рэйн, но Иккаку услышала ее и оглянулась. — Я могу посмотреть, где он сейчас.

— М-м? У тебя фрукт или что-то такое?

— Кэп назвал это Хаки наблюдения.

— А!? Наблюдения! Вот даёшь! Может у тебя еще и другие есть?

Рэйн покрыла руку хаки вооружения и продемонстрировала ее собеседнице. Та открыла рот и удивленно уставилась на нее с широко распахнутыми глазами.

— Огось! Вот это ты крутышка! Ох и повезло всем нам! Два обладателя воли в одной команде. Вот это мы теперь всем жару зададим.

Рэйн быстро убрала хаки с руки, нашла Ло палубой ниже.

— Нашла, — смущенно отозвалась она и направилась в нужную сторону, покинув каюту.

— Погодь. — Иккаку дотянулась к оставленной лампе и потушила ее в тот момент, когда Рэйн уже вышла в коридор. — Пожарная безопасность! Мы же не хотим новый корабль искать, да?

​

*****

​

— Вот и правда, где ж ему еще быть! Капитан! Вот ты и нашелся! Сейчас буду выговор тебе делать! — Иккаку зашла в библиотеку толкнув обе двери одновременно. Они громко стукнули по ящикам с книгами. — Ой!

— Аккуратнее там! — прикрикнул он, поворачиваясь на голос.

— Простите, — испуганно крикнула она в ответ, — случайно!

Теряясь в догадках по поводу визита, Ло неспешно оторвал взгляд от справочника по навигации, взглянул в сторону подчинённой и моментально сощурился, когда неожиданно увидел Рэйн, стоящую за Иккаку. И хоть на мгновенье, но обрадовался внезапному визиту, тем не менее напрягся.

"И что сейчас намечается, интересно знать?"

— Что это ты там болтаешь? Что еще за выговор?

— Как что?! Спалить свой кораблик хотите? Кто зажжённую лампу в каюте оставил?!

Ло раздраженно цыкнул. За время плавания на подлодке, он совершенно позабыл, как важно тушить лампу, уходя из каюты. Любой неожиданный крен судна... И есть небольшая вероятность вновь искать корабль.

— Тогда. Справедливо, — Ло захлопнул справочник и поставил его обратно на полку. Взял следующую книгу, раскрыл ее. Кулинарная энциклопедия. Тоже сгодится. Вернул ее на полку, потянулся за третьей. — Признаю свою ошибку. Но что-то не пойму, что ты в моей каюте забыла?

— Признает он... По голосу так и не скажешь, капитан. Но ладно. На первый раз прощаю. А что я забыла в вашей каюте — так это — вас, капитан. У нас с Рэйн, к вам важный разговор.

Моментально в висках загудели назойливые мысли о всевозможных вариациях. Иккаку, Рэйн и важный разговор. От такой комбинации факторов добра не жди. Что хотят? И кто был инициатором подобной затеи? Точно Иккаку. Благо механизм реакции был давно отточен и верен ему: напускная серьезность и холодность — вот весь ответ на любую провокацию, пока в груди сердце отбивало ускоряющийся ритм. Чтобы хоть немного успокоиться, он сосредоточился на книге в руках. Это оказалась ода с восхваленьями местному королю, его подвигам, и жалкая макулатура отправилась на пол к остальной белиберде, которой не место в его новой библиотеке.

— Хм? Что хотели? — он потянулся за новой книжицей. Толстой, в красном переплёте, надеясь, что в этот раз найдется что-то более полезное.

Переступая книги, девушки подошли ближе, остановились в паре шагов от него.

— Мы, — краем зрения он заметил, как Иккаку за руку подтянула Рэйн ближе к себе, — хотим выходной, какой бывает у парней. Только в пятницу. Вечером. Чтобы болтать о всяком своем и развлекаться. До... Хм. До утра. Скажи Рэйн. Да?

— Да, — сказала она сипло и прокашлялась.

"И это все?" Ло еле удержался, чтобы облегченно выдохнуть. Он то ожидал странных и неуместных вопросов от подчинённой, а на деле все сводилось банально до возможности повеселиться в отрыве от парней своей тесной компанией.

— До двенадцати, — пробегая взглядом по содержимому книги, отозвался он. Опять ерунда.

— Ну, капитан! До двух хотя бы!

— Да, пожалуйста, кэп. До двух.

— До двенадцати, — бросая очередную бесполезную книжку на пол, заявил он предельно строго, не собираясь уступать ни Иккаку, ни тем более Рэйн.

— Но...

— Иккаку. Рэйн-я сейчас важно соблюдать график и отдыхать. Как минимум месяц. И до двенадцати. Потом посмотрим. Будете нарушать и я сменю на девять вечера, и вы даже не успеете в каюту зайти. Усекли?

— Погоди Рэйн, не отвечай. Знаешь, что, капитан. Вы сказали, что у нее график и всё такое. Но она бедняжка уже сутки улитку прослушивает. Я же правильно тебя поняла, Рэйн?

— Ну... Как бы...

— Ох бедняжка! Мне кажется, что капитан просто тебя... — Ло вмиг насторожился, зыркнул на девушек, — эксплуатирует по полной. Вы поглядите, капитан. У нее уже круги под глазами как у вас нарисовались. — Иккаку бережно взяла лицо Рэйн в ладони и вгляделась в него с наигранным драматизмом. А потом мягко, но настойчиво повернула лицо стрелка в его сторону. — В отличии от таких парней как вы, девушкам такие вещи не идут.

Ло посмотрел на Рэйн и веки его чуть дрогнули, от того, что увидел. Так не прочитав и строчки, он захлопнул книгу, подошел к девушкам. И верно. В свете лампы на лице Рэйн отчетливо виднелись темные полукруги под нижними веками, а белки глаз покраснели и выглядели слегка воспалёнными. А он так и не успел поговорить с Бепо, замотался и завис за разбором вещей, библиотеки и освобождением места для собственных ценных книг. Какая оплошность с его стороны.

— Да все нормально, Иккаку. — Рэйн мягко отстранила девичьи руки от лица и на пару шагов отпустила от капитана и пиратки. Оступилась о книгу. Ло дернул рукой в ее сторону, Иккаку тоже вздрогнула, но Рэйн сумела удержать равновесие. На несколько секунд она замерла, видимо ощутив накатывающую от резкого движения боль. Но тут присела на корточки и подобрала книгу, на которую наступила. — Извините, эм. Она...

— Это просто мусор, — облегченно выдохнул Ло, продолжая наблюдать за мимикой подчинённой.

— А, ладно, — и она положила книгу обратно на пол. — Я... нормально сплю. У меня очень чуткий слух, но писк улитки мне не мешает. Тем более, что я на всякий случай ставлю на ночь запись и все такое. Но ни разу ещё постороннюю частоту не ловила. Так что, не переживай Иккаку. Я правда нормально сплю.

