Господин не мирных дней...

Тишина становиться удушливой болью. Слишком тихо, но хочется закрыть уши и больше не чувствовать ее звенящего проникновения в твою тяжёлую, больную голову.

Руки не поднимаются, все тело отказалось от любых движений. Лежать в постели, только смотреть, как за занавеской сменяется день ночью, дождь снегом. Не о чем не думать, убивать любую неясную мысль пустотой...

- Папа... - приоткрыл двери спальни Александр, посмотрел в полумрак.
Знал, что отец лежит в постели, не видел, как Наваки закрывает глаза при вторжении сына в его уединение неподвижности уже четвертый день с момента, как он рухнул в кровать, потерялся из жизни...

Вздохнув, Александр закрыл двери. Пройдя обратно в зал, нашел на стуле его курточку, запустив руку в карман, достал пистолет, положил обратно.
Найдя во внутренним кармане сотовый телефон, достал его.
Залез на высокий стул, на ощупь нажал первый, попавшейся вызов, где ему вскоре ответил Шики, старый повар кофе Наваки.

- Александр? А почему ты звонишь, чего случилось?

- Простите, я случайно нажал на кнопку, все нормально...

- Ну ладно. Кстати как там родители?
Наверное, теперь некогда кофе заниматься, может Наваки уже ресторан себе собирается купить? Передавай привет, да пусть хоть зайдет, дела проверит.

- Хорошо, я передам ему вашу просьбу, досвидания, - отключился Александр, нажал следующий вызов, со вздохом услышал нужный голос, - Собиджи!
Ты нам нужен очень, приезжай домой...

- Что случилось с тобой? Где папа?

- Папа не встает с постели, он сильно заболел, даже не говорит со мной. Мамы нет уже давно.
Папа сказал, что она поехала с тобой, потом сказал, что она уехала в гости к родителям.
Теперь нечего не говорит, только лежит в постели.
Еще приходил человек, он сказал передать папе, что срок выплаты за дом уже прострочен давно, и если он не заплатит взнос, его выгонят на улицу.
Я сказал папе, он все равно не отвечает...

- Не плачь, - вздохнул Собиджи, слыша, как Александр шмыгает носом, уже готовиться разрыдаться. – подожди немного, сейчас я приеду, помогу.

- Спасибо... - услышал гудки Александр, отпустив телефон на колени, поник худенькими плечиками, вытер слезы со щек. Просидев так минут десять, соскочил со стула, побежал открывать двери.
Собиджи, войдя, погладил мальчика по черным волосам, взяв его за руку, спокойно провел к столу. Поставив пакет на стол, достал бутылку молока и булочку, со словами.

- Вот, покушай. Я догадываюсь, он тебя даже не кормил...

- Папа болеет. Скорей бы мама вернулась, мама... - заплакал Александр.

- Ты покушай, - присел Собиджи, вытер слезы с его щек, улыбнулся, – а я пойду к твоему папе, постараюсь вылечить его...

*
Подойдя к двери спальни, Собиджи оглянулся назад. Здесь мир, в его глазах был в бледных тонах, он хорошо различал любые предметы. Видел все вокруг себя, словно через мутное стекло в холодных оттенков синего, кроме одного. Собиджи не видел Александра, что сидел за столом, кушал булочку. Как совершенно не видел любого живого человека, пока тот не умрет. Собиджи видел только свободные, живые души от своего тела...

- Наваки... - приподнял удивленно брови Собиджи, видя как в постели, уткнувшись в подушку лицом, неподвижно лежал его друг детства. – Ты, что... умер? – прошептал высокий парень в белой одежде, с заплетенными в длинный хвост, темно серебряными волосами.
Подойдя к кровати, скользнул взглядом по чернеющей в его взоре цепи, что валяясь на кровати, кончалась на полу. – Похоже, что нет. Это иное, ты просто уже за гранью... - тяжко вздохнул, присел на край кровати.
Потянул руку к его волосам с мыслью, что впервые увидит его лицо.
Я всегда, мечтал увидеть тебя Наваки, от чего становиться не по себе.
Я уже забыл, что значит так волноваться... - Наваки, посмотри на меня. – Позвал Собиджи, скользнув пальцами по черным волосам, что, торчали в разные стороны, разбросанные на белой подушке. – Ты меня слышишь?

