Глава 7
Everything in its right place — Radiohead
— Вот в этом районе были самые большие заказы, — обвожу маркером площадь на карте. — Свободно можно зайти только в несколько зданий, на остальных адресах заказы я оставляла на входе.
— Получается, прямо у нас под носом, — вздыхает Алекс и косится на Даниеля. — И как это тебя ни один Страж не увидел?
— Лучше смотреть надо, — язвительно отвечаю я. — У меня был скрывающий амулет. Слабый, но искажал восприятие достаточно, чтобы на меня не обращали внимания.
— Даже не буду спрашивать, где ты его достала, — бубнит Даниель. — Нужно проверить все места, куда ты доставляла Эхо.
— Почему просто не обрубить поставки? — подаёт голос Элиза.
Какая же дура.
— Потому что это невозможно. Эхо выгодно для экономики, — отвечаю я.
Элиза уже открывает рот, чтобы начать спорить, но её перебивают.
— Знаешь, Малышка Эль... — вампир тянется и зевает, слишком натурально для существа, которому зевать вообще не обязательно.
Он что, правда под человека косит?
— К сожалению, Ада права, — продолжает он. — Наш мир держится на грязных деньгах. Мы не можем полностью ликвидировать Эхо. И не должны. Наша задача — сохранять мир и...
Алекс заканчивает за него:
— Даже если мы уберём Эхо, мы не найдём тех, кто стоит за пропажами людей.
Элиза фыркает и утыкается в ноутбук. Закатываю глаза. Это же очевидно! Отлично знаю, как работает наше правительство и бизнес. После войны было принято соглашение, по которому Сумеречной Империей руководят по двое представителей от каждой расы: люди, маги, оборотни и вампиры. Аниморфов все несправедливо (особенно по мнению Риты) причисляют к оборотням, а из Ада и Рая присылают послов. Вся эта дружная компания делает то, что умеет лучше всего: сидит на задницах и пропускает всё мимо ушей, будто в стране царит идиллия.
Полиция туда не лезет, им и не позволяют — они занимаются в основном убийствами, кражами, мошенничеством и не путаются под ногами.
Если по-честному, Эхо особо не мешает жить. Мне эта дрянь вообще работу обеспечивала.
Но вот Стражи не подчиняются ни полиции, ни правительству.
Даниель уже раз двадцать повторил:
«Древний Орден всегда работал тихо, молча и эффективно. Стражи не просто расследуют преступления — они оберегают мир между расами, не давая им поубивать друг друга».
Бла-бла-бла. Финансируется это за счёт налогов, которые я, кстати, не плачу. В целом, Орден зависит только от народа, на благо которого он и трудится. Видимо, поэтому тут пустовато.
— Что ж, давайте поступим так, — наконец-то говорит глава Ордена. — Александр, бери свою подопечную, и отправляйтесь выяснять подробности. Нужны точные адреса и имена, если получится. Ваша задача — только наблюдать. Не лезьте на рожон. Без самодеятельности.
— Понял.
— Всё ясно, — складываю руки на груди. — Когда отправляемся?
— Через пару часов. У вас есть время подготовиться. — Даниель поворачивается к Элизе: — Зарегистрируй Аду в нашей базе, выдай документы и новый телефон для связи.
Девчонка кивает и поправляет очки. Кажется, она всё ещё злится на Даниеля за то, что он оставил меня, но уже не вякает в мою сторону. Ткнув пару клавиш на клавиатуре, она, даже не повернувшись ко мне, чеканит:
— Полное имя и регистрационный номер.
— Аделаида Эшвуд, — произношу я, морщась от упоминания своего полного имени, следом диктую номер — его присваивают всем с рождения.
После этого Элиза отпечатывает все мои пальцы на сенсоре, угукает, грубо откидывает руку от себя и продолжает клацать по клавишам. Заметив, что я ещё стою перед ней, закатывает глаза и раздражённо вздыхает:
— Это всё. Придёшь, как соберётесь, — будет уже готово.
Скрепя зубами, выдавливаю:
— Ты мне тоже не нравишься, но послушай...
— Тогда постарайся со мной не разговаривать.
Ой, да плевать! Вместо ответа показываю девчонке средний палец. Нет смысла ругаться из-за придурка, не умеющего держать член в штанах... Но я бы нашла ещё сотню причин разбить ей миленькое личико.
