Нити судьбы

Тяжелое молчание повисло в душной комнате. Глаза присутствующих метались от одного к другому, будто пытаясь прочесть ответы на чужих лицах. Слова шаманки, словно острые осколки, вонзались в сознание, оставляя кровавые зазубрины вопросов:"Что не должно повториться?" "Чьи именно сердца?"

В комнате ведь было сразу три пары. Чьи судьбы так взволновали провидицу?

Слепая старуха больше не произнесла ни слова. Лишь когда они уже повернулись к выходу, из темноты донесся её хриплый шёпот:
— Вспомните прошлое... чтобы изменить настоящее...

Эти слова прозвучали как приговор, эхом отразившись в пустых стенах. Провожающий их старик нервно теребил край рубахи, торопливо направляя гостей к калитке.

Уже на улице, когда птицы осмелели и возобновили свои трели, Миша не выдержал:
— И что, чёрт возьми, всё это значит?— его голос прозвучал неестественно громко после давящей тишины дома.

Но ответа не последовало. Только ветер сорвал с берёзы лист, и он закружился в немом танце над их головами.

— Вы что-то знаете? — Резко повернулся Павел к девушкам. Его взгляд задержался на Ирине — ее пальцы судорожно сжимали прядь волос, будто пытаясь ухватиться за что-то невидимое.

Лена и Люба переглянулись. Воздух между ними стал густым от невысказанного.

— Любе снился... один сон, — Наконец выдавила из себя Ирина. Глаза ее были пусты, как у человека, видящего что-то за гранью реальности.

Миша резко шагнул к Любе:
— Какой сон?!— Его голос прозвучал как удар хлыста.

Люба непроизвольно прижала руки к груди:
— Да ничего особенного... просто... вы там были, — ее палец дрожал, указывая на Павла и Мишу.

Ветер внезапно стих. Даже птицы замолчали.

— Ты стоял перед ним на коленях... — Ее голос стал едва слышным.

Миша побледнел так, что стали видны синеватые прожилки на висках. Его губы беззвучно шевелились, повторяя: "На коленях...".

— И... он меня бил? — Прошептал он, будто продираясь сквозь туман. — А ты пыталась защитить?— Его вопросы висели в воздухе, тяжелые и острые, как лезвия. Люба лишь кивнула, не в силах произнести ни слова. В ее глазах стояли те самые сцены — кровь на руках Павла, ее собственные крики, беспомощные попытки защитиь Мишу...

В груди Ирины болезненно сжалось. Если этот сон явился Любе и Мише ... значит, Павел тоже его видел. Ее взгляд метнулся к парню - он стоял, бессознательно потирая ладонь, будто стирая невидимую кровь. "Рассказывал ли он кому-то?" - этот вопрос жужжал в голове, как назойливая оса.

В сознании сложилась мозаика, но несколько фрагментов все еще выпадали. Девушкам говорить было нельзя - не время сеять панику.

Внезапным движением Ирина набросилась на Павла, вцепившись в его куртку.

— На пару минут! — Её голос звучал как стальной трос, натянутый до предела.

Она буквально потащила его за собой, не обращая внимания на возмущенные взгляды. Павел неуклюже спотыкался, пытаясь сохранить равновесие.

— Мамочка, можно понежнее?— Попытался он пошутить, но сразу пожалел.

Ирина резко остановилась. В ее глазах вспыхнули стальные искры:

— Я не собираюсь играть с тобой в дочки-матери!— Каждое слово било точно в цель.

Павел замер. Впервые за все время его маска самоуверенности дала трещину. Молча он отошел к мотоциклу, облокотившись на раму. Ирина последовала за ним, ее каблуки вонзались в землю, будто пригвождая его к месту.

— Значит, тебе тоже снился этот сон,— Павел склонил голову, изучая ее бледное лицо. — Вот почему ты выглядела такой измотанной утром. Но это всего лишь сон...

Его голос звучал размеренно, будто он убеждал в этом не только ее, но и самого себя. Пальцы нервно постукивали по бензобаку мотоцикла.

Ирина резко вдохнула, глаза вспыхнули:
— Ты сейчас серьезно?!— Её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Ты хоть раз слышал, чтобы людям снились одинаковые сны? Нет? Тогда заканчивай нести эту хрень!!

Павел неожиданно шагнул вперед. Теплые руки обхватили ее талию, притягивая к себе.

— Мы все выясним, — его шепот обжег кожу. Улыбка, обычно такая дерзкая, сейчас казалась уязвимой. — Прежде чем что-то случится.

