Господин не мирных дней...

Кажется, пробуждение напоминало глубокое похмелье алкогольного отравления. Тошнит, голова болит, хочется просто снова уснуть.

Что произошло? Что делал? Что говорил, не помню... - еле вздохнул Наваки, приоткрыв ресницы, увидел светлый потолок, почувствовал, теплое одело, потянул его до подбородка.

Я дома? Улыбнулся Наваки. Какой - же мне странный сон приснился, словно, все было так реально....

- Очнулся! – Раздался голос Рицки, словно гром среди ясного неба! Все погибло на изначальных надеждах спокойствия. Резко сев в кровати, Наваки наклонился, посмотрел из-за приближающегося к нему оборотня волка на Рэнэсли, что молча, сидел в черном кресле, казалась, сам только отрыл глаза, от восклицания волка. Что схватил Наваки за руку, потянул из уютной кровати, - пора на работу!

- Твою мать... - со стоном вздохнул Наваки, - даже после жизни, звенит будильник!

- Вставай лентяй, пора жизнь спасать.... – отпустил его руку Рицка, где Наваки посмотрел на его перебинтованную руку, вздохнул со словами.

- Тебе, больно?

- Что? – Удивился Рицка, посмотрел на свою руку, - что, мне?

- Нечего, - нахмурился Наваки, встав, взял со стула черный плащ, одел поверх черной рубашки. Со вздохом посмотрел на Рэнэсли, который подойдя к нему, молча, стал смотреть в глаза, – что? Так смотришь...

- Ты уже можешь, продолжать наш договор?

- Да, - отвернулся Наваки, краснея, вспоминая каждое свое слово признания, словно ударом по сердцу страхом или тоской, сам не мог понять, только сильнее покраснел без каких либо мыслей. Глубоко вздохнул, стараясь вновь, вернуться на дорогу привычного поведения, где безопасней, логичней...

- Что, так покраснел Наваки? – приподнял брови Рэнэсли, - как алый тюльпан.

- Я... - сжал края плащ в кулаки Наваки, со вдохом смелости, взглянул ему в глаза, быстро изложил свою версию, – я словно был страшно пьян, что попало болтал наверное...

- Я знаю, - вздохнул Рэнэсли. Отвернувшись, направился к девушкам, что сидели на диване, молча, смотрели на Наваки. Взяв за руку Юкку, показал ее слабый браслет Наваки, - видишь, до заката Юкка умрет. Если, она исчезнет, я тебя убью за нее...

- Ясно..., - приподнял бровь Наваки, - это значит, я могу вернуться в свой мир, нормальных людей? – и когда они стали для меня вдруг нормальными? Когда я стал ненормальным?

- На время своего долга передо мной.

- Бывает же... - тяжко вздохнул Наваки, - не занимал, а оказывается уже должен...

***

Мир людей, заставил Наваки замереть, словно дерево на ветру. Он непонимающе, смотрел, как тает весенний снег, поют перелетные птицы. Земля оживает, после зимней спячки. Как – же так... словно в бреду, оглядывался Наваки, - кажется, еще вчера, была зима...

- Твой мир Наваки, существует в заложниках времени. У нас нет ваших чисел, просто пространство, где с утра зима к вечеру лето. Все меняется как тому угодно Императору. Нет времени, есть просто свободная жизнь в пространстве, более настоящая жизнь, как бы тебе это не казалось странным. Потому, у вас пять лет может пролететь за один наш год. Вы слишком скоро живете, не понимаете, как это реально быстро, и как нужно дорожить каждой мгновенной секундой исчезающий в никуда...

- Значит, мне нужно спешить... - с ужасом задумался Наваки, - иначе, когда вернусь, уже солнце догорит...

- Если догорит, ты и в мире душ заметишь перемены. В целом, все это единый мир. Мы неразделимы, зависимы. Слишком многое в мире призраков исходит от простых мыслей, убеждений людей, откуда все и началось. Кто мечтал стать Ангелом, и вел себя, безупречно опираясь этой правде для себя, будет Ангелом в нашем мире, исполнится его желание, условно конечно. Кто во что верит, кто завет, в какую дверь стучит, там и прибудет... - спокойно говорил Рэнэсли, стоя незамеченным в глазах случайных прохожих, в ясном рассвете весеннего города.

- Думаешь, я мечтал стать собакой... - покосился на него Наваки.

- Бывает и обратное. Так - же как тень, является частью света. Всего не угадаешь, когда не в силах опровергнуть финал своей жизни. Но, в итоге, всегда понимаешь, что пожимаешь свои плоды...

- Не верно, - нахмурился Наваки, - лож! Разве, Луара получила по заслугам? Просто бред, вранье поганой жизни, где все получают далеко не по заслугам...