Говорила она достаточно уверенно, но Ло подозревал, что этим словам далеко до правды.

— Иккаку, выйди ненадолго.

— Это еще зачем? — та с подозрением покосилась на него.

— Раз она все равно пришла сюда. И если все действительно так, как она говорит — то мне надо обсудить с ней курс лечение. Чтобы вовремя скорректировать. — Ло пробудил фрукт и телепортировал себе в руки стетоскоп с лазарета.

Видимо инструмент в его руке, а еще интонация голоса убедили Иккаку в серьезности его слов. Девушка понимающе кивнула и, оглядев Рэйн таким встревоженным взглядом, будто проверяла все ли с ней действительно будет хорошо, покинула библиотеку. А как только двери за механиком закрылись, он наложил на комнату беззвучное пространство.

— Кэп? — Рэйн с подозрением покосилась на него. — И зачем ты это сделал сейчас?

— На случай того, что ты начнешь опять закатывать свой любимый концерт на повышенных тонах.

Они уставились друг на друга в молчаливом сражении.

— И не собиралась, — насупилась она, отвернула голову в пол оборота, уставилась на книжные шкафы. Как раз на тот, где на самом верху лежала одна особенная книга. — Это вообще надолго? Я хотела с Иккаку сходить на ее каюту посмотреть перед отбоем.

— Это зависит от тебя. Будет быстрее, если ты начнешь рассказывать все сама. — Он взял ее за подбородок, повернул лицо к себе, навис над ней, чтобы проверить белки глаз и нижние веки. А заодно заставить ее больше не смотреть в сторону шкафа. И в моменте ему показалось, что Рэйн вздрогнула. Совсем немного. — Например о том, как себя чувствуешь? Боли? Судороги? Тошнота или прочие побочки, что я раньше тебе описывал?

— Совсем ничего. Только ребра немного болят, иногда.

Ло кивнул, попутно осматривая ее глаза. Может быть из-за недостатка освещения зрачки у Рэйн были сильно расширены. Но он обратил все свое внимание не на них, а на слегка покрасневшие из-за сетки капилляров белки, на чуть потемневшую под нижними веками кожу. Провел большими пальцами по коже, изменившей цвет. Совершенно необязательный жест, скорее был вызван желанием это сделать, хотя в оправдание своих действий, он все же сделал вывод, что отёчность появилась уже какое-то время назад.

— Точно совсем ничего кроме боли в рёбрах?

— Ты что, мне не веришь? — Она покрутила головой, отталкивая его руки от лица этим движением, положила ладони сверху на майку, то ли желая оттолкнуть, то ли прикоснуться. На всякий случай он отступил на шаг назад, приготовил стетоскоп, засунул оливы в уши. И тут заметил, как она вздохнула.

— Иккаку ты не призналась о том, что тебя что-то беспокоит. — Протирая металлическую акустическую головку сперва пальцем, а затем о майку, уверенно заявил он. — Кому еще? Бепо? Может быть и мне?

— Тебе я говорю от и до! Все как есть! — громко вспылила она, казалось, глубоко задетая его словами. А затем буркнула тише, хмуря лоб и надувая щеки, словно обиженный ребенок: — А их я не хочу грузить своими проблемами. Не хочу, чтобы они волновались.

— А мне, значит можно о тебе немного побеспокоиться? — Он усмехнулся. А Рэйн уж очень сильно засмущалась.

— А как я могу не сказать своему врачу, что у меня болит или что меня беспокоит?! Ты же меня потом и отчитаешь! Опять.

"Своему."

— Не хмурься так, морщины появятся, — бросил он с улыбкой и легонько ткнул указательным пальцем в центр ее лба. Она наигранно замахала ладонями в его сторону и потерла лоб. — Это была шутка, — хмыкнул он. Не для него. Он беспокоился о ней, даже когда не видел. Потому как прекрасно знал, что это только начало лечения и лекарство может дать самый разнообразный спектр побочек. Потому как не мог не думать о таком в любую свободную минуту. Потому как проникся к ней чувством большим, чем симпатия. — Расстегни комбез. До живота. Мне надо послушать твои легкие.

— Как это связанно с моими глазами и этим? — она легонько несколько раз, коснулась пальцем к коже на скуле.

— Никак. Но это даст мне понять, что тебя может еще беспокоить.

— Я же говорю, что чувствую себя нормально, — отозвалась она, казалось беспокойно поправляя горловину комбинезона, наверное, чтобы выпутать собачку молнии.

Ло вздохнул, нагнулся к ее уху.

— Опять препираешься с доктором? Снова пойдем по сложному пути?

— Ну тебя! — фыркнула она и накрыв его лицо рукой, заставила его отстраниться от себя. Может ему показалось, но она выглядела очень смущенной его близким присутствием. Но внимание его зацепилось за то, как ее тонкие пальцы скользнули ему по носу, щекам, задели губы и бородку, слегка коснулись шеи и кадыка. — Я еще хочу успеть сходить с Иккаку.

К его удивлению она довольно громко сглотнула, резким движением полным нетерпения или раздражения, расстегнула одну, а затем вторую молнию до пояса, сбросила комбинезон ниже, на плечи, где ткань застряла. На лице Рэйн промелькнул легкий оскал, когда она не смогла толком выпутать левую руку и он помог ей избавиться от одежды, опустить комбинезон до бёдер. А затем чуть нагнулся, немного запустил палец под повязку, чтобы проверить как крепко утянуты бинты на грудной клетке. Фиксирующая повязка еще хорошо держалась, вот только в некоторых местах на коже рядом с ней виднелись небольшие покраснения. Ло прикоснулся к этим покрасневшим участкам и более светлым. В месте пигментации кожа казалась горячей и чуть влажной. Не критично, учитывая, как жарко стало в библиотеке.

Или ему только это показалось?

Теперь не мешало послушать дыхание. Он приложил к ее грудной клетке головку стетоскопа, быстро опустив взгляд вниз, к распахнутому комбинезону, заметил, как быстро грудь и загорелый живот вздымаются и опадают. Рэйн дышала часто и поверхностно, слегка ускоренно, что было свойственное тем, у кого были трещины ребер. Но это не давало полной картины. До конца не объясняло почему подобное происходит сейчас.

— Не торопись. Попробуй дышать как обычно.

Рэйн выполнила требование. Ничего страшного. Дыхание без подозрительного шума, хрипов, жидкости или прочего, что могло усугубить ее состояние.

— Теперь спиной.

Он обошел ее, распихивая носками туфлей разбросанные бесполезные книжонки. Бережно подобрал длинный хвост, перекинул наперед. Скользнул быстрым взглядом по бинтам, под которыми скрывались старые рубцы, снова приложил стетоскоп в нескольких точках. Прослушал. И снова все было в порядке.