Ирина почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Но в следующий момент осознала — ее спиной прижали к мотоциклу, его бедра почти касались ее.

— Только, пожалуйста, никому не говори... особенно девчонкам, — прошептала Ирина, неожиданно задержав взгляд в его глазах. В этот миг что-то дрогнуло в ее голосе — не просьба, а мольба.

Но уже в следующее мгновение она резко выпрямилась, отстраняясь: — Кто вообще тебе разрешал меня трогать?!— Ее пальцы судорожно сжали складки кофты — она буквально чувствовала, как тепло его рук все еще прожигает ткань на талии. Как черт возьми она снова позволила этому произойти?

Павел, не теряя самообладания, лишь приподнял уголок губ: — Может, прокатимся? Как тогда, когда всех ждали. Тебе же понравилось. — Его голос звучал как мед, слишком сладкий, чтобы доверять.

Ирина резко развернулась, даже не удостоив ответом. Каблуки яростно вонзались в землю с каждым шагом. Но она знала — слышала его шаги за спиной. Этот чертов парень всегда преследовал ее, как тень.

Когда пара подошла, можно было бы пошутить: «Ой, чем это вы вдвоём занимались?», «Решили побыть наедине?» или «Могли бы и подождать, пока мы вернёмся». Но ни у кого даже мысли не возникло подтрунивать над ними. Сейчас было не до шуток.

Две пары, как и приехали, сели в машину. Лена разместилась на переднем сиденье рядом с Никитой, а Люба с Мишей — на заднем. Машина медленно тронулась, оставив Ирину с Пашей одних. Парень направился к своему мотоциклу, припаркованному чуть поодаль.

— Садись и прижмись ко мне крепче, — сказал Павел, дожидаясь, когда девушка займёт место сзади.

— Почему ты хотел, чтобы я поехала именно с тобой? — спросила Ирина. Этот вопрос давно не давал ей покоя.

— Потому что это место... — он положил руку на заднее сиденье, — предназначено только для особенного человека. На моём мотоцикле ещё не было ни одной девушки. Ты — первая.

От этих слов сердце Ирины снова бешено застучало.

— Неужели ты думаешь, что я в это поверю? — усмехнулась она, надевая шлем.

Ловко встав на подножку, девушка перекинула ногу через сиденье и устроилась сзади. Павел завёл мотоцикл и резко добавил газу — от неожиданного рывка Ирина рванулась вперёд и вцепилась в него изо всех сил.

Он ехал не слишком быстро, стараясь не напугать её, аккуратно входя в повороты и контролируя наклон корпусом. Но даже это не помогало — мотоцикл кренился достаточно низко, заставляя девушку прижиматься к Павлу ещё сильнее, подстраиваясь под его движения.

Ирина уже не боялась так, как в первый раз. Ехать стало чуть спокойнее — в такой поездке всё решает доверие. Если ты веришь человеку, в чьих руках твоя жизнь, страх отступает, уступая место другому чувству — лёгкости, почти невесомости.

Мотоцикл летел вперёд, обгоняя ветер. Адреналин бурлил в крови, пульс зашкаливал, но теперь это было не от страха, а от восторга. Ледяные потоки воздуха обжигали кожу, но внутри горел огонь — от скорости, от свободы, от того, что мир вокруг превратился в размытую полосу красок и звуков.

Ирина расслабила хватку, позволив себе раствориться в моменте. Больше не нужно было цепляться — она просто летела, доверяя Павлу, дороге, этой бешеной скорости. В такие секунды понимаешь, что значит быть по-настоящему живым.

Машина на этот раз добралась до дома девушек быстрее. Через окно она увидела уже знакомый силуэт, от которого перехватило дыхание. Он стоял там – с букетом цветов, которые теперь казались ей страшнее любого оружия. Сердце резко ушло в пятки, оставив в груди ледяную пустоту.

— Если хочешь, мы можем проехать дальше? – Лена сжала руку подруги, глядя на её побелевшие губы.

Но Люба уже сделала выбор. — Нет. Я должна покончить с этим сейчас, – Её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Дверь распахнулась с глухим стуком. Миша попытался удержать её за руку, но пальцы девушки были холодны и скользки от пота – она даже не заметила его прикосновения.

Каждый шаг давался с трудом. Сердце колотилось так сильно, что звон в ушах заглушал все другие звуки. Но она шла – через ком в горле, через дрожь в коленях, через воспоминания, которые теперь обжигали больнее, чем его взгляд.