- Правда, - посмотрел на него Рэнэсли, - видишь, ты уже различаешь лож от печальной истинны Наваки... - чуть усмехнулся Рэнэсли, смотря на проходящих мимо людей.

- Как бы мне хотелось порвать всю эту несправедливость! Ненавижу, особо мучительно от того, что ничего не можешь с этим поделать...

- Остается только надеяться, - посмотрел на него Рэнэсли, - и верить в счастье, хоть самое маленькое, на кануне несправедливой казни. Может, это будет просто теплое солнце рассвета, а не горький дождь в черных тучах прощания с жизнью...

- Скажи, ты знаешь, что теперь с ней? С Луарой... - приподнял брови Наваки, чувствуя себя виноватым в ее не честной гибели...

- Там, никто не умирает, но никто не выживает... - вздохнул Рэнэсли, показал рукой на парня, что шел в капюшоне, быстро стремился скрыться по сырой улице. – Сегодня, у тебя одна жертва, ты ведь устал Наваки. Но это необходимо, очень, мне жаль.

- Ладно, - сжал в кармане блокнот, обиженно, зло посмотрел на спокойного, равнодушного короля вампира, - радуйся невинной смерти, милосердный Дьявол...

Вздрогнув, Рэнэсли проследил тоскливым взглядом на уходящего в преследование Наваки, посмотрел на Рицку, что пожав плечами, покачал ему головой.

- Что попало, говорит, не слушай его господин Рэнэсли.

- Нет, - опустил ресницы Рэнэсли, - грубо говорит, слишком дерзкий характер. Только, я не помню, чтобы он хоть раз не задел меня своей правдой... - вздохнул, все думая о его признание, что теперь кажется Наваки и под дулом пистолета не повторит, - он все время задевает мое сердце...

*

Наваки, запустив руки в карманы, быстро шел за парнем, что сутулившись, спрятал свое лицо под большим капюшоном коричневой куртки. Кто-то его остановил на пути, они стали спешно болтать.

Стоя в стороне, Наваки почувствовал, как хочет просто поесть. Тяжко вздохнув, скорее отправился дальше. Парень, свернув с дороги, вошел в заведение местного бара с неоновой вывеской «Цыплята Табака», где быстро пройдя следом, зажмурился от яркого света дискотеки.

Музыка оглушала своими ударами реальности. Или может я отвык от такого шума... - подумал Наваки с тоской, пробираясь сквозь толпу, где остановившись посреди ликующей толпы, посмотрел как жертва желания, поднимаясь на сцену, скинул куртку. Молодой парень, взял электрогитару, что ему протяни, немедля стал играть, петь.

Отойдя к барной стойке, Наваки поправил черный воротник, посмотрел на бармена, что стал его с любопытством рассматривать.

- Пиво и сигареты и спички, еще чего быстро съесть, – кивнул Наваки, - с мыслью, что придется быстро, скрыться без наличия денег. Уже без мысли о совести, открыл алюминиевую бутылку пива, сделав пару глоточков, с облегчением прикурил сигарету, смотря на музыканта.

Устало, слушал его последнюю песню, от чего хотелось и плакать, и в то - же время не было эмоции, что вызвала бы жалость и вину.

Все ровно, только звуки музыки и слов, уносили, в иные мыли, другие сюжеты перед глазами. Их не было, просто воображение, что может так быть. Там, он поднял на руки своего сына, посмотрел на жену, что собирала желтые листья клена. Обернулся, почему-то увидел Рэнэсли, он что-то говорил, по-настоящему улыбался... пока, не потемнело небо, упал дождь, Наваки посмотрел на свои руки, окропленные кровавыми каплями. Даже здесь, простонал Наваки, прогоняя прочь будоражащее воображение, все падает в пропасть не возврата...

- Когда темно, закрой глаза, так поймешь, что власть, она одна...

Звать Темнота.

Когда светло, иди вперед, успей закончить совой поход.
И если силы нет в тебе, заставь ползти себя в земле.

Там нету правды, нет тебя.
Там нет и страха, нет огня.
Здесь нету вовсе нечего, проклятый день и ночь её.

Забудь свою дурную цель,
она не выход, та же дверь.
Пусть нет тебя, и нет меня,
И нет всего, что было зря.

Вчера ушло как призрак дня, сегодня тоже, что вчера.
И каждый день уже прошел, когда живешь и что-то ждешь.

В пути твои несутся дни, а ты остался позади.
И только позднее сейчас,
Тебя ударит былью фраз.

Поймешь, что просто сочинил, вчера, сегодня, завтра...
Потерян был... себя забыл...
Зачем молил... зачем звонил...

Туда где нут пути в сети,
А просто сети пустоты.
Ты там себе себя создал, отвернулся, и пропал...

Там просто нет твоей судьбы, Реальность скорбно позади,
И пусть расстрелом на крови, усталым солнцем позади...