— Одевайся, — указал он, вытаскивая оливы из ушей и цепляя стетоскоп на шею. Девчушка завозилась с комбинезоном, и он помог ей поправить одежду. Рэйн резко перебросила волосы за спину и концы локонов, пахнущих цитрусами и мятой, слегка коснулись его щеки, задели губы, прилипли к влажной коже. — Пфу. — Он убрал несколько волосков с нижней губы.

— А. Извини...

Он промолчал, только пригладил растрепавшийся хвост, поправил его, чтобы он ровно и красиво лежал на спине. А когда стал обходить Рэйн, задумался над симптомами. Расширенные зрачки, частое дыхание, покраснения кожи, локальный подъем температуры...

— Дай-ка руку.

Она не успела немного застегнуть комбинезон, как протянула ему ладонь. Он замерил пульс, отсчитывая про себя секунды, пока взгляд его застыл на округлости груди, вырисовывающейся под туго стянутыми бинтами. Сердце Рэйн выбивало такой отчаянный ритм, что он вновь удивился, когда картинка в его сознании полностью сложилась.

"Вот же черт!"

Лицо окатило жаром, будто он только что заглянул в отсек с движками. Сердце в груди затрепетало, отзываясь на волнительные догадки.

"Все же сходится!"

— Кэп?! Все так плохо?!

Он встрепенулся, возвращаясь к реальности происходящего. Видимо его выражение лица в момент, когда он задумался, заставило ее поволноваться — Рэйн с тревогой глядела на него, не уводя от него темно малиновых глаз. Он прокашлялся, взял себя в руки, успокоил зарождающийся вихрь неуместных плотских желаний и эмоций.

"Слишком рано. Слишком нереально."

— С легкими у тебя все нормально. Мне кажется, что дело как раз-таки в том, что ты не достаточно спишь. Или плохо.

— Ну... Я действительно плохо сплю в последнее время, — сказала она, чуть застенчиво.

— Так почему сразу не сказала?! Могли бы обойтись и без этого! — слегка разозлился он за ее притворство. И на себя. — А говоришь, не обманываешь! Иккаку сказала, что все нормально!

— Ну да! Но это же... Не так важно. Разве нет?

— Вот жеж. Я забыл с кем имею дело...

— Эй!

— Не эйкай, — подавшись вперед он, стал ближе к ней. Аккуратно взял за хрупкие плечи. — Слушай сюда. Если ты будешь недостаточно спать, то не сможешь нормально восстанавливаться. Твоему организму обязательно иметь достаточно времени для сна и это порядка восьми-девяти часов. Чтобы твое тело могло вырабатывать гормоны и... Чтобы оно могло нормально функционировать, а раны заживать, если вкратце. Запомни это хорошенько.

— А. Вот оно как устроено, — она ударила кулаком по ладони и кивнула. Но тут нахмурилась и поникла. Забормотала себе под нос. — Значит вот так все. Что же делать... Проблемки...

— Из-за чего ты плохо спишь?

— Мне снятся сны... — Рэйн коротко, уязвленно взглянула на него. — Плохие.

— Кошмары?

— Да. Знаешь, кэп. Я же не врала... — ее ладонь коснулась бока его майки, там где шел шов, и сжала ткань. — Я стараюсь не думать, стараюсь не вспоминать о том, что было в городе. И у меня это правда получается. Днем всё нормально, или когда я рядом с другими. С Бепо. Рядом с тобой, как... Как сейчас... — Ему перехватило дыхание, особенно сильно в тот момент, когда она вздохнула и тут вдруг припала к его груди лицом. Ее руки обхватили его спину, ладони коснулись майки в районе лопаток. — Мне и в голову ничего такого не лезет. Но. Когда касаюсь подушки и... Не могу спать, кэп. Мысли так и кружатся. Снятся эти ублюдки. Снова, и снова, и снова... Я уже начинаю бояться спать. У тебя есть что-то от кошмаров?

Разволновавшееся сердце снова ухнуло вниз к желудку, пока он пытался вспомнить весь свой врачебный арсенал, что успел получить от сопротивления. Ничего из того, что могло бы реально помочь и избавить от кошмаров. Всё — лекарства иного спектра действий. Немного припасенных с острова трав можно использовать как временную замену успокоительному. Но толку от них будет не больше, чем от разговоров. Если только не удасться ее убедить в их безоговорочной работе. Может быть сработает эффект плацебо.

Но будет ли их достаточно? Может, есть другой способ?

Еще один у него был. Способ, что подсказал ему Коразон. Забота и присутствие, разговор по душам. Может это сработает сейчас, пока они не доплыли до нужного острова.

— Рэйн.

Он решительно обнял ее в ответ, почувствовал, как она крепче вцепилась в его майку на спине и притянулась к нему, прижалась всем телом. Задрожала в его объятиях, пока он не прижал ее к себе сильнее, но все еще аккуратно, чтобы не спровоцировать боль в травмированных ребрах, бережно охватил руками талию и спину. Рэйн плотнее уткнулась носом ему в майку на груди и томно, протяжно выдохнула прямо в ткань, обдавая жаром дыхания кожу под тонкой материей, вызывая мурашки на спине и возбуждение в чреслах. Она все сильнее, настойчивее притягивая его тело ближе к себе, словно хотела слиться с ним. Словно искала безопасность в нем, в его объятиях.

— Я прекрасно тебя понимаю. Я тоже проходил через такое, после Флеванса. — Глядя в сторону книжных полок, положив подбородок ей на макушку, тихо отозвался он. "Только я был совсем один." — Это пройдет, не сразу, но утихнет. Возможно, тебе могут понадобится лекарства, чтобы лучше спать. Но пока ограничимся настойкой, что я смогу сделать. Она поможет уснуть. Зайди после того, как справишься с Иккаку. Наверное, давай в лазарет, я сейчас пойду приготовлю настойку, и ты выпьешь перед сном.

Она кивнула, ничего не ответила. Ее дыхание просачивалось сквозь майку, разогревало кожу на груди. Отражалось в пробуждающемся интересе.

"Что будет, если сейчас кто-то захочет сюда войти? И увидит нас в такой позе. Или. Если она поймет, что тревожит меня."

— Это всего лишь сны. — Он погладил ее по голове и бережно отстранил от себя. Еще и потому, чтобы она не почувствовала, как волнует его тело. Как подобные объятия пробуждают его плоть. Он не хотел, чтобы она подумала о нем, как о гнусном извращенце, думавшем только об одном. И чтобы другие не видели его истинную слабость в лице этой девушки. — Рэйн. Все закончилось. Прошло. А они не причинят зла. Думай об этом, когда они к тебе придут.

— Я постараюсь.

— У тебя получится, я знаю. Ну. Не буду тебя задерживать. Иди к Иккаку. Хотя, погоди. Дай улитку. Я передам ее Хотатэ, пускай тебя заменит ненадолго.

— Нет, кэп. Ты просил меня. Я справлюсь! Правда! — она жалобно взглянула на него, словно не хотела разочаровывать тем, что не справляется с поставленной задачей, схватилась за его руки. Тонкие, аккуратные пальцы сжали его ладони.

