Глава 6
Figure It Out — Royal Blood
Касаюсь ступнями пола и ёжусь от холода. Не помешало бы бросить сюда пару ковриков. Оглядываю себя. Сойдёт. Футболка достаёт до середины бёдер и вполне годится для прогулки на кухню. Наверняка все ещё спят, а я сгоняю туда и обратно.
В коридоре пол вообще ледяной — босые ноги очень быстро замерзают, и мурашки ползут вверх, забираясь под футболку. Но меня это вряд ли остановит. Мне любезно разрешили брать из холодильника всё, что душе угодно, а душа, как обычно, желает алкоголя. Правда, я ещё не наведывалась туда в раннее утро и полуголая. Мои губы искривляются в усмешке. Если Элиза увидит меня сейчас, у неё, наверняка, взорвётся задница от злости. Как минимум, я на это надеюсь. Её и так бесит моё присутствие здесь — подумает ещё, что хочу забрать себе драгоценного Алекса, разгуливая в таком виде. Едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
Раздражать других весело. Ну, может, не очень... но это отвлекает от кошмаров, мыслей и собственного общества. Мне не позволяют напиваться достаточно, чтобы я отрубалась по ночам, и я решила бесить всех вокруг. Возможно, надоем им настолько, что они сами меня убьют.
За три дня все прилично устали от меня. Лира и Алекс пока сдерживаются, хотя последний явно на пределе. От моих язвительных комментариев у него уже дёргается глаз.
Джон и Шон просто тактично меня игнорируют, а от Даниеля я получила два выговора. Пока что. На удивление, веселья добавляет кровосос, который оказался занозой похуже меня.
В холодильнике нахожу пару бутылок тёмного пива. То, что надо. Крышка летит на пол и звякает о кафель. Холодная жидкость приятно течёт по горлу, замораживая мозг и оставляет за собой горечь хмеля.
— Ты в курсе, что сейчас пять утра? — раздаётся голос за спиной.
Поперхнувшись, чуть не выплёвываю пиво обратно. Чёрт, Алекс! Почему ты всегда появляешься в самый неподходящий момент?
Медленно сглатываю и стараюсь придать голосу непринуждённый тон:
— Тоже хочешь?
— На самом деле да, — он подходит, берёт мою бутылку, вертит её в руке и делает глоток. — Хотя бы потому, что это моё пиво.
Свет маленьких лампочек в полутьме очерчивает его лицо. Резкие тени ложатся на скулы, делая их ещё острее. Кажется, он эти три дня спал ещё хуже, чем я. Неудивительно, с такой-то ношей на шее в виде одной рыжей паразитки. Нервно облизываю губы. Зачем же ты меня спас?
Он покашливает, и я, опомнившись, отшатываюсь, прекращая разглядывать его. Уши горят. Желание его раздражать куда-то испаряется.
— Ну... ты же не против, — бурчу, схватив вторую бутылку. — Я пойду.
Не успеваю сделать и шаг, как он хватает меня за руку. Рефлекторно подаюсь назад и врезаюсь спиной в тумбу.
— Ладно-ладно, не трогаю я твоё пиво, — демонстративно ставлю бутылку за собой.
— Я просто... — выдавливает и прикрывает глаза, выдыхая сквозь стиснутые зубы, — мне надо... сказать...
Он прерывисто дышит, упирается руками в столешницу за мной и, зажмурившись, мычит. Как будто ему... больно.
— Что с тобой? — хмурюсь я.
Он пару секунд сверлит меня взглядом, поджимает губы, но потом почему-то ухмыляется.
— И футболку мою украла?
Какой же он... Стискиваю кулаки, но неожиданно для себя заглядываю ему прямо в глаза.
— Хочешь, сниму? — ляпаю и тут же захлопываю рот.
Почему я не могу просто молчать?
На самом деле, мне правда нравится его провоцировать — маленькая месть за три года отсутствия. Иногда это происходит неосознанно. Но футболку я взяла не потому, что хотела ему насолить, а потому, что мне действительно захотелось её забрать. Признаваться в этом я, конечно, не собираюсь.
— Может, и хочу, — шепчет он, подходя ближе и отсекая мне пути к отступлению.