Луной в просторах западни, Где звезды просто далеки.
Ты посмотри...
Зачем в пути?
Зачем вообще, туда идти?

Когда есть шанс, себя найти. Успеть спасти, глаза открыть.
И просто жить... в банальной жизни, просто быть.
Сейчас...

Потеряв слова в громкой музыке, Наваки вернулся в реальность, словно удаляя свою песню из головы, что словно слышал из уст того музыканта, где только сейчас резко услышал, он пел совсем что-то иное...

Наваки посмотрел на бармена. Тот удивленно посмотрел на парня, что закрыл себе ладонями уши.

- Эй... слушаешь? – Позвал его мужчина. Наваки, неохотно оторвал ладони от ушей, вынул сигарету из-за рта, хмуро посмотрел на бармена, решив, что тот уже просит у него расплаты за две бутылки пива, сигареты, и пару бутербродов с колбасой. – Слышишь меня?

- Чего?

- Ты тоже петь будешь?

- Кто? Я? Зачем... - вздохнул Наваки, подумав, как и правда хочется петь, но не будет. Как и слушать приятный голос этого парня, которого уже заранее жалко. Решил, смотреть, но не видеть, просто убивая, думать о другом. Или не думать, но как же это трудно мне дается...

- Ты ведь Наваки? Давно о тебе неслышно, может, ушел со сцены?

- Да, - отвернулся Наваки, - ушел в лес, на покой... хотя, какой покой?! – Тяжко вздохнул Наваки, - я сейчас вернусь, ты пока доставай еще банку пива.

- Окей, - улыбнулся бармен, где Наваки, по тихому, скрылся. Дождался у выхода парня, что вышел с компанией других музыкантов, о чем-то весело болтая, пока его не окликнул Наваки, где тот, оглянувшись, удивленно приподнял брови.

- Наваки?

- Пойдем, поговорим на пять минут... - вздохнул Наваки, - наедине.

- Надо - же, не ожидал, тебя увидь! – Улыбался парень, - мы уже отчаялись тебя найти!

- Ты, что меня знаешь... - присмотрелся Наваки к знакомому лицу.

- Ну, вообще-то... я играл у тебя на подпевках. Ты меня не помнишь?

- Помню, конечно... - задумался Наваки, понимая, что вообще никого не помнит вокруг себя, даже лицо своего повара кофе забыл. Все оттого, что не придавал значения, что есть кроме него живые люди. Кажется, просто пробежал всю свою жизнь мимо случайных свидетелей, что заметив его, остались незамеченные им.

- Идем, - схватил его за руку Наваки, где вернувшись в бар, быстро увлек его сквозь толпу, вошел в просторный светлый туалет, где показал парню, что стоял у зеркала рукой на выход. – Вали по быстрому, – тот осмотрев знаменитостей, спешно скрылся.

Наваки, подвинув стол от зеркала, перекрыл двери, спокойно достал блокнот из кармана, повернувшись, посмотрел на растерянного парня, что зачесав пепельные волосы на затылок, пожал плечами, улыбнулся ему со словами.

- Что с тобой?

- Держи, - протянул карандаш, что вязал в руки парень, приподняв брови, посмотрел на блокнот, что положив на стол, открыл перед ним Наваки, – пиши, свое желание.

- Наваки, ты прости... - посмеялся парень, - но ты обкурился?

- Как тебя зовут?

- Рики, ты, правда, меня даже не помнишь? – огорчился парень.

- Давай, пиши свое желание и имя, тогда поверь, никогда тебя уже не забуду. Пиши, я тебе говорю!

- Ладно, ладно... - развел руками Рики, подошел к столу, - что писать?

- Что желаешь, - отвел взгляд.

- Зачем это тебе?

- Послушай, я не хочу говорить. Просто напиши, и все... - вздохнул, сжав в кармане кинжал, - желание, свою мечту...

- Ладно, - приподнял брови парень, - напишу, раз тебе так приспичило. После пойду, меня уже ждут давно... - задумался парень, написал свое желание, где Наваки заглянув, в блокнот прочитал «хочу стать знаменитой звездой», - все, доволен?

- Не правильное желание, - вздохнул Наваки, - ты и так знаменит, как я заметил, дальше только провал. Не исполнится ничего, когда уже есть придел, надо понимать, чтобы хоть время жизни выиграть... - вздохнул Наваки, достав кинжал, схватив руку Рики, мигом порезал его ладонь, прислонил ее к белому листу.

- А! Ты больной!!? Какого... - ошарашено посмотрел музыкант на дуло пистолета перед лицом, выстрел не заставил себя ждать. Наваки, без каких либо выражений на лице, посмотрел, как упало тело Рики, как его душа продолжила смотреть ему в глаза, пока его не обнял со спины Рэнэсли, впился в его шею острыми, белыми клыками. С его последним стоном, Наваки, просто закрыл глаза, по бледным щекам, потекли слезы...

