Господин не мирных дней...

Когда себя нашел, не помню.
Упал на каменное дно, разбился. Оступился?

Нет, сам сделал шаг с края своего счастья. Может, думал, удача меня не покинет.

Думал, позволено все? Думал...

Слишком много думал. Сам себя увел к пропасти, теперь приходиться терпеть свою ошибку. Ошибки... на них не учится, терпят, если они слишком глубоко ранили сердце. Травят ядом, смеются над тобой и плачут.

Кажусь, себе жалким... хочу все исправить, перемотать назад. Стереть, словно ластиком написанное грязным карандашам поганое преступление для себя, своих любимых.

Нет прощенья, и что хуже, эта перемотка назад, вызывает не только позор для себя, но бесконечный повтор вспышки жизни, где мое тело становиться главным врагом себе самому. Наслаждается воспоминанием в тот момент, когда душа паникует и отрицает со страхом в сердце все запретное...

- Господи... - Наваки пытался перерезать острым ножом ошейник на своей шее, где все его попытки снять собачию упряжку в течение часа оставались тщетны.

Руки онемели, просто повисли в безнадёжности вдоль туловища, нож упал со звоном на мраморный пол в ванной.
Смотря в свои глаза, не заметил, как они округлились в шоке перед воспоминанием пережитого этой ночью.

Хотел закрыть лицо ладонью, поспешил так, что врезал сам себе по лицу, простонал не от боли пощёчины, просто душа возмущалась таким поступком.
Я извращенец... покачал головой Наваки, после подсмотрел на себя из-за пальцев руки, все ещё прижимая ладонь к лицу.

Скользнул взглядом по обнажённому телу до пояса, все исполосованное покрасневшими царапинами, посиневшими синяками и засосами. В придачу шею сдавил черный ошейник с болтающейся, тяжёлой цепью до самого пола.

Но это не тот ошейник, который мне предлагал Вальмонт.
Твари! Хотят сделать из меня собаку, ненавижу!
Себя больше всех, терпеть уже не могу... - продолжал страдать мыслями, повернувшись к отражению спиной, надел рубашку.
Накинул кожаную куртку, застегнул высокий воротник до самого подбородка, скрывая свою новую деталь украшения на шее.

Обмотав цепь вокруг талии, закрепил ее за кожаным ремнем черных джинс.
Повернувшись из-за плеча, с унылым видом, тяжким вздохом, мельком осмотрел себя с ног до головы, замер.

Разве... - подошел ближе к зеркалу Наваки, заглянул в свои голубые глаза, где вокруг черного зрачка обнаружил ярко янтарно-алое  солнышко, вздрогнул от мысли вслух.

- Так и было?! Я не помню... - убрал прядь растрепанных волос за ухо Наваки, чувствуя, как земля уходит из-под ног... - кажется, - закрыл глаза Наваки, - схожу с ума...

Нет, мне просто показалось.
Резко отвернувшись, вышел в коридор гостиницы, огляделся по сторонам.
Никого. Тишина, и когда они ушли? Помню, сказал мне он... до скорой встречи.
Нет уж! Я лучше застрелюсь, чем снова встречусь с вами.
Кажется, при встречи просто отдам Богу душу от стыда.
Нет... не Богу, самому теперь Дьяволу. Гореть мне в аду, кошмар...

*
- Наваки... - Ярика встретила в дверях испуганного, покрасневшего до глубины души мужа. Видя насквозь его сожаление и предательство в глазах, что он быстро отвел в сторону окна, смотря, как на белом подоконнике рассвет мерцает бликами, осеннего солнца ноября, – Наваки... - повторила Ярика, поставив руки в боки, поражала угрожающим взглядом мужа. – Где же ты всю ночь был? Скажи ка мне...

- Я... - пожал плечами, сделав неуверенный шаг вперед, посмотрел на Александра.
Сынок, сладко потянувшись в постели, перевернулся на живот, обняв подушку, продолжил видеть утренние сны спокойствия, – уснул в ванной комнате, - посмотрел в глаза жены, - прости меня Ярика, я напился ведь, так случайно, не специально. Прости, - отвернулся, - я опять виноват...