— Зачем ты пришёл? – её голос прозвучал резко, почти чужим.

Он медленно оглядел её с ног до головы, и в этом взгляде Люба прочитала всё: знакомую усмешку, ревность, злость, которая теперь клубилась в его глазах тёмными вихрями. – Хотел увидеть тебя. Но... – Он нервно сжал стебли цветов, и несколько лепестков осыпалось на асфальт, – Кажется, ты прекрасно обходишься и без меня.— Филипп, кинул взгляд на машину из которого вышла Люба.

— Если пришёл снова нести свою хрень, лучше убирайся к чёрту. – прошипела Люба, стиснув зубы до хруста. —И нам лучше расстаться. Навсегда.

Эти слова стали последней каплей. В глазах Филиппа что-то надломилось – зрачки сузились в точки, веки задрожали, и на мгновение ей показалось, что перед ней уже не человек, а хищник, сорвавшийся с цепи.

Он рванулся вперёд, впиваясь пальцами в её плечо с такой силой, что Люба вскрикнула от боли. Его пальцы вдавливались в кожу, оставляя багровые следы, а её лицо исказилось в гримасе.

— Слышь, мудак, отвали от неё!— Раздался резкий крик.

Люба едва успела понять, что происходит, как Филиппа грубо отшвырнули в сторону. Ирина встала между ними, сжав кулаки, – её удар молнией влетел ему в переносицу. Раздался глухой хруст, и Филипп, ахнув, схватился за лицо. Когда он убрал ладонь, на ней алела густая кровь.

Его рука замерла в воздухе, напряженные мышцы дрожали от ярости, готовясь обрушиться на хрупкую фигурку. Но удар так и не состоялся - резкий пинок Лены в солнечное сплетение заставил Филиппа согнуться пополам. Воздух со свистом вырвался из его легких, когда он, скрючившись, схватился за живот.

— Ах вы, сукиии... — Прохрипел он, слюна смешалась с кровью на его подбородке. Глаза, налитые бешенством, метались между девушками.

— Ты даже не заслуживаешь зваться мужчиной! — голос Ирины преобразился, став низким и хриплым от неконтролируемой ярости. Она рванулась вперед, но сильные руки Павла перехватили ее в прыжке.

— Довольно. Тебе не нужно всегда быть сильной. — Его горячее дыхание обожгло ухо, а твердые ладони мягко, но неумолимо сдерживали ее порыв. Тело неохотно подчинилось, дрожь гнева постепенно сменяясь дрожью опустошения.

— Убирайся, отсюда ! — Лена сделала угрожающий шаг вперед, но Никита ловко перехватил ее, развернув спиной к происходящему. Его широкие плечи надежно закрыли обзор, лишая Филиппа возможности провоцировать конфликт.

Только сейчас Люба осознала, что стоит, беззвучно рыдая в крепких объятиях Миши. Её тело дрожало мелкой дрожью, словно осенний лист на ветру, а пальцы судорожно впились в ткань его рубашки, будто боясь, что он исчезнет, если она разожмёт хватку.

— Плачь, если хочется,— Его голос прозвучал так тихо и нежно, что казалось, будто он доносился где-то из глубины её сознания. Тёплая ладонь медленно скользнула по её волосам, словно пытаясь разгладить каждый пережитый ужас, каждый оставшийся страх. Его прикосновения были такими родными, такими знакомыми - будто первые лучи солнца после долгой, холодной ночи, проникающие в самое сердце и согревающие изнутри.

Миша нежно прикоснулся губами к её щеке, оставляя на влажной от слёз коже лёгкие, обжигающие поцелуи. Каждое прикосновение его губ было словно клятва, обещание защиты. Он аккуратно приподнял её подбородок, заставив встретиться с его взглядом, и большим пальцем осторожно стёр следы слёз. Его пальцы были тёплыми и мягкими, в их прикосновении была такая бережность, что Люба невольно прикрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается долгожданное спокойствие.

—Всё хорошо, — прошептал он, и его улыбка, такая тёплая и искренняя, заставила её сердце сжаться. Оно отозвалось знакомым трепетом. - смесью любви, благодарности и остаточной тревоги. Но теперь эта тревога была уже не такой всепоглощающей, потому что он был здесь, рядом, и его руки крепко держали её, не позволяя упасть в пропасть отчаяния.

— Больше тебе никто не причинит боль. — Пообещал Миша, и Люба почувствовала, как эти слова проникают в самое сердце, заживляя старые раны и прогоняя последние тени страха.