И даже не, потому что сейчас убил. Сильнее были мысли и чувства, что как же он может полюбить этого злодея? Как же так попался и зачем признался тогда ему в любви! Но и себе ведь в том признался тогда тоже...

***

Отрешенно, хмуро, обиженно, Наваки смотрел на шахматную доску, где Юкка, после дести минут раздумья, опять сделал неверных ход белыми шахматами. Наваки, тяжко вздохнув, сделал свой ход пешкой, посмотрел на Рэнэсли, что рисовал в свете утреннего солнца свою картину.

Опять пейзаж... подумал Наваки, не надоело ему эта муть? Взглянув на Рицку, что мирно спал на диване, перевел взгляд на Кизару и Эзану, что сидя на диване, наблюдали за королем. Опять пялится на него, - думал Наваки, - не надоело им? Боже, просто мне уже надоела эта тишина.

Откинувшись на спинку стула, пока сосредоточенная Юкка, снова затянула время неверного хода игры на минут десять. Наваки, закинул ногу на ноги, обхватил себя руками. Взглянул на Рэнэсли, спокойно спросил со вздохом.

- Как, ты выбираешь души?

- Выбираю души? – оглянулся на него, - а как, по-твоему?

- Ну, все они похоже талантливые люди, хорошие...

- Все эти хорошие души, правда особенные. Их мысли достигают нереальности, что связывает их с этим миром. Еще, они все слишком мечтают, желают, хотя отрицают. Главное, все просто самоубийцы...

- Самоубийцы? – приподнял брови Наваки.

- Да, в этом мире могут жить, только те, чья жизнь оборвалась по любой причине. Они уже заранее относиться к этому миру, потому, я могу забирать их души. Где в их душах, мне нужно что-то возвышенное, так тебе не объяснить, иначе пустота другой души, только отравит меня тьмой. Сейчас, я просто выбираю тех, кто умрет и без меня, просто так кажется мне, благоразумней убивать...

- ?! Ого, в убийстве, оказывается, есть благоразумность?! – посмялся Наваки, - это твой самообман, чтобы ты знал. А они все, не были похоже на самоубийц...

- Смотри по глазам. Ник-то из них в открытую, в том не признается, хотя всеми силами, они только и делают, что намекают. Все ожидают, когда их спасут. Но, никто не спасает... - вздохнул Рэнэсли.

- Откуда тебе знать? Ты что, видишь в будущее? Может, кто бы нашелся, кто спас.

- Если бы нашелся, я бы тебя может быть остановил. А за пару часов до смерти, нет спасенья...

- Есть, даже за пять минут! – Ударил кулаком по столу, посмотрел на испуганную Юкку, улыбнулся ей, - ты уже сделала свой ход?

- Я же... - тихо прошептал Рэнэсли, огорченно смотря вдаль своего нарисованного неба, - не могу ждать до последней секунды, нет выхода... - тяжело вздохнул Рэнэсли, опуская руку с кистью, - все уныло и паршиво, и так без тебя знаю. Нашелся умник, судить меня решил. Тоже мне, словно знаешь, что я делаю не так, что говорю не так, живу не так, люблю не так, дышу не так... все, не так. Я бы умер, чтобы не быть. Я бы исчез, но не могу...

- ?!

Наваки приподняв брови, наблюдал как Рэнэсли, чуть запрокинул голову назад, закрыл глаза, словно готовясь упасть от внезапного сна. Сон... как явь прошлого. Невыносимое прошлое, что как - бы не было больно и смертельно, манило своей надеждой, стремлением, увидеть его лицо, услышать, почувствовать. Даже если отрешался разум, просто забывался, оживал в нереальной реальности прошлого...

«- Видишь как очаровательно, - посмотрел на него Вальмонт, протянув руку к его лицу. Рэнэсли, задержав дыхание с разрывом сердца, ожидал его прикосновение...», как громкий голос Наваки, словно ударом в спину, вырвал его из зыбучего наваждения...

- Шах и мат!!! – Нарочно заорал Наваки, чтобы Рэнэсли включился. От его крика вздрогнули все. Он, посмеявшись, посмотрел на Рэнэсли, что испуганно смотрел на него. Наваки просто приподнял брови, со вздохом отвернулся, взглянул на обиженную Юкку.

- Наваки! Я же девушка, ты бы хоть раз ради приличия поддался!

- Если, тебе вечно все будут поддаваться, ты просто никогда не научись играть. Глупо, выигрывать без наличия победы. Нафига, ты таскаешь эти шахматы с собой уже несколько дней, если играть не умеешь...

- Я научусь, - нахмурилась Юкка, - еще раз играем, я справлюсь в этот раз.

- Это скучно... - позевал Наваки, - тогда, играй хоть черными.