В коридоре оседаю на пол. Алекс садится рядом и протягивает мне подкуренную сигарету. Неделя дерьмовая выдалась, конечно. Побег этот... Я всё гадала, как же так легко вышла. А это они решили поиграть. Выпустили меня специально. Элиза, чёрт её дери, и Даниель, которому, видимо, заняться больше нечем, кроме как устраивать проверки.
Элиза вообще-то должна была следить за тем, как я выхожу, но слишком увлеклась Алексом. О чём с ним мы, разумеется, не говорили. Мы вообще почти не говорим. Между нами что-то непонятное. Я даже не знаю, злиться мне или нет. Он ничего мне не обещал — ни три года назад, ни сейчас, но всё равно в груди каждый раз неприятно колет, как заноза, которую невозможно выдернуть. Алекс то выглядит как провинившийся щенок, то флиртует, и это ещё больше раздражает. Повторяю себе одно и то же каждый грёбаный день: нужно сосредоточиться на тренировках и работе.
Получается... ну, так себе.
Он всё ещё предлагает мне сигарету. Скривившись, выхватываю её, чуть не подпалив пальцы, и затягиваюсь. Спасибо, что хоть курить разрешили. Весь алкоголь вынесли, волшебных таблеток и экстрактов тут не водится, поэтому со своими эмоциями я справляюсь самостоятельно. Первые дни сильно болела голова, ведь за несколько лет я впервые совершенно трезва, что сказывается на моём характере не в лучшую сторону. Хотя я и так не подарок.
В голове проносится ворчливое:
«Если так себя бесишь, представь, какого другим».
— Расскажи про расследование, — прошу я, выдохнув дым. Несмотря на нежелание разговаривать, я должна узнать детали.
— Пропадают в основном бездомные, дети, проститутки или те, у кого слабо проявлялся магический дар. В общем, те, кто наиболее уязвим, — начинает Алекс. — Пропадают они, на самом деле, уже давно, по всей Империи, но всем плевать на это. Бывший глава Ордена как будто и вовсе не хотел разбираться.
— А когда Даниель получил это место?
— Три года назад, — он вздыхает и смотрит на меня. — Я тогда прослужил в Ордене уже год, и Даниель назначил меня на это дело. Не знаю почему. Пришлось поселиться здесь, я не должен был появляться лишний раз на людях, только следить... и за тобой в том числе. — Поймав мой недовольный взгляд, он добавляет: — Я был вынужден, сначала потому что не мог иначе, а потом понял, что ты связана с этим делом.
Отлично! Не мог иначе? А бросить меня мог? Хороша отговорка. Скотина! В моих пальцах ломается сигарета, швыряю её в сторону. Как бы не придушить его тут же!
Хмурюсь и, очень стараясь не ляпнуть в ответ какую-нибудь злую шутку, спрашиваю:
— То есть ты, зная, чем я занимаюсь, пошёл в Орден?
— Давай не сейчас, — мотает он головой. — Расскажу об этом позже. — Дождавшись моего кивка, Алекс продолжает: — В общем, я за эти три года особо не продвинулся. Только выяснил, что след пропавших обрывается в центре, и они, так или иначе, контактировали либо с Томом, либо с Ро, либо с тобой. Том наотрез отказался с нами сотрудничать, Ро чуть не убил меня, а ты...
— Через меня мог бы на Тома надавить, — перебиваю я. — Почему не стал?
Алекс со вздохом откидывается назад, полностью облокотившись на стену. Закрывает глаза и молчит. Тоже молчу. А что тут сказать? Я жду ответов, а получаю дешёвые оправдания и огрызки. Мы сидим так пару минут. Прикончив очередную сигарету, он тушит её об пол.
Даниель за это в прошлый раз сделал мне выговор, между прочим.
Алекс сжимает пальцами переносицу и наконец поясняет:
— На Тома я особо и не наседал, боясь навредить тебе.
Демонстративно закатываю глаза. Фыркаю. Под рёбрами что-то ёкает от его слов, притягиваю колени к груди, чтобы скрыть мелкую дрожь, пробежавшую по телу. Какого хрена я так реагирую? Я должна злиться на него!