- Ладно, что теперь поделаешь... - тяжело вздохнула, подойдя к Наваки, стала расчесывать ему спутанные волосы расческой, приглаживая ладонью непокорные пряди черного цвета.
Наваки чуть пригнувшись под ее невысокий рост, молчаливо рассматривал ее лицо, милые конопушки на бледных щеках, рыжие волосы, распущенные по плечам.
Какая красивая... думал Наваки, ведь такая красивая... но почему я... - покраснел. Отведя взгляд, увидел в воспоминание, как его поцеловал красивый Рэнэсли, что все тело онемело.

- Я хочу домой... - опустил ресницы Наваки, надув губы, словно обиженный, расстроенный ребенок, готовый разреветься с криком о помощи, – поехали, домой, прямо сейчас... - обнял Ярику, крепко прижал к себе, чувствуя, как страшно горит и болит все тело, сердце...

- Да, я буду рада. Так домой хочу, - погладила по спине рукой, - мы вернемся домой, и все будет так, как прежде.
Я ведь не заставляю тебя бросать музыку и петь, просто прошу сделать перерыв, чтобы мы могли побыть наедине.
Чтобы ты уделял внимание мне и Александру, потому что нам, ты очень сильно нужен любимый. Без тебя, не будет нас.
Пожалуйста, оставайся с нами навсегда...

- Конечно, я останусь с вами навсегда. Перестань говорить так, словно я могу уйти от вас.
Я скорее умру, чем буду жить без вас.
Прости, что вел себя как дурак. Обещаю тебе любовь моя, что больше не буду себя так вести...

- Папа, - сел в кровати Александр, почесал чернее кудряшки помятые после сна.
Оглядевшись светло голубым взглядом по светлому залу. Отпустил ресницы, улыбнулся, когда почувствовал, как отец обнял его.

Прижав к себе маленького сыночка, Наваки уткнулся в его плечико лицом, из-за всех сил старался не заплакать.
Проклиная себя в мыслях, клялся, что больше даже не вспомнит этой ночи. Скорее, нужно снять этот ошейник. Думал Наваки, но как же его снять...

***
Собрав две сумки из вещей, Ярика сбежала вниз по лестнице.
Выйдя на прохладную улицу желтой осени, быстро прошла мимо компании молодых девушек, фанатки караулили ее мужа с утра пораньше.

Закинув сумки в багажник, Ярика бегом вернулась в гостиницу.
Взяв на руки Александра, посмотрела на Наваки.
Он, быстро одел, на голову капюшон полосатой куртки, застегнул воротник, что окончательно придушил его за шею.

Тяжко вздохнув, взглянул в отражение на Ярику, она резко увела взгляд в сторону, казалось, смутилась бледным испугом на лице, не оборачиваясь, поспешила к двери, поторопила мужа.

- Идем любимый, нам еще успеть скрыться от твоих поклонников на улице. Правда, слишком многие любят тебя...

- Я тебя люблю, - пошел следом, - плевать на остальных.

- Я знаю, - обернулась с улыбкой, - давно ты мне в любви не признавался. Спасибо, мне стало легче на душе.

- Хочешь, буду говорить про любовь к тебе, каждый час? – Догнал на лестнице жену Наваки. Взглянув на Александра, осторожно взял его на руки, посадив на правую руку, взял жену за руку, улыбнулся на слова Александра.

- А мне говори, через каждые полчаса, или нет... - отвел в сторону невидящий взгляд, - через каждые пятнадцать минут, договорились?

- Договорились, - улыбнулся Наваки, подумав про себя. Боже мой,... улыбаюсь, как мне не стыдно? Нет, стыдно!
Какой позор, на сердце больно, так погано мне еще никогда не было. Что я скажу Ярике дома, когда она увидит отпечаток предательства по всему моему телу?
Я же месяц заживать от этого кошмара буду, и никогда теперь не заживет мой покалеченный разум! Сам виноват, кажется... все это из-за Вальмонта!
Существует он или нет, но ошейник уже нацепил животное! Ненавижу его, это все он, заставляет меня поступать так, как я не хочу...

Посадив Александра на задние сиденье, Наваки обернулся уже в толпе визжащих поклонниц, что тянули ему свои блокнотики и его портреты для автографа.
Взяв несколько, Наваки быстро расписался, не поднимая взгляд на малолетних девчонок.
Скорее сел за руль, завел черную иномарку, со скрипом колес рванул прочь, словно сбегая с места преступления на всех газах.