— Я не сомневаюсь в тебе. Но настойка будет сильная. Ты можешь не услышать сигнала смены частоты. — Ложь, конечно, но он верил, что безобидный обман может сработать. Потянет время, пока он не достанет какое-то более полезное лекарство или кошмары не перестанут сниться ей сами. — Он тебя разбудит, если что. Или объяснишь ему как записывать эти самые частоты.

Рэйн задумалась. Потом достала из нагрудного кармана улитку и протянула ему в руки. Он забрал передатчик, с настырным прикосновением проведя пальцами вдоль ее ладони. Рэйн облизнула потрескавшиеся, сухие губы, взглянула на него внимательно, словно выжидающе. И он подумал, глядя на ее губы:

"Надо бы мазь."

— Ну все, теперь точно ступай. Не задерживайся. Я буду ждать... — на мгновенье Ло удивился тому, как хрипло прозвучал его голос: низко, тихо, с подтекстом, говорившим больше, чем он сам. Он прокашлялся, прижимая кулак ко рту, возвращая нужную тональность голосу, а заодно с тем привычный деловитый тон. — До десяти. Если сама не придёшь, я тебя притащу. Поняла? И заставлю сутки не вставать с койки.

Рэйн улыбнулась ему, тем самым моментально даря его сердцу хоть толику спокойствия. Облегчение придёт, нужно только подождать. Перетерпеть этот момент и потом ей станет легче.

— Есть, Кэп. До десяти.

Ло снял пространство и пронаблюдал за тем, как она вышла из комнаты, прихватив с собой лампу, что до этого, как только зашла в каюту, вешала на крючок у двери. Иккаку встретила подругу, как только она оказалась на пороге библиотеки.

— Ну что там?! — встревоженно залепетала механик, преграждая путь Рэйн. — Все хорошо? Может не пойдем?

— Нет. Все хорошо. — Она взглянула на него в последний раз и закрыла дверь. — У меня все в порядке. Сказал нужно больше спать и затребовал улитку.

— Вот и правильно! Нашелся эксплуататор! Совсем о тебе не переживает!

— Ну, теперь меня вроде как подменят, получается. — Ее голос вновь звучал бодро. Притворство или ей действительно становилось спокойнее в присутствии других?

— Кто?

— Хо...

Их голоса растаяли вдалеке. И тогда Ло уселся на корточки, уронил голову на подставленную руку, стянул с головы шапку. Резким движением взъерошил волосы на затылке, желая заставить мозг вновь работать логически и не поддаваться чувствам и назойливым соблазнительным желаниям.

Что ему делать? Благие намерения, с которыми он изначально хотел ей помочь стремительно затуманивались более плотскими чувствами. Похоть, желание, соблазн. Будь она посторонней, мимолётным увлечением, он давно позволил себе рискнуть, проявить больше настырности и тихой страсти. Тем более, когда видел встречное, подобное желание в ее действиях, во взгляде, прикосновениях. Но она стала его подчинённой. Ошибись — и все доверие, все старания, что он вложит рухнут в одночасье. Так же легко, как дрожь в пальцах разрушает неустойчивый карточный домик, или волна, что смывает рисунок на песке. Хватит одного движения, одного неудачного слова, одного прикосновения.

Может быть он просто ошибается и видит то, чего на самом деле нет. Может быть Рэйн просто ищет поддержки, а он надумал столько всего в своей голове и не может отличить фантазии от реальности.

Ищущий выгоду трус.

Кто бы ему подсказал, как правильно поступить. Рискнуть и возможно ошибиться? Или оставить все как есть и постоянно гореть, и страдать от того, что не можешь позволить переступить самим же прочерченную границу, черта которой возможно уже давно стерта их взаимными чувствами. Если взаимными.

Улитка противно пищала, пока он, покручивая ее в пальцах, отстраненно глядел на маленький панцирь. Рискнуть? Попробовать? Еще хотя бы один раз? Он оглянулся на книжные шкафы за спиной. На самом верху, поперек лежала толстая книга — свидетельство его слабости перед Рэйн. Он поднялся, упираясь в колени руками, подошел к шкафу, сунул роман под мышку, так, чтобы не было видно названия, и отправился сперва к Хотатэ, а уже потом собирался уйти и в лазарет.

В коридоре вспомнил, что опять забыл про лампу. Вернулся и забрал ее с собой.

​

**********

​

— Тебя точно не надо проводить? — Обеспокоенно поинтересовалась Иккаку у нее и Рэйн покачала рукой.

— Не-не, — бодрым голосом ответила она. — Отдыхай.

— Да я и так постоянно отдыхаю, — улыбнулась та.

— Спасибо за экскурсию. Спокойной ночи и до завтра.

— Тебе тоже. Не забудь. В двенадцать на камбузе.

— Обязательно.

Рэйн направилась вперед по коридору палубы, но почувствовав, что Иккаку все еще наблюдает за ней, оглянулась, помахала ей рукой. Шатенка ответила взаимным жестом и скрылась в своей каюте.

Она радостно зашагала вперед, к лазарету. С Иккаку оказалось очень весело. Она умела смешно шутить и очень много и интересно рассказывала о своей прошлой работе на подлодке. Очень умная, красивая и невероятно общительная, светлая как рассвет, хотя и со стойким характером, наверняка, раз так легко прижилась на пиратском корабле.

Ло определённо гордился такой подчинённой. Сможет ли она сама добиться такого же результата в его команде? Или же уже добилась подобного отношения и даже не заметила?

Рэйн вздохнула, глядя на потолок и ощущая капитана палубой выше. Хотела бы она знать, что он думает на ее счет. На самом деле. Не только как о соратнице. А заодно понять самой что же за чувства пробуждаются в груди всякий раз, когда она видит его, когда думает о нем, когда рядом с ним так близко. Когда кажется, что рядом с ним сердце вот-вот и покинет грудь. А горло в раз пересыхает до такой степени, что становится сложно глотать.

"Любовь?"

— Леон, ты когда-нибудь любил кого-то? — спросила она однажды наставника, когда ей было лет четырнадцать. В тот день они сидели на заднем дворе, в тени, отбрасываемой его домом. Она читала книгу, что наставник привез ей с острова, в то время как он подтачивал затупившийся нож.

Леон замер, опустил руки и посмотрел на ряд могил, что виднелись за клумбой.

— Много раз, — задумчиво отозвался он и вернулся к делу.

— Выходит у тебя было много "пассий"?

— А? — он оглянулся и засмеялся. — Нет, пассия у меня была только одна. Стелла.

— Хм. Не совсем понимаю.

— Все зависит от того, миледи, какую именно любовь вы имеете в виду.

— А она бывает разной? — тогда это казалось ей чем-то невероятным и непонятным.