- Собиджи, я не хочу говорить... - еле внятно прошептал Наваки, подав первые признаки жизни. Почувствовал спустя пять минут, что друг так и сидит в ожидании, неохотно повернулся на бок, уныло и сонно посмотрел на Собиджи, что чуть улыбнувшись, осмотрел его лицо, вздохнул со словами.

- Я помню, говорили, что ты красивый, они не соврали.
Правда, ты очень красивый Наваки, больше чем о том говорит любой.
Только смотря на тебя, не понимаю, как с твоим очарованием, добрым сердцем и красивым, милым лицом, можно быть таким нелюдимым и вредным человеком?
Тебе совсем не идет роль дерзкого характера...

- Мне плевать, - закрыл глаза, снова повернувшись на живот, уткнулся лицом в подушку, где спустя мгновение резко поднял голову, приподнялся на руках, смотря ошарашенными глазами на Собиджи. – Ты что, видишь меня?! Ты разве не слепой?

- Слепой не слепой... - улыбнулся, - относительно, если так можно объясниться.
Думаю с тобой можно говорить о тайном, раз ты уже попал в его сети.
Ты сейчас на границе миров, не там не здесь, - покачал головой, взяв в руку его цепь, усмехнулся с иронией в словах, - я не ожидал, что им, будешь именно ты.
Вот только, к моему сожалению, они нашли тебя быстрее, чем я. Просто я даже не подумал, что им будешь именно ты...

- Кем им? И вообще, что за фигня? – присел Наваки, сосредоточенно глядя на Соби, что встав, присел на стул, взял со стола тетрадку, в которой когда-то Ярика писала важные дела на завтра.

- А, где Ярика?

- Умерла... - поник Наваки, снова упал на подушку, не моргая, уставился в потолок, словно его только подстрелили, или он вспомнил, что отказался от любых движений.

- Ясно, - разочарованно сказал Собиджи, - а твой сын, тоже умер?

- Ты с ума сошел? – Повернул голову, - он жив! Где-то... здесь... - покосился на дверь, после присев, отпустил ноги на голый пол, хмуро осмотрел Собиджи, кивнул ему. – Я бы хотел ясности. Ты почему вдруг прозрел? И, что за бред про не там и не здесь...

- Тебе не радует, что я вдруг вижу? Ах да... - сложил руки на груди, откинулся спиной на деревянную спинку стула, - тебя ведь даже не радеет, что я жив, что там говорить...

- Знаешь, ты глупости говоришь. Я рад, что ты жив. Только прости, не собираюсь устраивать праздник по этому поводу.
В общем, иди домой.
Я хочу, остаться один. У меня и так разум помирает, не хочу, чтобы ты его мне добивал...

- Хочешь, не хочешь, а придется добить тебя... - покосился на Наваки с ухмылкой, - в смысле, просветить в суть дела, раз ты в центре событий...

- Каких, событий? Что происходит...? - поник плечами, посмотрел в окно, поджав губы, покачал головой, - да что вообще происходит со мной и этим проклятым миром?!
Я не хочу, вникать ни во что, хочу просто жить нормально...

- Я думаю, ты успел пожить нормально с Ярикой и Александром.
Не могу тебя судить в данном времени происшедшего, потому что не знаю, виновен ты сам, или все из-за того, что ты стал исполнителем.
Может одно другому не помешало?

Не смотри так на меня Наваки, ты просто слушай, может, хоть что-то поймешь для начала.
Я раньше думал, что ты просто очередная душа, с которой играет Император, раз он отдал тебе душу лисы, где в итоге ты сам правил всей исходной жизнью для себя и своих родных. После любой итог был бы по твоей вине, по его завершение твоего места в жизни.

Но здесь, похоже, все сложнее... - со вздохом посмотрел на его ошейник, - и теперь сложнее для нас, моей цели.
Ты Наваки, прости, но ты «собака Императора», тот, кто служит ему верно и преданно, исполняет его любые приказы, находится всегда подле него, чтобы не только помогать ему, но и защищать, всего и не сказать так скоро.

Не представляю, почему он выбрал тебя, или как ты добился такой участи чести? Впрочем, все равно все пошло не в ту сторону, потому, что на тебе не тот ошейник, что должен быть.

Похоже, тебя украл Рэнэсли, и служить тебе придется пока ему, а не Вальмонту.
Жаль, что все так вышло.
Но, может тебе даже повезло, раз Рэнэсли тебя просто не убил.
Он всегда убивает личный псов Императора, кажется иногда, это цель его жизни, где причина его настойчивости так и не понятна мне.