- Наваки, ты слишком разогнался, – покачала головой Ярика, вздохнула, когда поймала на себе испуганный взгляд Наваки.
Он быстро сбросил скорость, прошептал, смотря в листопад, падающий на встречу по пустой дороге.

- Прости, я просто... - снова вздохнул Наваки, - ладно, забудем. Скажи, что приготовишь дома на обед? Может, просто пожаришь картошку?

- Все, что пожелают мои мужчины, - улыбнулась Ярика, - можем и Собиджи пригласить?
Он звонил вчера, передавал тебе привет.

- Собиджи... - нахмурился, - не хочу его видеть, без него обойдемся...

- Зато он хочет тебя видеть, но не может. Хватит плохо думать о нем, поверь, Соби именно тот, кто поможет, если не наоборот.
Потому, его нельзя обижать...

- В смысле? – покосился на нее, - мне все равно на Собиджи.
Я даже говорить о нем не хочу, обижать тем более.
Что за глупость... - тяжко вздохнул, отпуская взгляд на спидометр машины, удивленно приподнял брови. – Бензин в порядке, что за хрень... - сдал на обочину Наваки, поймал на себе неодобрительный взгляд жены.

- Не ругайся, говоришь, что попало при сыне. Что за глупый Наваки... - покачала головой Ярика, - сам сказал, что в любви признаваться будешь через каждые пятнадцать минут, так заменяй слова нужными, а не глупостью своей...

- Хорошо, - почесал ногтями волосы, взглянул на пальцы с мыслью, что когти пора постричь. – Я люблю тебя жена.
И тебя люблю, - обернулся на Александра, потрепал его пятерней по голове, - сыночек. Люблю вас, – улыбнулся, вышел из машины с целью залезть в капот, проверить неполадки, из-за чего машина просто глохла на ходу. – Вот дерьмо... - вздохнул Наваки, нервно закрывая капот, медленно опустил взгляд на правую ногу, где белым ботинком, вступил в коровью лепешку. – Действительно... - поморщился Наваки, - дерьмо... - подойдя к багажнику, достал черные сапоги, где усевшись на капот, стал переобуваться.

- Вляпался, значит, - улыбнулась Ярика, подойдя к Наваки, откинула за спину, длинную до пояса, рыжую косу.
Посмотрела со вздохом на дорогу, где все чаше стали проноситься машины.

По ту сторону идущих в ряд магазинов, по тротуару среди прохожих. Ярика, бледнея на глазах, увидела идущих впереди двух парней, где один был облачен в черную одежду, в цвет черным волосам. Другой в белом, похожий на эльфа с картины мистического художника.
Позади них плелись три шикарных девушки, беззаботно болтали, не обращая внимания на мимо проходящих мужчин, у которых глаза готовы были треснуть от такого ведения идеальной красоты.

- Да, вляпался... - усмехнулся Наваки, взглянув вдаль на темнеющее тучами небо, - будет дождь, может гроза.
Я в детстве, боялся грозы, казалось мне... - посмотрел на Ярику, что резко перевела на него взгляд, улыбнулась мужу. – Если честно, то я трус, наверное.
Боялся, что в меня попадет молния, и я сгорю на месте... - посмеялся Наваки, - вот и дождь... - подняв лицо, почувствовал, как заморосил мелкий дождь, спрыгнул с капота, когда его спеша потянула за рукав Ярика.

- Скорее Наваки, прячемся в машину. Сейчас как ливонет...

- Да ладно, успеем скрыться. Может, купить, чего поесть, потом попробую машину завести, может она уже отдохнула? – Посмеялся, тяжко вздохнув, огляделся по сторонам, - Александр ведь не ел с утра, я дурак не подумал...

- Дома покушаем, поехали... - тянула его в машину Ярика, где крепче сжала его руку, смотря, как Наваки окаменел на месте, растерянно уставился на компанию по другую сторону дороги, где блондин, присел на скамейку у магазина, ел мороженное на палочке.
Рэнэсли остановившись, махнул ему рукой со словами.

- Наваки, иди ко мне.