— Поговорить с тобой я не мог. — Взгляд Алекса скользит по мне, но он его быстро отводит. — Туда, куда ты отвозила заказы, мне не было доступа, так что я просто следил. И везде, где ошивалась ты, крутились и черти. Они ходили за тобой, даже до дома провожали и долго караулили там.
— Я носила амулеты, не могли они меня видеть... — мямлю я, — и ты не мог. Сам же сказал, что ни один Страж...
— Я врал Даниелю. Иначе он бы заставил тебя притащить и допрашивать.
Ох, каков герой. Тоже мне.
— Хочешь сказать, что амулеты не работали?
— Для людей работали. Демонам немного мешали, а мне так вообще плевать на эти жалкие камушки, ты же знаешь... моя магия...
Делаю глубокий резкий вдох и поднимаю ладонь, останавливая поток его слов. По спине проходит холодок, внезапный страх туманом окутывает сознание. Неужели я настолько слепая? В любой момент они могли напасть, могли проникнуть в квартиру. Может, даже делали это?
В груди нарастает тяжёлый ком, невидимыми нитями стягивает лёгкие, заставляя задыхаться. Я жмурюсь и обхватываю колени, стараясь спрятаться от этого чувства.
Надо взять себя в руки. Мне ничего не угрожает.
Здесь никого нет. Никого.
Сколько я ни убеждаю себя, не могу сдвинуться с места. Дышать всё тяжелее, как будто грудь сдавливает железная рука, и с каждым вдохом становится больнее. Скрипят зубы. Лицо сводит.
Они были рядом. Всегда были. Видели, как я сплю? Где хожу? Как живу? Видели всё?
Вцепляюсь пальцами в колени и начинаю раскачиваться из стороны в сторону. Как сумасшедшая.
«Это точно», — пропевает голос.
Чувствую ладонь на своём плече. Лёгкое касание, едва ощутимое. Она проходит по спине, возвращается обратно на плечо. Большой палец медленно поглаживает кожу. Рука Алекса холодная, но от неё исходит необъяснимое тепло, проникает в клетки, влезает под кожу, в голову, в сердце. Как он это делает? Сведённые мышцы отпускает. Скованность и страх рассеиваются. Время идёт. Мы теряем время. Теряем, потому что я не могу справиться с собой. Хватит.
Встряхиваюсь, хлопаю себя по щекам и откидываю руку Алекса.
— С чего начнём? — спрашивает он, выждав ещё несколько минут.
— Надо к Тому. — Прежде чем он начал возражать, я быстро договариваю: — Он поможет мне.
— Хорошо, — Алекс встаёт и протягивает мне руку. — Пойдём собираться.
С недоверием смотрю на протянутую ладонь. Ладно... надо же когда-то начинать. Хватаю его руку и поднимаюсь.
За массивной металлической дверью, привлекающей моё внимание уже давно, скрывается склад. Как только мы входим, мой взгляд сразу падает на жёлтое пятно среди других вещей. Сердце пропускает удар, и по телу растекается тепло. Вытягиваю свою куртку и сразу же накидываю её на плечи. С губ срывается облегчённый вздох. Как хорошо, что она нашлась, я думала, куртка пропала. Я не могу её потерять, это всё, что у меня осталось. Всё, что не даёт окончательно скатиться на дно.
— Сначала не узнал её, а потом понял, что это та самая куртка, которую тебе отец подарил, — тихо говорит Алекс. — Я очистил её от крови и починил замок. Всё хотел отдать, но не находил подходящего момента.
— Спасибо, — выдавливаю я.
Осматриваю куртку. Она и правда выглядит лучше, он не просто починил замки, исчезли трещины и потёртости, цвет, конечно, остался блёклым, не как раньше, но... интересно, как он это сделал? От неё веет магией, и, кажется, из-за этого в носу щиплет.
Провожу ладонью по холодной коже, стирая капнувшую слезу. Делаю вид, что перекатываю материал между пальцев. Алекс быстро отворачивается, усердно перекладывая вещи из одного места в другое, так ничего и не сложив в сумку.
Уголок моих губ дёргается, зажимаю рот рукой, но это не помогает. Я вспоминаю, как впервые увидела эту куртку. Вынесла весь мозг папе, и он всё же подарил мне её на моё пятнадцатилетие. В груди плещется что-то отдалённо похожее на то самое чувство радости. Жаль, что я разучилась испытывать такое.