В его глазах сверкает какая-то смутно знакомая эмоция. Взгляд падает на его предплечье: часть руки закрывает татуировка с древними рунами, из-за напряжения на коже отчётливо выступают голубоватые ниточки вен. Коленки подкашиваются.
Не могу поверить, что я это делаю!
Нервно провожу пальцами по узорам, медленно поднимаясь к плечу. Я смотрю на Алекса так, как не смотрела уже очень давно. В животе что-то болезненно сжимается. Страшно. Нет, я не боюсь его... только себя. Прикусив губу, останавливаю ладонь на груди и чувствую, как часто стучит его сердце. Так же, как и моё.
Он вздрагивает, но не отступает. Его рука скользит к моей талии и сжимает ткань. По спине катятся мурашки, дыхание сбивается.
Приподнимаюсь на носочки, дотягиваюсь до его волос, разметавшихся по плечам, и вплетаю пальцы в тёмные пряди. Алекс закрывает глаза на секунду — короткую, до смеха опасную секунду, а потом снова впивается взглядом в меня. Наверное, он думает, правда ли я собираюсь переступить эту грань. Я сама хочу знать. В груди разворачивается что-то тяжёлое и необъятное, давит на лёгкие.
Расстояние сокращается до критически минимального. Его дыхание скользит по моим губам. Отступать уже некуда. И я...
Вцепляюсь в его волосы и тяну назад. Алекс дёргается, из его рта вырывается короткий, удивлённый вздох. Он морщится, но, мать его, всё равно посмеивается.
— Может, отпустишь? Я уже понял.
Разжав кисть, толкаю его в грудь, чтобы освободить пространство. Алекс послушно отступает, выпуская меня из своих рук.
— Не подходи ко мне, — отхожу в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Если хочешь трахаться, иди к Элизе. Она точно не будет против.
Веселье с его лица пропадает. Он выглядит смущённым и немного растерянным. Моя бровь изгибается. Да ладно?
— Я не хотел... — он запинается. — В смысле, хотел, но не так. Блять... я не...
На всякий случай одарив Алекса злобным взглядом и показав средний палец, направляюсь к выходу из кухни.
— Через час у нас тренировка, — кричит он мне вслед, будто ничего сейчас не случилось.
Даже не желая думать о произошедшем, падаю на подушку и закрываю глаза в надежде уснуть.
---
Всё горит.
Куски палёной плоти падают мне под ноги, а я смеюсь. И этот смех царапает горло. Он кажется чужим и пугающим, но таким родным.
Я схожу с ума?
«Очевидно», — отвечает голос в голове.
Крики режут слух — они раздражают, пытаются достучаться до остатков человечности, но не могут. Поздно искать в моей душе сострадание. Тошнотворная вонь проникает в каждую клетку тела, но застрявший ком заставляет сглатывать рвоту.
Нэнси, милая Нэнси... Когда-то её можно было узнать по мягкой улыбке и свету в глазах, но теперь... Её волосы, всегда гладкие и уложенные, сейчас свисают рваными обгоревшими клочьями, тлеют и осыпаются. Кожа вздувается, отваливается, оголяя обугленные кости.
Её глаза умоляюще смотрят на меня, пока не лопаются от жара. Я бы узнала её, даже если бы от неё остался лишь пепел.
Узнаю и свои руки на её шее. Под моими пальцами хрустит гортань, чувствую, как под кожей шевелятся хрящи, и давлю сильнее. Сжимаю так, что белеют костяшки. Её рот открывается в попытке поймать хоть немного воздуха, но лишь застывает в немом крике.
Я убиваю её.
По моему телу ползёт волна экстаза, липнет к внутренностям, разливается горячими спазмами. С каждой секундой, приближающей её к смерти, я всё больше насыщаюсь мерзкой вонью. Чудовище во мне ликует, скалится, оживает. Наслаждается.
— Нет! — собственный крик заставляет меня подпрыгнуть и проснуться.
Сколько ещё этих кошмаров будет?
На моих ладонях кровь и пепел.
Это сон.
Сон. Сон. Сон.
Перекатываюсь на кровати, хлопаю по выключателю и поднимаю руки на свет. Чистые. Ничего нет. Сползаю на пол, сжавшись. Впиваюсь зубами в кулак. Просто сон. Просто. Сон.