- Нет, я белыми хочу...

- Нет, играй черными... - перевернул доску Наваки, взглянул на Рэнэсли, что вздохнув, спокойно сказал, отвернувшись к картине.

- Черный цвет, выигрывает...

- Почему? – Удивился Наваки, смотря как Рэнэсли, вместо того, чтобы обвести камни, черной краской под цветами, чем занимался ранее, машинально, стал красить белый цветок лилии, черной краской...

- Черный цвет, - вздохнул Рэнэсли, если смешать все цвета, даже свет и тьму, выходит победителем, черный. Его, никак не получается осилить... - вздрогнул Рэнэсли, прозрев, резко убрал кисть от цветка, с сожалением, посмотрел на Наваки, что пожав ему плечами, встал из-за стола, – я все испортил... - вздохнул Рэнэсли, - ничего, уже не исправить...

- Сначала попробуй исправить, потом уже произноси приговор вслух. Не ли вы меня этому учили? – Взял кисть из бокала Наваки, отпустив ее в белую краску, осторожно, закрасил черный цвет лепестков, довольно улыбнувшись, выпрямился, прислонив кисть к губам, не в силах сдержать свою радостную улыбку, что так легко выиграл Рэнэсли, в простом споре черного и белого...

Рэнэсли взглянув на цветок, посмотрел на Наваки. Улыбнулся ему, где наоборот, Наваки мигом потерял временную радость, без мыслей, просто смотрел, как Рэнэсли, в первый раз, так искренне, по-настоящему улыбался ему.

Протянув руку, Рэнэсли прикоснулся большим пальцем к его губе, вытирая белую краску. Наваки покраснев, опустил ресницы, поджав губы, отвернулся, выронив кисть из руки. После, следом резко наклонился за ней, с размаху врезался лбом о стакан с водой, что стоял на стуле с красками.

Схватившись за ушибленный лоб ладонью, Наваки резко выпрямился, чувствуя как позор за свои глупые, неуклюжие действия, уже подожгли его лицо пламенем стыда. А Рэнэсли, приподняв удивленно брови, просто тихо рассмеялся над ним...

- Что случилось? – Проснулся Рицка, наблюдая, как Наваки, выскочил за дверь из очередного их дома, спрятанного в лесу от лишних глаз, – Рэнэсли?

- Просто, - посмотрел на него Рэнэсли, - Наваки, он не только мрачный, еще и смешно бывает...

- Ага, - прилег Рицка, потянулся со словами, - я как его лицо вспомню, почему-то всегда хочу посмеяться...

- Думаешь, у него смешное лицо? – Вздохнул Рэнэсли, присев за стол к Юкке, посмотрел на шахматы, - я имел в виду...

- Нет, он так, сам по себе, просто дурак... - пожал плечами Рицка.

- Он не дурак, - опустил ресницы Рэнэсли.

- Я же не в обиду, - посмотрел на него, - а вы не перегибаете палку ваше величество, его нельзя привязывать к себе, и себя к нему...

- Я нечего и не говорил, - взглянул на него, - отстань. Юкка, - перевернул доску Рэнэсли, - я буду играть белыми.

- Но... - нахмурилась девушка, - давайте, я белыми? Вы же сами сказали господин, что черные выигрывают...

- Ладно, - повернул доску, после опять перевернул ее обратно, еще раз перевернул, где девушка подняла на него озадаченный взгляд, вздохнула со словами.

- Ну, не решаетесь какими играть?

- Белыми... нет, черными... нет... белыми... - определился Рэнэсли, взглянув на картину, довольно улыбнулся, - да, белыми, я выбрал.

*

Наваки, отойдя от двери, прикурил сигарету, проворчал себе под нос, - смешной? Да, просто реально смешон. Только не смешно чего-то, противно... – присев на крыльцо, Наваки положил голову на колени. Отстранено наблюдал, как в зеленой траве ползают муравьи, желтая бабочка присела на белый одуванчик, что рассыпался от вмешательства в совой покой, плавно полетел белыми зонтиками вверх, к голубому небу. Проследив за ними голубым взглядом, Наваки, посмотрел на забытую сигарету в руке, выкинул ее в траву с мыслями. Я же хотел бросить курить. Кажется, здесь не уместен серый, дым из прошлого. Но я хочу домой..., - вздохнул, - вообще, хочу ли я правда домой? Обратно...

- Наваки, - открыла двери Юкка, - ты здесь.

- Здесь... - встал Наваки, - уже выиграла?

- Почему, выиграла?

- Рэнэсли даже ты выиграешь, он же, кажется, не вникает ни во что... - задумался Наваки, - похож иногда на наивного ребенка...

- Тебе кажется, - улыбнулась Юкка, - господин Рэнэсли слишком во все вникает. Только ему нельзя задумываться, он же теряется в реальности...

