Алекс
Closer — Nine Inch Nails
Каждый раз делаю одну и ту же ошибку. Хотя... мне плевать. Она может злиться сколько угодно — главное, что она жива и у меня перед глазами. Жива... я даже не надеялся, почти не верил. До последнего думал, что меня обманули. Но она очнулась. Просто задышала через три дня, как и было сказано.
Утром на кухне я пытался ей рассказать о договоре, но стоит мне только подумать об этом — всё тело скручивает невыносимая боль. Пришлось выдумывать, и единственное, за что зацепился взгляд, — футболка, которую она стащила. Да плевать мне на эту футболку! Но зачем она так со мной? Я заслужил. Определённо.
Её прикосновения обжигали, и я почти чувствовал вкус её губ. Но хрен там. И я даже злиться на неё не могу. Мне следовало держать себя в руках, а не набрасываться. Я так скучал.
Она пахнет летом, огнём и пеплом, выбивает почву у меня из-под ног своим прожигающим взглядом. Моё сердце сжимается при взгляде на неё от непреодолимой тоски.
Потащив с собой Вика на тренировку, лишь бы не оставаться с ней наедине, я боялся, что это особо не поможет. А ещё, что его обаяние окажет на неё тот же эффект, что и на остальных.
Но на этот счёт я быстро успокоился, увидев, с какой яростью она его лупит. Я бы согласился и на такой расклад, если бы это позволило просто находиться ближе.
Но Вик свалил, а я снова остался с ней. И снова не смог. Не смог смотреть, как она плачет.
Да что со мной такое?
Разозлил её в очередной раз, и на секунду мне показалось, что в её глазах промелькнули злоба, отвращение и что-то ещё, бьющее прямо в сердце.
Неужели она так меня ненавидит? И ведь будет ненавидеть ещё больше, когда узнает, что я сделал. При мысли об этом в висках начинает предупреждающе стучать. Даже в собственной голове я не имею прав. Магия... разрывает её, всё, что я могу, — это попытаться научить Аду себя контролировать, но как?
Она унеслась как вихрь, оставив после себя только разгорячённый воздух и тишину, в которой я чувствовал себя жалко. Не знаю, как всё исправить. Как ей помочь. Как вернуть её доверие. Смотреть на неё почти физически больно. Любить её до сих пор — больно.
А справляться с такой болью я не умею. Хотя за двадцать восемь лет мог бы научиться.
Хуже делает то, что всё крутится вокруг Ады. Демоны за ней шныряли постоянно. Пару месяцев назад прицепились, а когда я попытался выяснить, что им нужно, Лире пришлось потратить на меня все свои запасы лекарств и припарок.
Я надеялся, что с её появлением здесь всё станет проще. Но не стало.
Элизу она бесит — и понятно почему: я проторчал три дня рядом с Адой, напрочь игнорируя всех, особенно Эль.
Расследование лежит на моём горбу трёхтонной плитой, давя всё сильнее с каждым днём. Не понимаю, что мне вообще нужно делать. Пусть я и провёл тут три года, опыта у меня катастрофически мало. Уже раз сто просил Даниеля снять меня с этого дела, но он упирается как баран и настаивает, чтобы вёл его я. Потому что я могу «незаметно пробраться»...
А куда? Этого он мне не говорит. Он вообще мало что говорит. Приходится собирать информацию по крупицам.
Кажется, он просто хочет держать меня ближе — по каким-то своим, совершенно непонятным для меня причинам. И, наверное, поэтому мне с рук сходят многие вещи. Например, то, что я притащил сюда Аду и утаил информацию о ней. Был скандал, но в итоге мне пришлось рассказать ему о её связи с Томом и Эхо, за что я, разумеется, получил выговор и дисциплинарное взыскание. Даниель на Тома уже давненько зуб точит, он, конечно, блефовал, когда угрожал Аде его арестом, — хер он что сделает. Там крыша такая, что я смог сунуться только потому, что Том знает меня лично. И то... мне доступно объяснили, что усердствовать не стоит.
В который раз бессмысленно пялюсь в планы города. Часто Ада исчезала в подворотнях, а потом появлялась на соседних улицах, до сих пор не понимаю, как обойти те скрывающие барьеры. Через простые заклинания я вижу без труда, но эти чары остаются для меня загадкой. Их точно усиливают с помощью человеческих технологий, в архивах мы с Лирой не нашли ничего, но я обнаружил странные конструкции, стоящие вокруг некоторых зданий. Они излучают магию, при этом работая на электричестве и кристаллах. Мозг закипает с каждой новой точкой на карте. На то, чтобы проверить всё, уйдёт немало времени, если это вообще реально. Вздыхаю и подкуриваю сигарету. Кручу зажигалку в руках, рассматривая феникса на корпусе. Пару раз откидываю и закрываю крышечку, пытаясь сосредоточиться хоть на какой-то мысли, но поработать в тишине мне не удаётся.
— Да она сбежит, как только представится возможность! — Элиза недовольно скрещивает руки на груди.
— С чего ты взяла? — спрашиваю я.
— Потому что она неадекватная! — продолжает возмущаться она. — Нормальные себе вены не вскрывают.
— Не говори о том, чего не знаешь.
Она фыркает и отворачивается, как раз в этот момент, когда к нам входит Даниель.
— Давайте проверим в таком случае? — говорит он, опускаясь в кресло.