Ложусь. Грудную клетку разрывает. Сейчас. Пройдёт. Холод от бетонного пола остужает горящую кожу. Глубоко вдыхаю. Зажмуриваюсь.
В дверь стучат. Ну не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас. Снова стук.
Мне приходится подняться. Пошатываясь, иду открывать. На пороге стоит Алекс, он осматривает меня, хмурится и суёт в руки одежду. За его спиной вертится белобрысый вампир. Молча захлопываю дверь, прислоняюсь к ней, запрокинув голову. Надо. Это сделать надо. От нового стука по спине проходит неприятная вибрация. Бью ногой в ответ. Не могу разжать челюсти, чтобы сказать словами.
Переодеваюсь в то, что мне принесли. Чёрные спортивные штаны и топ мне немного великоваты, но выбирать-то не приходится. Хлопаю себя по щекам и выхожу в коридор.
Тренировочный зал находится в противоположной стороне от архива. У одной из стен стоят тренажёры, большинство из которых напоминают орудия пыток. Ноги почему-то начинают ныть. И руки. И голова. Хочется сбежать. Но я ползу дальше и утыкаюсь в зеркальную стену, шумно вздохнув, сразу же отворачиваюсь от своего отражения.
— Не вздыхай так, тебя не на каторгу привели, — пихает меня локтем в бок вампир.
— Ты слишком весёлый, это раздражает, — огрызаюсь я.
— А ты слишком раздражительная, это веселит, — он снова смеётся.
Этот вампир живёт в мире розовых единорогов, где всё чудесно и радостно. Его постоянные шутки и нескончаемое присутствие бесят меня даже больше, чем сам факт его существования. Подавляю желание сплюнуть.
— Начинаем с пробежки, — командует Алекс.
Первые два круга даются мне относительно просто, но на третьем я уже начинаю тащиться со скоростью больной черепахи, еле переставляя ноги. Тяжело. Как же тяжело. Умение быстро бегать на коротких дистанциях, чтобы слинять от взбешённых заказчиков, здесь мне не особо пригодилось. В боку колет, останавливаюсь и сдавливаю пальцами кожу. Сгибаюсь пополам и чуть не падаю от пролетающего мимо упыря. Он намотал уже кругов десять. Гад.
— Медленно-о-о, — пропевает он над моим ухом, успев пробежать ещё кружок. — Давай, быстрее!
— Иди... на... хрен, — выплёвываю я.
Он не затыкается. Возникает слева, подмигивает, исчезает, появляется справа. Я пытаюсь его игнорировать, но когда он в пятый раз пролетает мимо с довольной рожей, во мне закипает желание его придушить.
— Бесит!
— Знаю... — пожимает плечами Алекс, остановившись рядом, и ухмыляется. — Зато как мотивирует.
— И ты бесишь. — Толкаю его в грудь и заставляю себя бежать дальше.
Слышу гадкое хихикание кровососа. Стискиваю зубы до боли в челюсти. Надо остыть.
Под конец пробежки я готова упасть лицом в пол и больше никогда не вставать, но у Алекса составлен целый план мучений на сегодня:
— Ты же не думала, что отделаешься только пробежкой?
С меня льются тонны пота, дышать невозможно. Я даже не отвечаю, плетусь за ним и повторяю все упражнения. Когда ноги меня уже не держат, сползаю по стене. Алекс присаживается передо мной и протягивает бутылку воды.
— Десять минут передохни, а потом продолжим.
— Ещё? — хлопаю я глазами.
— Не прошло даже получаса, Ада, — склоняет он голову набок, видя моё измученное лицо, вздыхает. — Ладно, просто попробуем пару заклинаний и...
— Я не буду этого делать! — моментально срываюсь я, едва дыша.
Голова начинает кружиться. Бутылка выпадает из руки, но Алекс успевает её поймать. Ставит её рядом и берёт мои трясущиеся руки в свои.
— Так нужно, — мягко говорит он. — Ты не научишься контролировать магию, если отказываешься её применять.
— Я посмотрю, как ты заговоришь, когда я сожгу всю вашу конторку! — выдёргиваю руки и отползаю в сторону.
— Послушай, — Алекс встаёт и поднимает ладони, как будто успокаивает взбешённого зверя. — Простейшее заклинание, и я отстану.
— Нет!