- Да, он болен, - усмехнулся Наваки, - я уже в курсе. Только, что это за болезнь?

- Ну... - пожала плечами, схватив руками белую косу, из которой пробивались, непокорные, кудрявые локоны, - если честно, он не признается. Рицка знает, но он нам тоже не говорит. Кизара обычно следит за Рэнэсли, она ведь любит его сильно...

- А он?

- Что?

- Любит ее?

- Рэнэсли нас всех любит, мы ведь семья...

- Но, она то хочет большего, - приподнял брови Наваки, - что ж молчит?

- Я не знаю, она стесняется, наверное, - взяла за руку Наваки, - идем, погуляем, пока есть время. Рицка сейчас с Эзаной пойдет искать новый дом, Кизара пойдет за лечебной травой для Рэнэсли. Этот напиток она часто ему варит, как успокоительное... - улыбнулась, - Рэнэсли пока хочет поспать. Идем, не будем ему мешать, пусть отдыхает.

- А... - протянул Наваки, оборачиваясь на дом, - ничего, если он останется один?

- До заката, наш дом даже не увидят, - улыбнулась, - сейчас, это самое безопасное место для нас. Призраки дедушек, спрятали нас в свете солнца.

- Что еще за призраки... - нахмурился, оглянувшись вокруг.

- Кири и Ири, - покивала, - они единственные здесь старики. Они служат верностью Императору, но помогают и Рэнэсли...

- Вальмонту служат? – удивился Наваки, - а зачем тогда помогать Рэнэсли? А если они обманут его?

- Наваки, но господин Вальмонт всегда защищает Рэнэсли... - вздохнула Юкка, - но, ему нельзя верить. Он может обмануть, если ты не заметишь, что он хочет, что-то сказать...

- Я тебя не понял... - вздохнул Наваки, смотря на светлый лес в цветах, аромат чистой природы проникал в душу, вызывал умиротворяющую улыбку, навивал покой на сердце. Не хотелось думать лишнего, только... думал Наваки: Вальмонт, я не забывал тебя не на секунду с нашей встречи, ложный Ангел наваждения. И совсем забыл тебя, как встретил Рэнэсли. Хорошо, что ты защищаешь его. Но теперь, я буду его защищать Рэнэсли.

- Наваки, - потянул его за руку Юкка, - ты меня не слышишь?

- Что?

- Ты как господин Рэнэсли, уже теряешься, - улыбнулась, – хочешь, покажу тебе чудо для тебя?

- Какое чудо?

- То, что здесь возможно воплотить в реальность?

- Попробуй, - присел в траву Наваки, уже потянулся за сигаретами, но тяжело вздохнув, передумал курить.

Наваки, смотрел как Юкка, подняла руки к небу, закрыв глаза, казалось, сжала в ладонях солнечный свет, сделав шаг назад, отпустила свет на землю. Где Наваки, распахнув глаза, увидел перед ней, белого, призрачного единорога, что смотрел в ее глаза, цветом чистого неба.

- Будь, свободен... - прошептал Юкка. Единорог, поднявшись на задние лапы, перескочил девушку в одном, невесомом прыжке, умчался вдаль, тая с потоком теплого ветра, превращался в облако в тихом небе, – тебе понравилось?

- Как у тебя так получилось?

- Мысли, здесь быстро воплощаются в реальность, особенно если верить. Ты сначала просто видишь невидимое, пока оно не проявиться в образ...

- Значит, все равно это нереально... - вздохнул Наваки, подходя к Юкке, посмотрел на красивое лицо девушки, улыбнулся ей, - ненастоящий был единорог...

- Но, ты же видел его своими глазами...

- Просто, видимый обман... - пожал плечами.

- Вот, и беда господина Вальмонта в том - же... - покивала Юкка, - если бы он не был таким, все было куда свободнее, реальнее...

- Что за беда?

- Не знаешь? Он же считает себя ненастоящим, нереальным... - пожала плечами Юкка, - слишком сам нереально идеальный, что в себя не верит. Ему, это не нравится...

- Не нравиться, быть идеалом красоты, владеть целым миром?

- Рэнэсли говорит, что ему скучно от того, что все слишком предсказуемо для него. Слишком он обожает все красивое, а сам не хочет быть частью этого очарования. Хотя, его если честно, трудно понять, если знать, как порой он ведет себя...

- Понятно, что ничего я не понял... - вздохнул, - но Рэнэсли всех и его красивее, потому он может расслабиться в своей не идеальности, ахаха... - чуть нервно посмеялся Наваки. Вздохнул, смотря на Юкку, что чуть приподняла бровь.

- Я видимо тогда угадала, когда сказала, что ты Наваки предпочтёшь Рэнэсли, а все говорили, кого-то из девочек.

- ? Ты это о чем?

- Кода выпустили тебя в семью, помнишь ту ночь венчания?