Понимаешь, - вздохнул, - я рассказываю тебе про мир душ, всех душ до одной, что покинули мир живой как говорят.
Но там мир тоже не мертв, еще как жив и многочислен своим разным населением.

Этот Мир находится прямо здесь, везде, просто его невидно живым, как им не видно вас, кроме некоторых особенных, королевский душ, им подвластно многое.
Например, Рэнэсли, он король своего клана темных душ, враг и главный вредитель.
Вампир, что питается кровью душ, где погибая, жертва, умирает и становиться просто его тенью под ногами, от чего зависит и его сила, управление темой...

Ему не все души нужны, не все доступны, убивать живых он не может, а души ему нужны,... иначе он просто умрет, как и все его слуги, которые он редко выбирает, часто теряет.
Он на самом деле не любит компанию, король предпочитает одиночество.

О короле Рэнэсли слишком долго говорить, как и догадываться о том, что мы сами не знаем.
Могу сказать, что он больной на голову и опасный, остальное все сам узнаешь, раз стал его слугой.

Представляю, сколько теперь душ благодаря тебе будут в его распоряжении... - отвел взгляд Собиджи, - и мои планы меняются. Я думал, что найдя исполнителя Вальмонта, попрошу позвать его.
И так, наконец, мы найдем нашего Императора Вальмонта.

Но, ты теперь его не позовешь, тебя уже посадили на цепь.
А снять ошейник сможет твой настоящий хозяин, а не только твой вор Рэнэсли.
Вот только, пропал господин Вальмонт уже давно, без него мир душ совсем обнаглел.

Я пришел в этот мир, потому как Император сказал когда-то, что опять пришлось менять пса.
И пес попался.... - покосился на Наваки, тот неподвижно, не моргая, смотрел на него. – Ох, прости Наваки.
Наверное, я непонятно объясняюсь, не люблю говорить лишнего и вообще что-то рассказывать.

Понимаю, что сваливать столько нереального и непонятного на незнающую, и так страдающую душу, это трудно.
Ведь ты просто не поймешь все сразу, потому, как правду нужно проживать.

Главное сейчас для тебя, быть сильным... - улыбнулся, - не ошибиться, чтобы жить.
Мне придется искать Вальмонта без тебя.
Когда он найдется, я скажу ему, что тебя украли, он вернет тебя, себе.

Не знаю, где тебе будет спокойнее, но точно не в руках Рэнэсли.
Ведь теперь, тебе придется служить ему, раз на тебе его ошейник.
Я ничего не могу поделать, потому как никто в мире душ, не заставляет и не принуждает.

Если ты сам выбрал путь, то придется по нему пройти.
Там слова назад не берут, не забывают. Неважно, что тебя украли. Важен твой выбор, все твои мыли до последний.
Но, даже если ты сам выбрал Рэнэсли, то Вальмонт все равно может тебя вернуть, если сам того захочешь, ведь ты замена его пса, в тебе теперь его душа...

Это душа значиться силой, что переходит от одного к другому, я не заметил этого раньше в тебе, просто ты был человеком.
И сейчас человек конечно, но благодаря этому ошейнику ты попал и в наш мир, где я теперь, хорошо вижу тебя Наваки.

Я хочу тебе помочь, но мне нужно подумать, как это сделать, ведь Рэнэсли трудно обойти в игре. Только Вальмонт его присмиряет, или он сам, сдается перед ним, не знаем эту загадку печального вампира душ... - вздохнул Собиджи. Посмотрел, как Наваки поднялся на ноги, спокойно взял со стула белую рубашку, надел ее поверх черной футболки, стал медленно застегивать пуговицы, смотря в пол. – Прости за такую правду.
Ты, наверное, даже не понял, что я мертв?

Я вырос в мире душ, у меня свое место там, своя работа, если можно так сказать.
Ты все узнаешь, уведешь, если захочешь, или тебя приведет туда твой новый или временный хозяин.

В этой жизни все зависит от души, что посеешь, то и пожнешь, как говорят.
В твоем случае избранного судьбой или простой случайностью, немного иначе.
Потому, как ты несвободен Наваки в мире душ, когда все остальные совершенно свободны, сами решают, как им жить, кого слушаться или нет.

Где ты теперь точка отвода все этой грозы чувств и системы жизни для всех, единственный, кто подчиняется приказам, солдат свободного мира.
Наверное, я часто извиняюсь... - пожал плечами, - но прости, если скажу, что если догнали, не уйдешь.