— Хочешь снять барьеры и дать ей побегать по городу? — Джон скептически поднимает одну бровь.
— Ага, и мы её найдём тут же на ближайшей мостовой всмятку, — добавляет Шон.
Смотрю на Даниеля, сверля его взглядом. В груди нарастает давящий ком. Мне эта идея совершенно не нравится.
— Нет.
— Алекс, да! — восклицает Элиза. — Раз уж так в ней уверен, давай проверим! Сам придёшь и посмотришь.
Вик, удивительно молчаливый, просто пожимает плечами.
Ладно. Если она всё же сбежит, — верну её. А я уверен, что она попытается. С приюта она ко мне сбегала очень легко. Даже слишком.
— Лира, сходи к ней и прозрачно намекни, что никого сегодня не будет, — просит Эль, обернувшись на фейку.
— Меня в это впутывать не надо, — отзывается Лира.
— Ну давай... — протягивает Шон и пихает её плечом, от чего та чуть не валится со стула. — Скажи, что не будет нас с Виком и Даниеля, иначе подозрительно.
— Ладно, но если что, знайте — идея хрень. — Лира встаёт и выходит.
— А ты приходи ночью, Алекс, — ухмыляясь, Эль стреляет глазами.
И нахрена я в это ввязываюсь?
---
Вик сидит в «засаде» наверху, а мы с Эль остаёмся в архиве, следя за камерами.
До полуночи ничего не происходит, и, видимо, это заставляет её снова поднять тему, от которой я бегаю уже неделю.
— Алекс... — начинает она. — Может, мы...
— Нет, — жёстко обрываю её, пялясь в экраны.
Она подскакивает и грубо толкает меня в спину. Понятно, поговорить всё же придётся. Выдыхаю. Поднимаюсь и оборачиваюсь.
— Прости, Эль, — стараюсь быть спокойным и закончить это побыстрее, чтобы вернуться к наблюдению. — Между нами ничего никогда не было. Только дружба и... секс.
— Это всё из-за неё?
Да, из-за неё.
Как мне объяснить человеку, что я был с ней только потому, что отчаянно нуждался в ком-то? Что, закрывая глаза, представлял другую?
— Она тут ни при чём.
— Ещё как при чём, Алекс, — её голос дрожит, и следующая фраза режет по мозгам: — Ты таскаешься за ней, как побитый пёс.
Да. Таскаюсь.
— Это не так, Эль.
— Можешь отпираться сколько хочешь, но я вижу ваши переглядки.
— Ты позвала меня для сеанса психотерапии или что? — сжимаю зубы, пытаясь унять раздражение.
— Нет, я...
Внезапно потянув к себе, Элиза целует меня. И я отвечаю. Больше по привычке, нежели от желания.
Я всё же знаю один способ справляться с болью. Он работает почти всегда.
Книги, которые Лира так усердно складывала в стопку, летят на пол. Подхватив Эль, усаживаю её на стол, продолжая целовать. Её губы мягкие, ладони нежные, несмотря на её работу, но мою челюсть почему-то сводит каждый раз, когда она прикасается. Эль прижимается ко мне так, словно боится, что, если отпустит хоть на секунду, я уйду. Возможно.
Но какой дурак откажется от девушки, которая сама вешается на шею?
Я не хочу быть дураком.
Её руки нащупывают мой ремень. Она справляется с ним так быстро, что я даже не успеваю понять, как мой член оказывается в её руке. По спине проходят колючие мурашки, меня передёргивает, и, желая избавиться от этого ощущения, задираю её юбку и стягиваю трусы. Одно мгновение — и всё, о чём я думал, тонет в стонах и дыхании, обжигающем моё плечо. Меня жрёт пустота, ни поцелуи, ни её шёпот — ничего не может её заполнить. Ничего, кроме одного.
С каждым толчком всё больше погружаюсь в свои фантазии. Такие глупые, но такие желанные.
Хочу видеть золотистые глаза вместо этих серых и вьющиеся рыжие волосы, которые так люблю. Хочу видеть её. Тонкие пальцы, острые ключицы, кожу, такую прозрачную, что через неё просвечивают вены. Каждый шрам, каждый порез на её теле и душе. Я хочу видеть.
И я вижу.
Закрыв глаза.
Стоп. Стоп. СТОП.
— Нет! — резко отталкиваю Эль и натягиваю джинсы обратно. — Прости, я не должен был этого делать.
— Но... — растерянно мямлит она, сползая со стола. — Я же...
— Хватит! — впервые на неё кричу.
Она тянется ко мне, но я отшатываюсь. Закрываю глаза и медленно дышу, внутри всё сдавливает железным кулаком. Тело становится таким тяжёлым, словно в меня залили бетон и он застыл камнем под рёбрами. Элиза протяжно воет, слёзы заливают её лицо, но это даже не вызывает у меня сочувствия. Только раздражение и злость. Больше на себя. Она же не виновата в том, что я козёл. Внезапно хочется ударить самого себя. Вдавливаю кулак в стол так сильно, что пальцы хрустят.
Обернувшись на экраны, вижу, как Ада идёт по коридору, опустив голову, Вик плетётся следом. У двери он кладёт руку ей на плечо, и меня дёргает точно так же, как и её. Ада всё же пыталась сбежать. И он её вернул. Он, а не я.