— Да. Любовь бывает абсолютно разной. Есть любовь родителей к детям и наоборот. И не важно объединяют ли их кровные узы. Есть любовь более... Кхм, личная. Романтичная. Такая, что заставляет женщин и мужчин идти на уступки и подвиги, заботиться о других. Есть любовь дружеская и платоническая. Есть любовь к животным. И к предметам, и еде. Или даже делам. Например, когда людям очень нравится... допустим... Вот как мне ловить рыбу. Можно сказать, что я люблю ловить рыбу.

Она тогда задумалась над его словами.

— А как понять, что ты любишь что-то или кого-то?

— По тому, как ты чувствуешь. Если ты чувствуешь, что откажись от этого — твоя жизнь меняется не в лучшую сторону. Или если человек пропадет из твоей жизни, и ты почувствуешь, что потерял часть важного. И от этого тебе будет невыносимо больно. То, полагаю, это и можно назвать любовью.

Рэйн подняла высоко над головой книгу и сказала:

— Тогда. Получается. Я люблю читать. — А затем повернулась к Леону. — И я люблю тебя, старик.

— Рэйн... — Леон низко опустил голову, накрыл глаза ладонью.

— А? Э?! Ты что, плачешь, Старик?! Эй?! Я сказала что-то не то?!

— Нет, миледи. Наоборот. — Он положил руку ей на голову и надавил на макушку, ероша волосы и пригибая голову. — Это самые прекрасные слова, что мог когда-либо услышать старик вроде меня. Я тоже тебя люблю.

Рэйн тихонько рассмеялась вместе с собой в прошлом, продолжая путь в настоящем. Ощущая как вместе с приятным воспоминанием в сердце закрадываеться боль. Странная штука, эта любовь. Она заставляет людей испытывать приятные чувства, но и страдать. Особенно, когда бывает не взаимной. Или, когда приходится терять того, кого любишь.

​

*********

​

— Гадость какая! Пфе! — от ужасного вкуса настойки Рэйн скривилась и высунула язык. Ее сильно передернуло от чего по ребрам скользнула неприятная ноющая боль и она зашипела на манер злобной кошки. — Кэп, это просто ужас!

— Лекарства редко бывают приятными на вкус. — Его сосредоточенный взгляд скользил по баночкам в стеллаже с медикаментами. — Но это все еще лучше, чем не принимать никаких мер.

— Шоглашна. Тьфу, тьфу — она почувствовала на корне языке что-то вроде кусочка травинки и столкнув его на губы, сняла пальцами. — Это что, трава?

— Не только. В большей степени несколько кустарниковых лекарственных растений. Очень сильнодействующих. Обладают рядом положительных свойств. В том числе хорошие успокоительные. — Ло отвлекся от своей задачи, оглянулся к ней и кивнул, — что остановилась. Продолжай.

— Тут целая чашка! Мне это все пить?!

— Да. Ты же только глоток и осилила?

— А меня уже сейчас стошнит... — пробормотала она.

Тошнота резко накатила с новой силой. Рэйн закрыла губы ладонями. Во рту стало кисло и противно, щеки надулись, но она сдержала в очередной раз призыв опорожнить без того пустоватый желудок. Запила гадкий вкус водой из бутылки.

— Уф. Может есть что-то другое? — утирая влагу в уголке рта, она жалобно взглянула на капитана.

— Другого нет, — отозвался он равнодушно, — Если уж так мутит, то выпей хотя бы половину.

Но даже требование выпить половину, казалось тем еще испытанием. Рэйн страдальчески простонала.

— Доберемся до острова, и я попробую найти и купить тебе другое лекарство.

— До следующего. Кстати, об этом. А это скоро?

— Зависит от... — тихо, задумчиво пробормотал он и замолчал.

— Зависит от... чего? — Заинтересовавшись тем, что он делает за ее спиной, она обернулась и больше не смогла отвести от него взгляда.

— От течения... — Капитан сосредоточенно читал этикетку на какой-то круглой баночке, по форме больше похожей на мыльницу. — И от ряда других вещей...

— Например? — залюбовавшись им, Рэйн заерзала на стуле.

С того самого момента, как она вошла в лазарет и закрыла за собой дверь, чувство волнения лишь нарастало. А всему виной был он. В основном он. И совсем немного осознание того, что они одни в каюте, а команда готовится ко сну. Все, кроме них. И Хотатэ, оставшегося в рубке. Далеко на верхней палубе.

Только одни.

— Скоро узнаешь. Всему свое время.

Он подошёл тихо, почти бесшумно. Колыхания воздуха от его движения принесли к ней запах трав и какого-то приятного аромата, исходившего от его тела — мыла или духов. С перекатистым двойным стуком он поставил на стол круглую стеклянную баночку.

— Вот. Это тебе.

Она окинула беглым взглядом предмет, но тут засмотрелась на его элегантные татуированные пальцы, что он не спешил убирать с круглого борта контейнера. Ло придвинул баночку ближе к ней, та скользнула по столу с дрожащим гулким шорохом, какой может издать стекло, толкаемое по деревянной столешнице. И тогда он уселся на свободный край стола.

— Что это? — посматривая то на него, то на баночку, спросила она.

— Мазь. Увлажняющая.

— Зачем?

— Чтобы увлажнять. — Из-за тона его голоса, ей показалось, что он ухмыльнулся и она поспешила это проверить.

Ло сидел на краю стола расслаблено, насколько ему позволяла поза, чуть согнув одну ногу в колене. Одной рукой он обхватывал талию, второй подпирал подбородок: средний и большой палец лежали на его челюсти, а вот указательный, слегка касаясь уголка рта, вдавливал щеку, образуя ямочку прямо под скулой. Козырек шляпы скрывал брови, а тень от него — глаза. И все, что она смогла увидеть, это то, как полуулыбка легонько трогает его губы. Особенная, хитрая и притягательная.

"Красивы, черт возьми. Слишком."

— Губы. — От той интонации, с которой он произнес простое слово, лицо Рэйн словно опалил горячий воздух. Поддаваясь волнению, она быстро облизнула обветренную нижнюю губу. Моментально пожалела о таком решении, ощутив на языке вкус той самой гадкой настойки, скривилась. Схватив бутылку, стала запивать противный привкус. А Ло продолжил. — Чтобы не сохли и не трескались. А если подобное уже началось, как у тебя, помогут быстрее восстановить кожу.

— Да? — заинтересовавшись своеобразным подарком Рэйн отставила бутылку и чашку в сторону, подальше от себя, взяла баночку и скрутила крышку. Бежевый крем приятно пах легкими нотками, не похожими ни на один запах, что она когда-либо слышала раньше. — И как этим пользоваться?

— Просто намажь на губы тонким слоем, — она хотела макнуть палец, но капитан вовремя остановил ее руку, взяв за запястье: — Не сейчас. Как выпьешь лекарство. И крем не держи открытым.