— Чёрт с тобой! — он нервно дёргает головой, а потом и вовсе отворачивается.
Опускаю голову к коленям и медленно выдыхаю. В висках стучит кровь. Я сижу так долго, что ноги затекают. Подняв взгляд, обнаруживаю, что Алекс молча продолжает тренировку. Замираю. Из головы почему-то всё разом испаряется.
Зачарованно наблюдаю, как за его руками тянутся чёрные тени, подчиняясь каждому движению. Магия словно его продолжение, он контролирует её так же легко, как дышит. Поднимаю руки перед глазами, кручу ладонь, разглядывая каждый палец так пристально, что они начинают казаться нереальными. Не верю, что способна хоть на что-то... Старая карга была права, я несу только смерть.
Алекс останавливается. Пару секунд смотрит на меня, кивает сам себе, делает ко мне несколько осторожных шагов и подаёт руку.
— Извини... — уголок его губ легко дёргается, — может, хотя бы ближний бой? Мне надо понять, что ты умеешь, да и удары отработаем.
Ближний бой? Ну... перспектива всё равно дерьмовая. Киваю и поднимаюсь сама, отпихнув его руку. Из угла раздаётся громкий хохот. Вампир наконец-то отлипает от стены — последние несколько минут помалкивал.
— Я хочу это видеть! Погодите, я за попкорном сгоняю, — протягивает он.
— А можно я на нём удары буду отрабатывать? — оживлённо осведомляюсь я.
Парни переглядываются, кровосос дёргает бровями и пожимает плечами.
— Да пожалуйста, — Алекс соглашается без особого энтузиазма.
Вампир в мгновение ока оказывается передо мной и, как всегда, улыбается. Отшатываюсь и отвожу взгляд. Смотреть в его глаза мерзко... они до усрачки меня пугают.
Он шагает вперёд, чуть наклоняется ко мне, суёт руки в карманы и дразнит:
— Мне, конечно, твои тычки как комарик укусит, но свято клянусь делать вид, что мне невыносимо боль...
Он не успевает договорить.
Мой кулак прилетает прямо в вампирскую рожу.
По руке пробегает вибрация, костяшки саднит, как будто я в бетонную стену зарядила, а не по морде. Может, мне больнее, чем ему, но его удивлённая физиономия того стоила. Он округляет глаза, прикладывает ладонь к щеке в месте удара и хохочет:
— А с тобой зевать нельзя, да? Это будет веселее, чем я думал.
— Не радуйся раньше времени, — встаю в боевую стойку.
Благодаря моей сомнительной работе я умею неплохо драться. Магией не пользуюсь, а значит, нужно как-то защищать себя. В целом, моя тактика состоит из обмана: я уворачиваюсь, стараюсь оказаться за спиной, сбить противника с ритма и ни в коем случае не дать себя поймать. Мне не хватает выносливости, я быстро устаю, но сделать подлянку и сбежать... всегда работает.
В реальной жизни вампира не победить: обычно таскаю с собой ультрафиолетовый фонарик и серебряный нож — кровососы такое не любят. Сказать честно, за всё время мне попался только один агрессивный вампир, и мне несказанно повезло, что я успела удрать. От воспоминаний об этом по спине пробегает холодок.
Хотя этот экземпляр позволяет себя лупить, но и мне прилетает прилично. Вампир замахивается левой рукой. Поднырнув под неё, оказываюсь у него за спиной, хватаю запястье, скручиваю и толкаю его вперёд. Упырь падает, но тут же поднимается и резко разворачивается ко мне. Прозевала.
Удар прилетает в челюсть.
Сука, больно!
В рту разливается металлический привкус. Зажимаю лицо руками и сгибаюсь, сплюнув кровавую слюну. М-м, язык прикусила.
— Твою мать! — выдавливаю я, чуть ли не слезно.
Это заставляет его подойти ближе. Бей он во всю силу, я б уже без головы осталась. А так...
— Ада?
Дурачок. Вывернувшись, бью его в живот. Второй удар приходится в лицо.