---
Восемь лет назад:
— Пап, смотри, какая крутая! Может, возьмём? — прыгаю вокруг манекена, одетого в ярко-жёлтую кожаную куртку, едва не задевая его плечом.
— Маме не понравится эта идея, Золотце, — усмехается отец, сложив руки на груди. — К тому же она тебе великовата.
— Ну я же вырасту! — выпаливаю я.
Он смеётся и треплет меня по волосам, как делает всегда, когда я говорю что-то особенно забавное.
— И куда ты в ней ходить будешь?
— Везде! — хватаюсь за рукав куртки. — Пап, ну пожалуйста. Я буду аккуратной. Честно.
Он скептически приподнимает бровь.
— Ты? Аккуратной?
Возмущённо фыркаю. Ну ладно! Сам напросился!
— У меня же скоро день рождения.
Он молчит и оценивающе смотрит на куртку. Выжидающе застываю, сжимая рукав в кулаке. Сердце бьётся так громко, что я не сразу слышу его слова:
— Я подумаю, — наконец говорит он. — Хорошо?
Так и знала! Ничего не выйдет.
— Хорошо, — буркаю я, надувшись и отвернувшись.
Мама точно будет против. Она всё время пытается нарядить меня в платья. Какая уж тут кожаная куртка. Ещё и жёлтая.
Мы уходим из магазина, а я ещё долго оглядываюсь через плечо, запоминая этот цвет. Ну и ладно, вырасту — куплю себе две таких... нет, три!
Через две недели утром на моей двери висит та самая куртка. Я стою, не веря глазам, и трогаю холодную кожу пальцами, опасаясь, что это сон. За спиной слышатся шаги.
— Это что? — голос мамы заставляет вздрогнуть.
Оборачиваюсь. Отец стоит в дверях кухни с чашкой кофе и делает вид, что это вообще не его идея.
— С днём рождения, Золотце, — подмигивает он.
По выражению лица мамы становится понятно, что о подарке она узнала ровно в этот же момент. Она долго смотрит на куртку, потом на меня, потом снова на куртку.
— Уильям! Она же... жёлтая...
— Зато издалека видно, — пожимает плечами отец и легко чмокает маму в щёку. — Не потеряется.
Я весь день не снимаю куртку ни на минуту. Даже дома. Даже за столом. Рукава закрывают пальцы, приходится их закатывать, но мне всё равно. Мама немного ворчит, но быстро мирится и даже признаёт, что куртка вполне приличная.
---
Так странно, вроде выросла, а куртка и сейчас мне великовата. Сую руки в карманы и внезапно укалываю палец. Кулон Нэн. Я положила его в карман перед тем, как...
Снова череда воспоминаний хлещет в голову. Хватит! Больно прикусываю щёку, чтобы вернуться в реальность. Ничего уже не исправить, но можно хоть что-то сделать. Обматываю цепочку вокруг запястья.
Надеюсь, это поможет.
Поднимаю взгляд, Алекс всё ещё возится со снаряжением, но уже складывает его в сумку. Амулеты, перчатки... кинжалы?
Он протягивает мне один и улыбается. Беру витиеватую рукоять, она удобно ложится в руку, лезвие чуть длиннее ладони. Прокручиваю кистью. Хм... лёгкий. Только...
— И куда я его дену?
— Сейчас, — Алекс выуживает из ящика связку кожаных тонких ремней.
Вскидываю брови, а он приседает передо мной, закрепляет портупею с ножнами и затягивает на бедре. Его рука ложится на колено и ползёт вверх по внутренней части бедра, перехватывает ремешок. Я начинаю ёрзать.
— Не дёргайся.
— А ты не лапай меня.
— Сложно удержаться, — ухмыляется он, глядя снизу вверх.
Дыхание сбивается. Он резко дёргает за ремешки, от чего они впиваются в кожу. Не сдержавшись, охаю, опомнившись, отпихиваю его и сама заканчиваю застёгивать пряжки. Зараза. Смеётся ещё. Замахиваюсь, чтобы влепить ему подзатыльник, но он поднимается, удержав меня за запястье.
— Ты бы на тренировках так быстро реагировала.
— Как же ты меня бесишь! — огрызаюсь я и вырываюсь, отходя к двери.
Сама знаю, что за прошедшее время на тренировках мне не удаётся достичь ничего: даже простые заклинания не даются. Я знаю, что нужно делать, как черпать энергию и куда её направлять, но как только магия начинает колоть кончики пальцев, я отступаю.