Если посадили на цепь, не сбежишь. Ты попал в мир, где даже мысли буквально материальны, особенно твои на беду тем, кто попадаться на твоем пути или будет связан с тобой судьбой.
На радость тому, кто будет руководить тобой.

Ты себе и представить не можешь, что это за мир, и как в нем трудно жить.
Еще не знаешь, какая в тебе сила Наваки, потому, она должна быть в нужных руках.
Ты сейчас опасен для всех живых или мертвых.

Опасен, даже для тех, кого любишь и никогда не обидишь, но сделаешь это если вовремя не остановишься, не поймешь, как правильно спастись.
У тебя один выход, найти своего хозяина, стать его исполнителем, как было изначально суждено.

Я не могу тебя заставить жить как мне угодно и выбирать, что хочется мне. Я могу лишь помочь тем, чем смогу сейчас.
А сейчас, я прошу тебя, отдай мне Александра, я уведу его от тебя для его же спасения.

А ты Наваки, просто уже иди по той дороге, что протянулась на твоем пути.
Мы, будем стараться забрать тебя с неверного пути, вернуть.
И там, я буду надеться, что ты сможешь выжить, сможешь спастись даже от нас, от меня... - вздохнул, - потому, что если ты начнешь нарушать правила, станешь преступником для нас.

Теперь, когда другие короли душ, узнают, что тобой владеет король Рэнэсли, будут стараться убить тебя, как и мы, личные души Императора.
И сейчас, пока еще никто не знает, что ты враг, я отпускаю тебя по старой дружбе.

Беги, терпи своего Рэнэсли, пока хватит сил.
И просто надейся, что все не так печально как я тебе наговорил, ведь возможно все будет благополучней, кто знает?
Может, господин Вальмонт не сегодня, завтра заберет тебя, и тебе станет безопасней и спокойней жить.

Но, Император пропал..., жаль никто не знает где он.
У Вальмонта слишком много опасных врагов, где он без тебя слишком беззащитен.
Наваки, если Императора убьют, умрут большинство связанных с ними душ.
Это примерно из ста, останется всего одна или две чужие души, а их у него не сосчитать...

Ты ему очень, нужен, как он нужен тебе. Может, ты чувствуешь, как хочется к господину Вальмонту? Доверяй своим чувствам, и скорее найдешь его сам. Есть еще много значений для вас.
Но было так всегда, хозяин и его собака.

Почему собака? Не могу сказать, сам все поймешь, если захочешь, такова жизнь.
Сейчас твоя жизнь, врагу не пожелаешь. Где даже я, враг тебе, пока ты оружие в руках умного, опасного врага.
Я лишь хочу помочь, пока есть такая возможность.
Ты не безразличен мне Наваки, потому позволь уберечь того, кто дорог тебе.

Ярику ты уже потерял, а случайностей не бывает, если они поворачивают судьбу в другую жизнь. Отдай мне своего сына, я спасу его...

Обмотав цепь вокруг шеи несколько раз, Наваки холодно взглянул на Собиджи.
Молча, обошел его, не оборачиваюсь, открыл двери, где походя по залу, нашел ботиночки Александра. Посадив его на стул, стал обувать сына.

- Папа, мы куда пойдем?

- Пойдем, погуляем, - тихо ответил Наваки, надев на Александра белую курточку, голубую шапочку. Встав, обернулся на Собиджи, тот стоял позади, наблюдал за ним. Отвернувшись, Наваки взял куртку со стула, одев ее, присел, стал обуваться.

- Наваки, - позвал, - так ты отдашь мне Александра погостить?

Встав, Наваки взял сына за ручку, пошел к двери, где вздрогнул, когда Собиджи, оказался рядом с ним без лишних движений, закрыл рукою дверь.

- Наваки, лучше послушай моего совета, и не отказывайся от моей помощи. Я только раз предлагаю, после просто будет поздно...

- Собиджи, - дернул на себя дверь Наваки, - ты только одно реальное мне сказал в своей ненормальной истории, это то... - усмехнулся Наваки, - что опасно со мной связываться...

Собиджи молча, наблюдал, как скрылись вниз по лестнице Наваки и Александр.
Вздохнув, прошептал с иронической усмешкой в пустоту.

- И, правда, с тобой одни проблемы Наваки. Хоть одно радует, Рэнэсли сам еще натерпеться с такой непокорной душой, как говорил господин Вальмонт, дерзкой псиной...