- ... - покраснел, - извращенцы, я был пьян... - отвел взгляд, - и при чем здесь Рэнэсли и мой выбор?

- Мы тогда так и не выбрали одного, и пошли соблазнять тебя все. Но ты выбрал Рэнэсли сразу, в него вцепился сам. А я только это поняла, когда ты сказал так уверенно, что Рэнэсли идеальный и нет его красивее... - чуть ухмыльнулась.

- ?! Да я просто так сказал...

- Ты обиделся?

- Нет, но хватит болтать эту ерунду уже..., - отвернулся Наваки, смотря вдаль, чувствовал теперь не их больными на голову падшими душами, а себя. Единственным, виновным, не правильным. Снова, чувство стыда придушило за гордо, хотелось даже заплакать.

Я... порочный, или просто хочу быть собой, настоящим? Где легко поддаюсь новому, будоражащим душу, захватывающим сердце, чтобы хоть на миг почувствовать себя выше от серой, банальной земли, в которой рано или поздно исчезнешь.

Все равно умирать, не хочется сожалеть о том, что просто не почувствовал жизнь в короткой реальности своего выживания в скуке однообразия, не тешиться воображением. Все равно, какой сюжет, главное этот самый миг, когда не сможешь оторваться от него, даже если за окном упало солнце.

И пусть осудят все, мне просто до звезды..., ведь так или иначе, все равно найдут, о чем судить. Так зачем, жить чужими словами, когда сам можешь говорить...

- Наваки... - обняла его за талию, - ты бы перестал стесняться любви, если на самом деле она тебе нужна больше всего в мире. Если отвергаешь единственное, в чем ты чувствуешь свободу, нужду, защиту, зависимость... то, как же, просто жить?

- Я, не стесняюсь... мне все равно. Плевать...

- Тебе не плевать, - улыбнулась Юкка, обняла Наваки крепче за талию просто с ощущением, что он, наконец, стал их семьей, раз влюблен, теперь они под защитой. Как ощутила, что ее кто-то схватил и отшвырнул от Наваки, удивленно посмотрела на рыжею девушку, что закричала.

- Пошла прочь от моего мужа! – словно удар по голове, раздался голос Ярики.

- Ярика...

- Наваки! Отойди от нее! – сжала кулачки Юкка.

- Сама пошла вон, - указала на нее рукой Ярика, - иначе, я тебя убью! Здесь нет твоего короля или этого волка, а ты мне не указ! Я прибью тебя! Наваки мой, мой муж!

- Был твоим, но вас развела твоя смерть. Теперь Наваки наш... - нахмурилась Юкка.

После, Наваки наблюдал, как две хрупкие девушки, вцепились в драку.

- Хватит! Перестаньте, - кинулся разнимать Наваки, - хватит, я говорю! – Разнял девушек Наваки, где Ярика, в порыве схватила его за цепь, закричала в истерики. – Идем домой! Я тебя никому, больше не позволю забрать у меня! Исполняй... - покосилась на Наваки, что опустив руки, выдохнул тихий стон потерянных слов. Голубые глаза поалели алым холодом, он ровно выпрямил плечи, смотря хладнокровным, угрожающе опасным взглядом нападения.

Юкка испуганно сдала шаткие шаги назад, Ярика перепугавшись своего же необдуманного поступка, сильнее сжала цепь, посмотрела на Юкку, что закричала ей.

- Ты недостойна его! Отпусти Наваки немедленно!

- Заткнись, - нахмурилась Ярика, - если придется, я вас всех убью, но Наваки не отдам. Я ненавижу вас, воры, убийцы...

- Сама-то кто? Гадина лиса, что украла тело человека, без согласия второй стороны, тебя просто Собиджи прикрыл, все это знают. А после ты и своего жениха Собиджи бросила, когда узнала от него о Наваки и включилась в игру Императора...

- Наваки, - сжала цепь обеими руками Ярика, - убей ее...

- Наваки... - Юкка подняла взгляд в его безразличный взгляд цвета крови, смотря, как он быстро поднял на нее пистолет, - Наваки... - вздрогнула от выстрела. Замерла, сделав последний выдох, упала от удара пули в сердце, исчезла в свете утреннего солнца, оставив после себя лишь мерцающий золотом браслет...