Немного лучше получаются приёмы в ближнем бою. Немного. Джон и Шон, конечно, оценили мои успехи, когда я продержалась дольше пяти минут. Но Алекс всё повторяет, что мне нужно быть проворнее. Долго думаю перед ударом и хоть быстро уворачиваюсь, мне частенько прилетает. Радовало только то, что удар у меня тяжёлый. Я сломала Шону зуб. Он ржал так, что мы долго не могли понять, что с ним. Лира выдвинула версию, что накопленная магия так находит выход и работает как усилитель. Алекс с ней согласен. А я... ну, подбадриваю себя тем, что я не совсем бездарная.
---
У Элизы мы забираем карточку с моими данными. На ней значится, что я стажёр Ордена. Мой новый телефон почти пустой — только карты и нужные номера. Для проверки Алекс отправляет мне сообщение, и телефон издаёт противный, пищащий звук, похожий на сирену — такой громкий, что уши закладывает. Элиза сидит напротив и старательно пытается скрыть улыбку. Понятно. Нарвётся когда-нибудь.
Ещё мне выдают значок — в точности как у Алекса. Небольшой круглый золотой медальон с чёрными вставками. В центре красуются глаз и горящий меч — символ бдительности Стражей и их готовности защищать. По кругу располагаются защитные руны, а на обратной стороне на древнем языке выбиты три слова: «Баланс. Порядок. Истина».
Ни за что сама бы не разобралась, если бы ещё лет в десять не прочла в книгах матери описание этого медальона. Держать его приятно — от него исходят тепло и спокойствие. Так работают руны.
Вешаю медальон на шею и прячу под майку. Светить своей причастностью к Ордену желания у меня нет.
Поднимаемся по лестнице, и у двери Алекс прикладывает палец к сенсорному экрану на стене. Дверь пищит, но не открывается.
— Теперь ты.
Прижимаю палец к тому же месту, и уже через пару секунд мы идём по коридору. В прошлый раз я прошла тут свободно — значит, и правда решили меня проверить.
Суки.
В коридорах ратуши встречаются несколько Стражей. На выходе охрана нас выпускает. С Алексом они приветливо здороваются, но называют его почему-то совсем другим именем. Вопросительно смотрю на него, и он отвечает:
— Александр Рид для мира давно не существует. — Пожимает он плечами. — У тебя тоже теперь другое имя, а в базах полиции ты числишься как без вести пропавшая.
— Что!? — выкрикиваю я, он дёргает меня за локоть, уводя за одну из колонн, чтобы на нас не пялились другие Стражи. — А меня спросить об этом забыли?
— Это стандартная процедура для нашего отдела, — шикает он на меня. — Скажи спасибо, что тебя не заставляют обрывать внешние связи.
— Только потому что они вам нужны, — ворчу я и роюсь в сумке, чтобы взглянуть на новые документы. — Адель Эштон? Серьёзно?
— Алистер Райт, приятно познакомиться, — усмехаясь, он пожимает мне ладонь.
Передразнивая его, отхожу. Разницы нет, какое подставное имя мне дали, только жаль, что с приходом нового имени не стираются события, связанные со старым.
Прислоняюсь к стене и прикрываю глаза. Как же давно я не дышала свежим воздухом. Эти изверги не давали мне и шагу ступить за дверь их подвала — мол, обстановку разведывали. Да как они вообще там сидят? У меня в квартире хотя бы окно есть. Подставив лицо холодному ветру, шумно втягиваю воздух.
Ветер путает волосы и острыми иголками бегает по коже, заставляя меня ёжиться и кутаться в куртку. И всё же это помогает сосредоточиться на том, что мне предстоит поговорить с Томом спустя две недели моего отсутствия. Надеюсь, Алекс сказал ему, где я, и Том не волнуется. А может, он вообще не рад будет мне...
— Я, конечно, дико извиняюсь, что отрываю тебя, но у нас дела.
— Заткнись, Алекс, — тихо шиплю я. — Одну минуту.
До ушей долетает тяжёлый вздох и щелчок зажигалки. Открыв один глаз, смотрю в его сторону. Алекс почти не изменился за эти три года, я его таким и помню. Ну, может, он тогда брился почаще, хотя так ему даже больше идёт. Фыркаю себе под нос.