По телу пробежала приятная дрожь, когда он медленно, казалось, нехотя отпустил ее руку, проскальзывая кончиками пальцев по всей ладони, от запястья до костяшек пальцев, а затем выше вплоть до ноготков. Одним неспешным движением, полным, казалось, трепетной нежности.

Или показалось.

— А-а, — ее голос значительно осел, и звук получился инородным, похожим на придыхание или какой-то стон.

Она смутилась и прокашлялась. Горловина комбинезона продолжала сдавливать шею. Она решительно расстегнула обе молнии до ямочки между ключицами, оттянула части горловины комбинезона в разные стороны и наконец смогла чуть свободнее дышать. Совсем немного. Тело странно реагировало на происходящее — ее бросало в жар — волнение не прекращалось. Дрожащими пальцами с третьей попытки она завинтила баночку и забросила ее в карман на поясе.

— С-спасибо, кэп.

Он кивнул. Потянулся у ее лица, взял отставленную ею чашку и поставил перед ней. И больше не проронил ни слова, остался сидеть на прежнем месте, глядя в одну точку на противоположной стене.

В каюте стало тихо. Только звуки их дыханий, скрип досок и шум моря за кормой. А Рэйн все глядела на Ло с восторгом и вниманием, борясь с желанием прикоснуться к его широкой ладони, что теперь покоилась на столешнице рядом с ее рукой. Между их пальцами было всего несколько сантиметров. Каких-то жалких сантиметров. И ей захотелось преодолеть их. Ощутить тепло его руки, его прикосновение. Ведь он не откажет? Не отстранится? Примет этот жест? Как тогда, на камбузе? И поддавшись собственной слабости Рэйн решительно коснулась его ладони. Его пальцы дрогнули под прикосновением, а ей не хватало духа взглянуть ему в глаза, убедиться, как именно он реагирует на жест. Но будь ему неприятно, он бы отдернул руку? Так ведь?

Подушечкой указательного пальца она провела по коже до буквы "A" и, туда, где была круглая татуировка с дугообразными полосками, погладила по ней пальцами, очерчивая силуэт чернил. Снова и снова. Нежная, как для мужчины, мягкая и горячая кожа. Она облизнула губы вновь.

Ей послышалось, что в тишине возник его вздох. Томный и глубокий, который отозвался в ее груди стенающей болью и неизвестным желанием ниже живота. И тут Ло резко сомкнул ее пальцы, переплел с собственными, взял их в крепкий замок.

— И как это понимать, — он приподнял свою руку вместе с ее. — Рэйн... — позвал растягивая имя.

— Кэп... Я... — Она посмотрела на него.

И дрогнула. На долю секунды испугавшись того, что позволила себе сделать. Серый взгляд из-под нахмуренных бровей, казалось, не сулил ничего хорошего для нее. Ей показалось, что в этот раз он разозлился по-настоящему. И нужно было поспешить исправить все. Вернуть назад. Вернуться к точке до случившегося.

В голову не приходило ни одной хорошей мысли, объясняющей происходящее. Ни одного оправдания.

Она попыталась выпутать руку, но ничего не вышло. Его пальцы лишь крепче сжали ее. В отчаянной попытке сбежать от суровой реальности, Рэйн рванулась вверх, вскочила из-за стола, задевая край столешницы бедром. Зажмурилась от того, как сильно ударилась о стол. Чашка на столе несколько раз пошатнулась, затарахтела, устояла. Но лишь на мгновенье. Следующий толчок в стол, заставил чашку упасть и покатиться. Травяная настойка разлилась по столешнице, закапала на пол.

Звуки растворились моментально, перестали существовать в восприятии Рэйн.

Поток воздуха всколыхнул челку. Козырек капитанской шляпы уперся ей в лоб. А в следующее мгновенье, когда Рэйн открыла глаза, она встретилась с потемневшим, из-за расширенных зрачков, серым взглядом капитана, что смотрел прямо ей в глаза. Их носы почти соприкасались. Его сбившееся, быстрое дыхание касалось лица, обжигало щеки. Сильная, широкая грудь вздымалась, чуть касалась ее груди, и она чувствовала каждое такое прикосновение через плотную ткань комбинезона и его майку. Одной рукой он держал ее ладонь, а второй упирался в столешницу у ее бедра и Рэйн поняла, что почти сидит на столе. Их бёдра прижаты друг к другу. А пах Ло плотно прилегает к ее лобку. Он был так близко, а его тело источало такое тепло, что ей становилось еще жарче, еще томнее, еще приятнее от этой близости. До такой степени, что кружилась голова и все мысли разом улетучивались из сознания, так и не успев зародиться.

— Кэп... — с придыханием выдохнула она ему в губы и больше не смогла произнести ни слова.

Они оба замерли. На близком расстоянии, прижимаясь телами, дыша друг другу в лицо и, казалось, сгорая от одного и того же настырного чувства. Он тяжело сглотнул. Она повторила за ним. Неизведанное волнующее желание настырно поднималось от куда-то из глубины ее живота, из лона.

Что это было за чувство? Она не успела понять до конца, как вдруг его ладонь коснулась ее затылка и Ло поцеловал ее. Аккуратно, сдержанно, но вместе с тем требовательно. Чуть прохладные, гладкие губы накрыли ее. Рэйн перехватило дыхание. Секунду ее сознание окатило удивление. Она взглянула в его лицо. И смогла заметить лишь то, что он прикрыл глаза. Но в следующее же мгновенье зажмурилась и сама, ощутив, что поцелуй приносит ей удовольствие. Его губы коснулись еще несколько раз обветренной кожи, до того, как она неумело ответила. С ее стороны поцелуй больше походил на рефлекс, на нелепое подражание его собственным действиям. Но ему, судя по тому, как он долго не хотел отстраняться, это понравилось. Его дыхание касалось ее лица. Рэйн же не хватало воздуха. Она подалась назад, чтобы вдохнуть порцию кислорода, и прежде, чем у нее это вышло он вдруг лизнул ее губу. По ее телу прошлась дрожь, и она ахнула, прямо ему в губы, за секунду до того, как отклониться.

Он всмотрелся в ее глаза из-под полуприкрытых век. Такой страстный взгляд она видела впервые. Впервые на его лице.

— Л-ло... — она вздыхала, пытаясь отдышаться.

— Рэ-йн... — прерывисто, хриплым голосом томно шепнул он и замолчал.

Казалось, что они оба не могут найти рационального объяснения этому быстрому развитию ситуации меж ними и не в состоянии придумать ни одного нормального оправдания. Да и это было не нужно ни ей, ни казалось ему. Им было достаточно взглядов и соприкосновений — именно они могли объяснить больше, чем слова. Они хотели друг друга. И поцелуй словно освободил их от цепей, что сдерживали, не давали дышать. А теперь и невидимые путы, и расстояние было навсегда преодолено. К худу или добру.