Раздаётся смех. На этот раз ржёт Алекс. Отвлекаюсь на него, и белобрысый успевает схватить мою руку. Как в танце, потянув на себя, разворачивает. Его локоть оказывается под моим подбородком, надавливая на горло. Дёргаться бесполезно, вампир прижимает меня к себе и держит железным захватом. Он не душит меня, но дышать становится тяжелее, давлюсь тошнотой. Под сладким ароматом ванили и карамели проступает запах трупятины. Как бы не блевануть... Меня передёргивает. Я не чувствую ни тепла тела, ни сердцебиения, хотя упырь делает вид, что дышит, и даже запыхался.
Слышу его голос прямо над моим ухом, от него по шее пробегает волна мерзких мурашек и сворачивается в груди холодящим комом.
— Что теперь делать будешь, злюка?
— Хватит, — прерывает нас Алекс. — На сегодня достаточно.
— Окей, — кровосос выпускает меня и снова суёт руки в карманы. — Это было неплохо, у тебя тяжёлый удар.
Хватаю ртом воздух и выплёвываю:
— Надеюсь, тебе больно.
— Как я и сказал: как комарик, — засмеявшись, он исчезает, как будто его тут и не было.
Встречаюсь с серо-голубыми глазами, которые смотрят на меня в упор.
— Что?
— Молодец, — Алекс улыбается, и от этого в груди что-то зудит.
Нервно заламываю руки и хрущу пальцами, тело немного расслабляется. Но ненадолго.
— Рано или поздно придётся начать колдовать, Ада, — тихо говорит он.
— Как-нибудь без тебя разберусь, — отмахиваюсь я.
— Послушай меня...
— Нет!
Он тянется ко мне, но быстро себя отдёргивает и складывает руки в замок:
— Ты взрываешься, потому что копишь магию внутри, переполняешься ей и не выдерживаешь давления. — Алекс всё же делает ко мне шаг. — Я подстрахую, почему ты не хочешь просто попробовать?
— Не хочу и всё! — прикрикиваю я.
— Да что же такая упрямая! — он всплескивает руками и с раздражённым вздохом проходит мимо.
Глаза щиплет. Неожиданно для себя хлюпаю носом.
— Я... — слова встают в глотке поперёк, прокашливаюсь и тихо хриплю: — Убила их. Своей магией. Как ты не...
— Понимаю.
Вытираю с лица слёзы, которые успевают набежать. Нечего ему это видеть. Но он снова смотрит. Я чувствую между лопаток, как он сверлит меня взглядом. Постоянно пялится на меня — надо бы ему сказать, чтобы перестал так глазеть. Ощущаю запах табака и специй совсем близко. Хочется покурить.
Сжимаю челюсти так сильно, что зубы скрипят. Нет. Нет. Нет. Не вздумай реветь. Сука. Руки Алекса скользят по плечам, заключают меня в объятия. Он молчит, только его дыхание обжигает ухо. Слабо пытаюсь вырваться, но Алекс прижимает меня ближе, начинает укачивать и почти неразборчиво шептать, что всё будет хорошо.
Это можно принять за момент нежности: я могу обнять его в ответ и разрыдаться на плече, забыв даже про утренний инцидент.
Но... всегда есть «но».
Я чувствую жалость в его взгляде, в его неловких движениях, а я в жалости не нуждаюсь. Ладони зудят. Тру их о джинсы.
Не надо мне этих подачек! Если он думает, что стоит меня пожалеть, и я сразу растаю, то придётся его огорчить.
Огорчить решаю локтем в живот. Замах выходит слабее, чем хочется, но удар вполне ощутимый, судя по его стону. Алекс разжимает руки, отшатывается.
— Хватит меня бить, — проговаривает он спокойно и медленно, но тонкая нить раздражения проскальзывает в голосе.
Резко разворачиваюсь и замираю. Пару секунд думаю, что ему ответить, сверлю взглядом.
«Покажи, что ты можешь! Сожги тут всё!»
В голове что-то взрывается, заглушая даже мысли. Слёзы сменяет злость. К чёрту его!
К чёрту эту магию! Кончики пальцев покалывает. К чёрту весь этот грёбаный мир. Кровь кипит и бьёт в висках.
И меня к чёрту!
Глотаю обжигающую слюну, глотку жжёт. Горячий ком проваливается вниз, застревает в груди и начинает расти.
К чёрту! К чёрту! К чёрту...
Вены краснеют, магия ползёт и срывается искрами с пальцев. Сжимаю себя руками. Мелкая дрожь и зуд превращаются в агонию. Ещё немного — и я разнесу тут всё к чёртовой матери.