О чём я только думаю?
Он затягивается и выдыхает дым, который сразу же уносит ветер, заодно подхватив чёрные пряди. Алекс смахивает волосы с лица и, спускаясь по лестнице, заявляет, не глядя на меня:
— Я и не предполагал, что красив настолько, чтобы даже ты смотрела на меня с открытым ртом.
Чёрт! Захлопываю рот так, что, кажется, стук зубов слышен на соседней улице. Как он всё видит, зараза.
Перешагивая через одну ступеньку, оказываюсь за Алексом, даю подзатыльник и, пока уже он стоит с открытым ртом, выхватываю сигарету из его пальцев.
Ничему его жизнь не учит.
— Спасибо, — усмехнувшись, я затягиваюсь. Мягкое жжение в горле и лёгких сменяется обволакивающим дымом и запахом табака.
— Тебе это удовольствие доставляет? Издеваться надо мной?
— Ты не только красивый, но ещё и догадливый, — прыгаю с последней ступеньки. — Идёшь?
Несмотря на то, что я ожидаю в ответ какую-нибудь колкость, Алекс снисходительно хмыкает и качает головой.
И куда он меня ведёт? Мы заворачиваем за угол ратуши и заходим в тёмную подворотню, где здания образуют тупик.
— Я настолько тебя достала, что ты всё-таки решил меня убить и оставить тут? — шагаю в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.
— Хорошая идея, я запишу, — с наигранной серьёзностью говорит Алекс, присаживается на корточки и неожиданно зовёт: — Кыс-кыс-кыс.
Из темноты, шурша пакетами и опрокидывая коробки, протяжно мяукая, вылетает не меньше пяти животинок. Ещё один толстый рыжий кот с ободранным ухом лениво переворачивается на куче коробок и глядит в нашу сторону.
— Привет, — Алекс гладит каждую кошку. — Эй, Боб, хватит бока отлёживать, иди сюда.
После этих слов котяра вальяжно встаёт и плетётся к Алексу. Развалившись прямо перед его ногами, он требовательно мяукает. Алекс смеётся и чешет ему рыжее пузо.
— Да не орите так, сейчас, — говорит он кошкам, выпрямляясь.
Направляясь туда, откуда кошки вылезли, Алекс лезет в карманы кожанки и вытаскивает пакетики с едой. Нашарив в темноте разноцветные пластиковые миски, он раскладывает по ним содержимое пакетиков. Животные моментально рвутся к еде.
— Ты кормишь бездомных котиков? — выгибаю брови и поджимаю губы, сдерживая улыбку.
Кого-кого, а животных я люблю больше, чем людей. Алекс, кстати, тоже к ним неравнодушен, но только к кошкам: собак, насекомых и птиц он на дух не переносит.
— Они не бездомные! Это и есть их дом, — отвечает он, прислонившись плечом к стене. — Хочешь, я вас познакомлю?
Киваю, и он, дождавшись, когда хвостатые поедят, снова садится и треплет за ухом рыжего.
— Ну, это Боб, он тут самый старый.
Кот недовольно хрюкает, и Алекс обращается к нему:
— Ой, да ладно тебе, не ворчи.
Я тоже опускаюсь рядом и даю Бобу обнюхать себя. После тщательного осмотра меня удостаивают разрешением почесать спинку. Шерсть грубая и жёсткая, а сам кот напряжён от нового знакомства, но всё равно тихо мурчит от прикосновений.
— Пятнистая — это Мина, — продолжает Алекс, указывая на каждую кошку. — Полосатая — Мышь.
— Ты назвал кошку Мышь?
— У меня с фантазией плохо, — он корчит рожу и тычет на белый хвост, торчащий из бумажного пакета. — А это Снежок, он любит пакеты.
— С фантазией действительно плохо, — протягиваю руку к пакету и, приоткрыв, вижу огромные голубые глаза. — Ну, привет.
Кот шипит, отдёргиваю пальцы, решив не нарушать его территорию.
— Ты, кажется, говорил, что у нас дела? — спрашиваю я, когда мы уже перегладили всех кошек в этой подворотне.
— Да, сейчас пойдём, просто... — Алекс смущается и, пнув камушек, опускает голову. — Я каждый день прихожу к ним вечером. Даниель не разрешил тащить их в штаб, поэтому я сделал им тут угол. Сначала был только Боб, потом я принёс Мину, Снежка и Мышь, остальные как-то сами прибились.