Ее щеки все горели, а взгляд скользил от порозовевших губ до его туманного взгляда, что вновь и вновь отзывался трепетом в теле. Ло качнул бедрами в ее сторону и Рэйн протяжно громко вздохнула, еще даже до конца не понимая, что так ее впечатлило — это движение, или то, что она ощутила под тканью ширинки. Нечто твердое касалось ее лобка, настойчиво давило ей на встречу вызывая бурное желание отозваться на жест. Подчиниться ему, ответить.

Теперь уже Рэйн потянулась к его губам в попытке снова получить тот же поцелуй. В этот раз он смело накрыл ее губы своими, моментально прикрывая глаза вместе с ней. Его язык снова скользнул между его губ, словно он пробовал ее на вкус.

И переживания, и мысли вновь уплыли от нее, пока она находилась в его власти, в его контроле. Ее тело стало на удивление податливым, размягчилось словно воск и ей еле удавалось стоять на ногах. Словно ощутив ее слабость он настойчиво двинулся вперед, на нее. Рэйн резко отбросила руку назад, уперлась в столешницу за своей спиной, смазывая пальцами пролившуюся на стол теплую настойку, но капитан тут же забрал внимание к себе.

Отпустив ее ладонь, он уже обеими руками сжал ее ягодицы, приподнял их совсем немного, заставляя Рэйн полностью сесть на стол. Его пальцы скользнули дальше по ткани комбинезона, властно сжали ткань и внешнюю сторону ее бедра. Он сдержанной силой приподнял ей ноги. Словно она всегда знала, что делать, Рэйн обхватила его талию ногами и сцепила их за его ягодицами, от чего его пах плотнее прижался к ней. Ло хмыкнул во время поцелуя, прямо ей в губы и вновь первый прервал поцелуй.

— Кэ-эп... — пытаясь отдышаться, Рэйн подняла голову и уставилась на потолок.

Перед глазами словно все плыло, во рту было одновременно и влажно, и сухо. Ей не верилось, что то, что с ней происходит — новая реальность, в которой ей нужно будет жить. Она в объятиях капитана. Их тела соприкасаются и только что они целовались, как настоящие любовники из книги, что она недавно читала в Кокосовой деревни. Все по-настоящему. С ним. И с ней.

— Ха-а... — он поцеловал ее в центр шеи. — Слабак... — сипло сказал он. А затем повторял поцелуй каждый раз, когда произносил очередное слово: — Везучий слабак... Чертовски везучий слабак.

— М-м-м? — Рэйн чуть опустила голову, посмотрела на него сквозь пелену желания продолжения. — Кэп?

Он протяжно вздохнул, поправил ей челку.

— Извини, я был резок... Как твои ребра и бедро? — на его лице отразилась небольшая тревога. Он накрыл ее губы легким поцелуем так, чтобы это не мешало ей отвечать. Даже сейчас он беспокоился о ней. О ее травмах.

— Всё... — отозвалась она с придыханием ему в рот. — Хорошо, Кэп... Кэп... Ты... Это... Так приятно... И хорошо, — она пыталась поймать его губы своими, но они постоянно ускользали от нее. Ло словно дразнил ее, не позволял ей себя поцеловать. — Кэп, — обиженно буркнула она, — зачем ты так делаешь?!

— Ха, — он усмехнулся, нежно и кротко поцеловал ее, даря долгожданное прикосновение. И отстранился неожиданно быстро. — Хотел проверить, что ты не против. — Тут он наклонился и шепнул ей на ухо. — Но я рад. Что тебе хорошо. Правда мне теперь интересно. Что же ты скажешь потом.

— Потом? — взволнованно пробормотала она и резко ахнула от того, когда он аккуратно обхватил губами мочку ее уха и потянул вниз, слегка прикусывая. Следом за тем тело пробила дрожь, когда он лизнул ее шею. Снова и снова, оставляя на ее шее мокрые следы, покусывая кожу. — Кэп... Что значит... потом?

Он усмехнулся — она почувствовала это во время очередного укуса, когда его губы вытянулись.

— Доверься мне и узнаешь, — прошептал он, целуя ее шею все ниже и ниже, пробираясь все ближе к ключице. Горячие пальцы скользнули по ее шее, пробрались под молнию комбинезона, схватили металлический замочек. Потянули вниз.

— Опять... тайна? — она зажмурилась, запрокинула голову назад подставляя шею под мокрые поцелуи, от которых дрожало все тело и становилось влажно между ног.

​

******

​

Соблазн был слишком силён. Разгоряченная его прикосновениями Рэйн, наверняка даже не осознавая этого, терлась промежностью о плоть, туго сдавленную тканью. Скованную ширинкой и нижнем бельём до болезненного ощущения. Боль немного раздражала его.

Ло расстегнул пуговицу и бляшку ремня, просунул руку под пояс, поправил вставший член, игнорируя и боль, и настырное желание поддаться движению руки, и воспользоваться случаем — довести дело до конца — выпутать орган из плена материи и войти в податливое лоно девушки. Как требует того инстинкт.

Казалось, внизу все горело и стенало. Его редко интересовал секс, но стоило ему почувствовать готовность Рэйн, понять, что к этому все идет, он не мог избавиться от настырного желания плотской близости.

Взять ее прямо сейчас. Грязно, пошло, прямо на столе. Войти в нее и утолить вспыхнувшее желание. Войти на всю глубину, жестко, не сдерживаясь.

"Идиот! Сейчас не подходящее время!" — борясь с животной похотью, отчаянно пульсировали в его мозге рациональные мысли. Ее ребра, ее состояние. Она ведь девственница. Наверняка. Хочешь сделать ей больно? Хочешь причинить боль той, кто спасла тебя и подарила шанс не только на жизнь? Шанс на отношения, возможно шанс на любовь, о которой никогда толком и не мечтал. Хватит того, что ты поступил как слабак. Поддался желанию и позволил себе испортить все доверие.

"Не испортил! А перевел его на иной уровень!" — огрызнулся он сам на себя. — "Я ничего не испортил. Еще пока не испортил. И не испорчу! Никогда!"

Раздраженно выдыхая воздух Ло, решительно застегнул комбинезон Рэйн ей до шеи. Он не животное, не такой как некоторые. Пусть ему будет хреново, пусть он будет зол на себя и свое решение, пусть член и яйца сегодня будут болеть, но он не станет делать ей хуже ради своего минутного эгоистичного удовольствия.

"Не навредить. Не сделать хуже. Еще успею."

Единственное, что он может сейчас сделать — это дать ей предел своей нежности и заботы.

Она даже не сразу поняла, что все закончилось так и не начавшись.

— Потом. Рэйн, — с придыханием отозвался он ей в губы, целуя их раз за разом, извиняясь за то, что не смог довести дело до конца. За то, что не решился. — Потом. Тебе надо отдохнуть и восстановиться. И потом. Все будет. Ты подождёшь?

Она молчала долгую минуту. Ужасно долгую и страшную минуту.

— Хорошо. Кэп... — Она томно вздохнула, роняя голову ему на плечо. Он усмехнулся в ответ.