- Наваки... - прошептала Ярика, смотря на равнодушного исполнителя, дрожа, сжимая его черную цепь. Так стояла еще долгое время молчания, не зная, что теперь поделать со своей бедой. Не ждала, не думала, что так скоро придется стать преступницей, когда только стремилась к одному, просто быть рядом с ним. – Я знаю, ты меня слышишь... - заплакала Ярика, - много было лжи, неправды. Но поверь, я и Александр, мы настоящие. Мы не притворялись. Мы любим тебя... - зарыдала Ярика, паникующим взглядом, оглядываясь на тихий, солнечный лес. Все было легко, светло, летали бабочки, садились на ее яркие, рыжие волосы. – Я люблю тебя, всегда буду любить... - опутала голову Ярика, - как странно, один миг, а жизнь или смерть, все изменили... - привстав на цыпочки, Ярика поцеловала Наваки в губы, посмотрела на безразличное лицо без каких либо чувств. – Прости меня, я ведь так не хотела расставаться. Наваки, ты забудешь меня, я знаю. Но умоляю, не забудь нашего сына, он ведь где-то ждет нас, найди его и защити от всех...

Ярика отпустила цепь, где алый взгляд Наваки быстро посветлел в цвет неба. Он со вздохом, потянул руки за ее руками, схватив ее за запястья, протянув ей свою цепь.

- Нет, держись... - но, увидел, как ее руки уже обхватил светлый огонь, что плавно стал захватывать ее хрупкое, стройное тело, вспыхнув в рыжих волосах, словно ярким закатом в присутствии молчаливого рассвета... - Ярика! – Держал ее за руки, когда она стала вырываться, смотря с болью в его глаза.

Как тогда, проникал ужас воспоминания, года лиса сбитая машиной, смотрела в его глаза с любовью, горестью мучительной печали зеленых глаз. Невиновная душа, просто так хотела жить, доказать что имеет право на любовь. Хотела, чтобы и ей заметили как нужную. Притворялась, молчала или протестовала... в итоге, просто догорела...

- Прости меня, - прошептала Ярика. Когда Наваки отпустил ее руки. Ярика, развернувшись, побежала прочь к зеленому обрыву. Наваки побежал следом, поймал руками лишь растаявший алыми искрами пепел, сам сорвался вниз.

Прокатившись по склону, замер у чьих-то ног, со слезами на глазах, посмотрел на демонов, что в наличие шести грозных, мощных персон, удивленно уставились на него.

- Что смотрите?! – закричал Наваки, - твари, я вас всех ненавижу! Что надо от меня? Убить? Да я сам вас убью! Чтобы вы глупые... - встал на ноги Наваки, - больше не хотели никого убивать...

- Это же Исполнитель, - усмехнулся демон, скорее потянулся за его цепью. Откинув цепь за спину, Наваки выстрелил в него. Вздрогнул, когда другой демон, выбив пистолет из его руки, ударил кулаком в лицо.

Упав на землю, он уже видел, как схватились за его цепь. В порыве вынул кинжал из кармана, вонзил демону в шею, схватив пистолет, выстрелил в упор другому. Горячая кровь брызнула в лицо. Сжав зубы, резко посмотрел алым взглядом, как убегаю прочь другие две души демонов. Прицелился в одного, выстрелил ему голову. Другой, повернувшись, закричал, закрываясь руками.

- Не стреляй! Я не хотел сражаться с тобой, я не хотел... - на том умолк демон, получив пулю в сердце. Наваки прорычал, вытерев слезы с глаз, размазал чужую кров по лицу. Простонав, упал на колени, подняв лицо к небу, посмотрел, как побледнело солнце, словно на мир беззвучно пришло затмение без наличия черной тени луны. Задрожали облака, казалось тряслась сама земля. – Ааа!!!! – Закричал из-за всех сил, после равнодушно принял в ответ тихую, немеющую дрожь души.

Один миг, - думал Наваки, - и вся жизнь свернула с пути за крутой поворот. Всего мгновение в обманчивом затишье, и ты другой, или кто из-за тебя, уже не здесь. Судьба, какое неразделимое значение, когда чья-то жизнь, просто стала частью твоей жизни.

У другой души все отнял, словно она жила напрасно, или просто жила пока ты ее не убил. Так не честно, ведь ник-то не имеет право решать судьбу другого. Ярика, мне только молчать на твое бездыханное молчание в ответ, потому, что просить прощение не имею право...

Встав, шатаясь, обошел большой склон, молча, пошел обратно к дому, где по пути подняв браслет Юкки, положил его в карман.

Закрывая лицо ладонью, плакал без остановки до самой двери. Где не сразу открыл двери, в теплой комнате было пусто. Пройдя к креслу, уже хотел рухнуть в него без сил, но отскочив от него словно от огня, подошел к камину, просто лег на пол, уронив пистолет из безвольной, слабой руки.

Прижав колени к груди, закрыл голову ладонями. Просто замер, слушая, как горит огонь в камине, чувствовал как паника и вина, что ведет его к последнему шагу с обрыва, уже придушила саму душу.

Умереть, думал Наваки. Я хочу, исчезнуть, застрелиться или еще кого убью. Я себя не контролировал... - посмотрел в шоке и на пистолет, ощущая, как уже слился с чужим миром иллюзий и он давно стал шокировать своей повседневностью правды...