Он вдруг расплывается в улыбке, и, кажется, я улыбаюсь ему в ответ...
Нет, этого ещё не хватало!
— Понятно, пошли, — отворачиваюсь и быстро шагаю прочь из подворотни.
Котики всегда приводили меня в восторг, особенно в детстве. Ох, как же мне было жалко того кота, которого мы с Максом приволокли с помойки! Рори был слепой и с ободранным правым ухом, но такой пушистый, похожий на облачко. Я даже отказывалась разговаривать с мамой целый месяц за то, что она выкинула его. Макс, конечно, повёлся на глупую отговорку про побег, но не я.
Мельком оборачиваюсь назад. Хвостатые с интересом смотрят нам вслед. Я ведь смогу к ним приходить почаще? Алекс часто занят, а кто-то должен их кормить в его отсутствие. Я бы могла... хотя бы иногда.
Выбегаю за ворота и застываю.
Центр. Над моей головой проплывает мерцающая иллюзия кита, превращается в птицу, взмывает выше и рассыпается на сотни искр. Они рассеиваются прямо перед моим носом. Твою мать, как красиво!
Пялюсь на небо как дура. Словно впервые вижу, хотя наблюдала это каждый день. Переставляла ноги, петляла по улицам, развозила заказы и не видела нихрена! Дело в трезвости или в том, что я сидела в подвале? Плевать. Мне хочется разглядывать каждую щель в асфальте, каждый фонарный столб. Дышать. Дышать влажным воздухом после дождя. Чувствовать...
«Не радуйся особо, потом будет больнее», — тормозит меня внутренний голос.
И он прав.
Разве я могу себе позволить эти мысли? Не имею права. Опускаю голову, смотрю, как кеды пропитываются водой. По лужам расходятся дрожащие круги. Раз. Два. Три. Моё отражение искажается, оно то злится, то гадко ухмыляется, то плачет. Наступаю, расплескивая воду. Иду быстрее, но это лицо преследует меня, пока мы не добираемся до порталов.
Конечно, очередь. Станций не так много в городе, создание таких стабилизированных порталов требует много времени, сил и денег. Поэтому тут всегда столпотворение. И куда им всем надо на ночь глядя? Накидываю капюшон толстовки и сжимаюсь. Ветер пронизывает до костей.
— Мне нужно взять тебя за руку, чтобы не потеряться в портале, — Алекс протягивает мне ладонь и выжидающе застывает.
Мгновение туплю, рассматривая длинные пальцы. Рукав куртки задирается чуть выше запястья, где маленькие волоски закрывают начало татуировки. Да уж, за три года он татуировку успел сделать, а придумать, как со мной объясниться, — нет.
— Эй, ну можно быстрее, чё стоим-то? — кряхтит за спиной недовольный голос какой-то старухи.
Между лопаток врезается что-то, и я моментально выхожу из себя.
— Не ори, старая! — рявкаю я.
Не дожидаясь ответа, хватаю Алекса за руку, и мы шагаем в портал. Голубое свечение окутывает нас, липкие щупальца магии пытаются вырвать тело из потока, по которому нас несёт.
Именно поэтому нестабилизированные порталы опасны — можно остаться в них навсегда. Да и в этих нужно чётко понимать, куда ты хочешь попасть, иначе можно промахнуться мимо точки назначения.
Наконец нас выкидывает. Глубоко и шумно вдыхаю — всё это время я не дышала вовсе. Алекс хихикает, но, поймав мой злобный взгляд, делает вид, что и не собирался смеяться. Можно подумать, я через эти дырки каждый день бегаю, — не самый лучший способ передвижения для курьера запрещёнки.
— Что, у крутого Ордена нет денег на машину?
— Есть, — отвечает Алекс, и его губы растягиваются в ухмылке. — Просто мне захотелось с тобой прогуляться.
— Придурок.
Разницу между районами не только видно, но и слышно. Совсем рядом блюёт парень, еле стоящий на ногах.
Понимаю, чувак, тоже пару недель назад тут блевала в таком же состоянии.
И всё же здесь я чувствую себя в своей тарелке. Под звуки драки через дорогу мы направляемся к моему старому другу.