— Я даже не знаю, что мне нравится больше. Когда ты зовешь меня так или по имени, — Чтобы она почувствовала всю нежность, на которую он был способен, он поглаживал ей спину. — Если уж на то пошло, почему бы тебе не звать меня просто по имени, Рэйн. Хотя бы сейчас.

— Не при других, да, Ло...

На мгновенье он испугался озвученных ею слов. Кто захочет жить вот так? Таиться по углам. Молчать о чувствах. Притворяться, что между ними ничего кроме деловых отношений. Прятаться от команды, словно они делают нечто аморальное и грязное. Он слишком слаб, чтобы честно признаться другим в том, что они больше не просто подчиненная и капитан. Она заслуживает не такого.

— Рэйн...

Она аккуратно уложила висок ему на плечо, одна рука проникла под майку и стала нежно гладить его спину.

— Я понимаю, Ло. Я ж не дурочка, — ее пальчики нежно гладили спину вдоль позвоночника пробуждая дрожь. Такое не привычное движение. Непривычные ему прикосновения. Приятное. — Мне самой будет не ловко, если ребята узнают, что мы тут с тобой делаем такие вещи... Я не против молчать. О таком. Сделать из этого тайну. Наш секрет.

"Спасибо."

Он облегченно вздохнул, поцеловал ее в шею, а она чмокнула в ответ его серьги.

И опустил взгляд к столу. За спиной Рэйн разлилась лужа из настойки, ее левая рука упиралась в стол прямо по центру зеленоватого пятна. Чашки не было, видимо она скатилась на пол и может быть даже разбилась.

— Эх, — разочарованно вздохнул он, из-за зря потраченного на настойку времени и частично от того, что сам принял решение остановиться. — Черт. Это были последние травы. Теперь пока не попадем на остров не смогу приготовить тебе настойку.

— Может это и хорошо, — словно с улыбкой отозвалась она, целуя его в плечо. — Она просто ужас! Я бы ее в жизни бы не смогла выпить.

— Тогда, действительно может быть... — он затих, задумавшись над тем, что теперь делать. Без настойки Рэйн скорее всего будут мучать кошмары, если только... — Рэйн. Хочешь, мы поспим сегодня вместе? У меня в каюте?

Рэйн резко отстранилась, уперлась рукой ему в грудь и заглянула в глаза с искренним удивлением.

— Может тебе так будет спокойнее, — пояснил он, но сам уже представит, как она лежит в его объятиях, среди подушек. Без одежды, только с повязкой на груди.

— В твоей каюте? — она смутилась так сильно, что казалось над ее кожей вот-вот и поднимется небольшое облачко пара.

— Да. Только Хотатэ надо объяснить, как пользоваться улиткой. А потом... скажешь, чтобы я указал тебе вернуться в палату под наблюдение. Чтобы он...

Рэйн внезапно поцеловала его и хитро ухмыльнулась.

— Чтобы он не заподозрит своего капитана и сослуживца в чём-то интересном? — спросила она, уложив руку ему на плечо и перебирая короткие волосы на затылке, под шапкой. Коснулась его серёг, поигралась с ними пальцами. — Да вы пользуетесь как это... служебным положением, а, капитан?

Ощутив тревогу, Ло серьезно взглянул на Рэйн.

— Расслабься, кэп. Мы уже договорились, — подразнила она его. — Я умею хранить тайны. Даже такие. Все что тебе надо, просто довериться мне. Но взамен.

— Что?

— Сегодня ты расскажешь мне куда мы плывем! А то все молчат.

— Все молчат потому, что я приказал им это делать.

— Ч-т?! — она попыталась закричать от удивления, но он перебил ее поцелуем. Рэйн моментально расслабилась в его объятиях и прикрыла глаза.

— Ха, — томно выдохнул он ей в лицо, когда их поцелуй закончился и зашептал: — Хоть мне и нравится то, как ты бурно реагируешь на мои слова, но не кричи так. Особенно сейчас.

— Прости, Ло.

Он усмехнулся, чувствуя, как приятно отзывается в груди, когда она зовет его по имени. Рэйн вдруг поерзала на столе. Он заметил, что ее взгляд метнулся вниз, к бугорку в его штанах. И ему стало слегка неловко от того, что она видит его плотский интерес. Но смущение тут же отступило свое место возбуждению, когда она облизнулась и подкусив нижнюю губу, уставилась на него с хитрым прищуром и любопытством.

— Кажется, у вас Там... — она указала пальцем вниз, — встал. Да?

— Что-то мне подсказывает, что у тебя тоже не все Там спокойно, — Ло качнул бедрами ей на встречу.

Рэйн ахнула громче, чем обычно. А он пожалел от того, что ему вновь захотелось завалить ее на стол и от того, что члену снова стало неприятно больно. Он взялся за ее ноги и разомкнул их, чтобы наконец выбраться из плена ее тела. Дать себе успокоиться. Хотя, разве теперь это возможно, когда он понимал, что она испытывает к нему... Желание. Как минимум его. И, возможно, чуточку симпатии?

— Сейчас не время для этого. Чем больше ты задерживаешься, тем ближе...

Он обошел стол и присел в кресло. Потянул ручку верхнего шкафчика. Достал из него небольшую чистую серую тряпочку и подал ее Рэйн.

— Мы к раскрытию, — продолжила она за него, брезгливо хмурясь, вытирала ладонь от настойки. Но тут ухмыльнулась. — Как же это... Интригующе!

— Рад, что тебе это нравится. А теперь, давай. Иди к Хотатэ. Хотя, постой. Я хочу дать тебе кое-что еще.

Рэйн медленно слезла со стола и, поправляя комбинезон, заинтересованно наблюдала за его действиями.

Ло достал из ящика роман и протянул его девушке через стол.

— Кэ!!! — она резко накрыла свой рот руками и сдержала радостный вопль на его начале. — Ты забрал ее для меня...

Рэйн тут же сорвалась с места, обогнула стол, нагнулась к нему, упираясь в его колени ладонями и крепко чмокнула его в щеку, затем в другую, а потом и в губы.

— Спасибо. — поблагодарила она его и так не забрав книжку, двинулась на выход из лазарета, словно забыла о ней.

— Рэйн.

Когда она повернулась, он покачал книгой напоминая о ее существовании.

— Я заберу позже. Из вашей каюты, капитан. — Ухмыляясь, шепнула она и юркнула за дверь. Потом вернулась, забрала одну из ламп, и снова скрылась за дверью оставляя Ло наедине со своими мыслями, романом, пролитой настойкой и разбитой чашкой.

"Нужно будет сильно постараться, чтобы вообще уснуть этой ночью."

Ло поправил ширинку наштанах и вздохнул. Следом за болью отозвалось приятное чувство скорого единенияс девушкой. А потом вспомнил, что в его комнате сущий кавардак и постель ещедаже не заправлена.