Бежать. Надо бежать.
Не могу и ему навредить. Я себе этого точно не прощу.
Он что-то кричит мне вслед, но я совсем ничего не слышу, кроме собственного сердца.
Захлопываю дверь. Падаю на кровать и сжимаюсь в комок. Тело трясёт, как в припадке. Кто-то стучит в дверь. Алекс. Уходи, идиот. Уходи.
— Убирайся!
Надо успокоиться.
Никакой опасности нет.
Зажмурившись, повторяю себе это, пока судорога не отпускает. Когда я наконец могу дышать без боли, сажусь и прислоняюсь к стене. Запрокидываю голову, рассматривая потолок. Не получится ничего.
Соглашаясь на эту авантюру, я не думала, что момент, когда придётся применить магию, настанет так быстро. Лучше сгореть изнутри, чем снова выпустить это наружу. Кто бы мне подсказал, что делать... со всем этим.
План возникает моментально: как только все уснут — я сваливаю. Эта навязчивая мысль грызёт меня всё сильнее, раздувает панику, заставляет метаться по комнате, кричать. Кричать так громко, что я, кажется, глохну. Хватаю стул и швыряю. Снова поднимаю. Снова швыряю. Пока он не разваливается, меня не отпускает.
В конце концов просто опускаюсь в угол и методично пытаюсь пробить головой стену. Плевать, что будет потом, главное — уйти отсюда.
---
Меня, на удивление, не трогают. Через пару часов заходит только Лира — щебечет о каких-то новых планах Ордена и парит мне мозг. Стараюсь не задавать лишних вопросов, потому что в них нет смысла, но голубоглазая фейка упрямо, будто не замечая моей откровенной незаинтересованности, продолжает рассказывать:
— Вообще, у Ордена два отдела. Здесь нас мало, основная часть наверху, над нами, — тараторит она без остановки. — Ты, кстати, знаешь, где мы находимся?
Вот это уже интересно.
— Нет. Где?
— Мы под старой ратушей, — хихикает Лира. — Как будто они не могли другое место найти для штаба. А ещё...
Хм... Местоположение значительно облегчает побег. Где ратуша, я знаю отлично, в голове тут же выстраивается карта ближайших улиц. Кажется, одна из дверей длинного коридора ведёт не в комнаты, а к лестнице наверх. Значит, пробраться туда — раз плюнуть. Но если наверху жилые помещения... будет сложнее.
Решаю воспользоваться болтливостью Лиры ещё раз:
— А наверху тоже комнаты? Там кто-то живёт?
— Не-а, прямо над нами — зал совещаний. А в самой ратуше вообще нет комнат, там только наши офисы.
— Почему вы живёте тут?
— Ну... понимаешь, мы все немного необычные, у нас не то чтобы был выбор.
— В каком смысле?
— Даниель и его брат Ренджи собрали многих из нас ещё детьми. Над кем-то издевались родители, кто-то вообще остался без них, — Лира грустно улыбается. — Так что это наш дом и семья. Они вырастили из нас команду. Мы — особый отдел, занимаемся только засекреченными, сложными делами. Когда Даниель стал главой после брата, многие ушли, но мы остались.
— Понятно... — тяну я, задумавшись о том, как пройти ночью через ратушу. Там по-любому есть охрана. Интерес к разговору я снова теряю.
Лира кажется милой, и мы, наверное, могли бы подружиться, но впускать кого-то в свою жизнь я не стремлюсь. Зачем, если я собираюсь закончить свои страдания при первой же возможности? И хотя фейка сама тянется ко мне, часто заглядывает и много болтает, держусь отстранённо.
Весь день сижу в комнате, развлекаясь созерцанием потолка, совершенно не понимая, сколько времени прошло. Часов мне не соизволили оставить. Но и с этим помогает Лира — пусть и ненамеренно. Я жду, пока она снова заглянет. Все эти дни она приносит мне еду в комнату, потому что я не хочу есть с остальными. Сейчас это играет мне на руку: получив свою порцию ужина, прикидываю, сколько осталось до отбоя.
Фейка рассказывает, что Джон и Шон на задании, как и вампир. Даниеля тоже нет. Значит, здесь остаются только Алекс, Лира и Элиза. Этой ночью все должны спать, кроме последней — она часто засиживается в архиве, ковыряясь в своих железках. К несчастью, нужная мне дверь находится как раз рядом с архивом, так что мне придётся пройти мимо него, не издав ни звука.
Выждав время, засовываю в карман самое необходимое — сигареты — и осторожно выглядываю в коридор. Прислушиваюсь.
Тишина.
По моим подсчётам, сейчас около полуночи, и, судя по гробовой тишине, так и есть. Мне кажется, что я шагаю слишком громко, поэтому приходится стянуть кеды. Босиком идти холодно, но гораздо тише. Опыт ночных побегов у меня обширный, как минимум с приюта сбегала частенько. Тогда точно так же кралась по коридорам мимо спален воспитательниц... и ведь ни разу меня не поймали.
Проходя мимо архива, вижу, что дверь туда приоткрыта. Задерживаю дыхание, ступаю на цыпочках медленно и осторожно, но, добравшись до нужной двери, вздрагиваю — мой слух улавливает голоса.
Элиза в архиве не одна.
Твою мать.
Шершавый мужской голос произносит:
— Она тут ни при чём.
Ах вот как? Обо мне говорят?
— Ещё как при чём, Алекс, — в её голосе угадываются нотки истерики. — Ты таскаешься за ней, как побитый пёс.
Ага, а она к нему липнет как пиявка. Только сосёт, походу, не кровь.
— Это не так, Эль, — спокойно, как и всегда, отвечает он.
— Можешь отпираться сколько хочешь, но я вижу ваши переглядки.
— Ты позвала меня для сеанса психотерапии или что? — раздражённый вздох.
— Нет, я... — её голос обрывается.
Раздаётся глухой звук, что-то тяжёлое падает на пол. Надеюсь, там драка... Любопытство, мать его, сильнее инстинкта самосохранения — я подхожу ближе и заглядываю в щель.
Ну конечно!
На полу валяются книги. Видимо, Алекс смахнул их, чтобы усадить Элизу на стол. Он последовал моему совету... На данный момент они очень усердно изучают анатомию друг на друге.
Блять.
Смотреть на это никакого желания, меня почти тошнит. Зато, пока они так заняты, точно меня не заметят. Слышу стоны. Прекрасно. А утром ко мне лез.
Какой же он... Мотаю головой. Ладно. Плевать. Ещё одна причина свалить отсюда как можно быстрее.
Возвращаюсь к нужной двери и дёргаю за ручку.
Скрип.
Хорошо, что им не до этого, — даже если я буду бить в барабаны, они не отвлекутся.
За спиной мягко щёлкает, и звуки стонов исчезают. Передо мной лестница, уходящая наверх.
Отлично.
Пока всё идёт по плану. Даже как-то напрягает.
Поднявшись на пролёт, выхожу на небольшую площадку, из которой ведёт узкий, почти незаметный проход в ещё одну дверь. Сразу лабиринт бы строили, что ли.
Наконец, оказываюсь в огромном коридоре ратуши. Сердце стучит быстрее. Ещё немного — и свобода. Шлёпаю по красному ковру, по нему и ходить-то жалко. В целом тут всё походит на музей.
Насколько я знаю, здание ратуши — творение вампиров ещё до войны. Тут жил какой-то граф, поэтому всё выглядит вычурно и помпезно: колонны с позолотой, тяжёлые бархатные портьеры цвета крови. Через огромные витражные окна лунный свет падает мне под ноги. А это только коридор.
Закатываю глаза. Все вампиры выпендрёжники. Когда из замка сделали ратушу, оставили всё это «великолепие». Это же искусство. Фыркаю себе под нос.
Ноги несут меня вперёд. Бегу в надежде случайно наткнуться на выход. Но вместо выхода натыкаюсь на кровососа. К счастью, безобидного.
— И куда это ты собралась, злюка? — снова он улыбается.
— Не твоё дело, — огрызаюсь я, проходя мимо и толкая его плечом.
— Нет-нет, — вампир хватает меня за руку. — Тебе нельзя уходить, это опасно. Тем более расследование зайдёт в тупик, если ты уйдёшь. Оставишь Алекса одного с этим разбираться?
— Алекс сейчас занят чем-то поинтереснее своего расследования, — выпаливаю я. — Кстати, на твоём месте я бы больше не садилась за стол в архиве.
Дёргаю рукой, но упырь держит меня мёртвой хваткой.
— Чего? Вот паразит... — он хмурится. — Но не суть. В любом случае, тебе нельзя уходить — за тобой охотятся. А ты, скорее всего, попрёшься к Рите, подвергая её опасности.
— Тогда я не пойду к ней. Пойду прямо в лапы к чертям, пусть они меня убьют — и дело с концом.
— Хочешь, я прямо сейчас сверну тебе шею?
— Отлично, давай!
Вампир смотрит так твёрдо и пугающе, что внутри всё сжимается. Сейчас он не выглядит таким безобидным, как раньше. Выпустив мою руку, упырь тяжело вздыхает, словно его высохшим лёгким срочно понадобился воздух.
Он ведь ничего мне не сделает? Так?
Мысли о побеге мечутся в голове, но ухватиться за нужную никак не удаётся. Вампир может просто силой затащить меня назад, но почему-то стоит на месте, бегая по мне взглядом. В воображении мелькают картины вспоротого горла. Сглатываю, потирая шею. Смерти я не боюсь, но мучительной смерти — очень. От него не ускользает моё сбивчивое дыхание и трясущиеся руки.
— Не бойся меня, — усмехается он. — Ты бесишь, но не настолько.
— Можно мне просто уйти? — хрипло спрашиваю я.
— Послушай, Ада, — начинает он с обречённым вздохом, — тебе, может, и плевать на себя. Хотя мне так не кажется. Возможно, ты выйдешь и повесишься на ближайшем дереве, но подумай своей глупой головушкой, что будет с Ритой? Одну подругу она уже потеряла. Хочешь, чтобы потеряла и вторую? А Том? Я говорил с ним. Он относится к тебе как к родной дочери. Его тоже хочешь бросить?
Опускаю взгляд. Желудок сжимает ледяным кулаком. Ком встаёт в горле. Грёбаный кровосос!
— Люди и Существа пропадают, и всё сводится к Эхо. Мы уже несколько лет не можем подобраться к заказчикам, а ты свободно с ними общалась, развозя эту дрянь по городу. Ты можешь помочь, сделать мир лучше — и для таких, как мы, тоже, — с каждым словом он повышает голос. — А ты занимаешься самобичеванием, ноешь о несправедливости жизни, пытаешься сдохнуть. Я умер в двадцать лет. Мне дали второй шанс. Почему ты свой не хочешь использовать?
Я молчу. Его тирада как пощёчина. Мне должно быть плевать. Но почему-то мне не плевать. Вампир продолжает:
— Это твой шанс на лучшую жизнь. У тебя будет крыша над головой и цель. Разве плохо? — Он обращает внимание на мою поднятую бровь. — Хотя бы ради Нэнси. Думаю, она бы этого хотела.
Конечно, хотела бы...
Смотрю за спину упыря, выход совсем близко, может, я смогу его обмануть? Убежать? Он, проследив мой взгляд, вздохнув, отходит. Прохожу вперёд, кровосос меня не останавливает. К чёрту всё это!
Еле удерживаю себя от крика. Разворачиваюсь и застываю, глядя на тёмный коридор, ведущий обратно в штаб. Что бы сделала Нэн? Пошла бы туда. Точно бы пошла, не раздумывая.
Хочется послать всё на хрен, всё бросить, бежать без оглядки. Хочется, чтобы кто-то другой принял это решение.
Первый шаг неуверенный и такой долгий, что, пока нога касается пола, кажется, пролетает вечность. Второй даётся проще, но меня всё ещё так и тянет в другую сторону.
Давай же.
Обрывки мыслей, которые крутились в голове давно, но никак не собирались в чёткий образ, начинают склеиваться друг с другом. В смысл. В цель.
Зажмурившись на секунду, сжимаю и разжимаю кулаки. Иду обратно в штаб, попутно ругая себя за желание сбежать и за желание остаться. Кровосос шагает за мной и уже у двери кладёт руку на плечо. Меня передёргивает.
— Ты поступаешь правильно.
— Это ещё ничего не значит, — стряхиваю его ладонь.
Но я вру. И себе вру. Это значит так много, меняет всё. Впервые мне хочется чего-то, кроме смерти.