- Наваки, не ходи к ним... - потянула его за руку Ярика, – пожалуйста, поехали...

- Но... - схватился рукой за шею Наваки, - я на пять минут...

- Зачем, это твои хорошие знакомые? – Нахмурилась Ярика, - на них только раз взглянув, можно погибнуть от их наглости и вообще... они ужасные просто!

- Он очень красивый, - прошептал Наваки, не обращая внимания на свои слова.

- ...

Наваки думал про себя, что ему нужно снять этот поганый ошейник! Может у того белого есть ключ, ведь это он нацепил ошейник на него, закрыл замок.
Не помню, все слишком быстро произошло.
Боже мой... бледнел и синел Наваки, как же мне стыдно, я хочу исчезнуть с глаз...

*

- Он что-то не идет... - нахмурился Рэнэсли, взглянув на блондина, что облизнув мороженное, просто пожал плечами, – Рицка, ответь мне на один вопрос. Почему ты ешь? Заболеешь ведь после...

- Я просто так, решил попробовать... - вздохнул с улыбкой оборотень белый волк, - так, просто...

- Просто так, ничего не бывает. Ну ладно, не будем говорить просто так. Скажи, лучше, не слишком ли у нас жестокий план...

- Нормальный план, - встал Рицка, посмотрев на Наваки, - хотя кажется с ним не так легко все выйдет.
Взгляд у него, явно опасный, несмотря на то, что душа его так падка на грех.
А вообще, уже скорее хочется начать играть в судьбу, надоело этот унылый городишка, с холодным солнцем...

- Унылый городишка с холодным солнцем, похож на Наваки... – наблюдал темно янтарным взглядом за Наваки через дорогу, - где и смотреть тошно, и в тоже время не отвести взгляда.
В нем есть все и ничего, не понять все его мысли, хотя очевидны мечты.
Ненавижу мечты, проклятая зависимость... - замер Рэнэсли, не дыша, смотрел широко открытыми глазами в хмурое небо, что стало теряться в глазах.

- Господин Рэнэсли, милый... - улыбнулась Кизара, красивая брюнетка, приобняв за плечи своего короля, провела ладонью по его гладким волосам, - ты говорил о Наваки...

- Ах, да, - только моргнул Рэнэсли, видя, как Наваки уже толкает в машину Ярика, громко крикнул приказным тоном, - Наваки! Сюда иди, немедленно...

- Может его так забрать? Все-таки... - вздохнул Рицка, вздрогнул, когда Рэнэсли резко обернулся на него.

- Как забрать!? Пусть сам прейдет...

Наваки взявшись рукой о крышу машины, резко развернулся, взяв за плечи Ярику, быстро сам посадил ее на сиденье машины.

- Всего на пять минут, жди меня. Я быстро, - отвернулся Наваки, сделав вдох с мыслями.
Я не боюсь их, мне только забрать ключ.
Здесь много народу, они не полезут ко мне. Боже, как же мне стыдно за себя... - подождал, когда проедет машина, быстро перебежал дорогу, медленно подошел к новым, личным знакомым, где вздрогнул с резким вдохом, когда Рэнэсли положил ему на плечо ладонь.

- Что с твоим лицом Наваки? Тебе, что так стыдно? Или страшно?

- Что? – мельком взглянул в его глаза Наваки, после перевел взгляд на Рицку, что грыз в зубах палочку от мороженного, кивнул ему. – Ты, отдай мне ключ от ошейника, что вы нацепили на меня...

- Он просит ключ... - обернулся на оборотня, где Рицка пожав плечами, посмеялся.

- Нацепили? Все было взаимно приятно. Ты Наваки сам его принял...

- Хватит, - опустил подбородок, пряча глаза под капюшоном куртки, - отдайте мне ключ, пожалуйста...

- Нет, никого ключа, - улыбнулся Рэнэсли, сжав пальцы на плече куртки Наваки, прошептал, склонившись ему на ухо, - пойдем, я покажу тебе что-то интересное...

- Кто вы, - оглядел всех, - кто же вы...?

- Твоя семья, или ты забыл, как венчался с нами?

- Чего? – вздрогнул Наваки, - что я...

- Это было не привычно и нам, - улыбалась Юкка, с копной белых волос, пока ее не ударил локтем в бок оборотень, посмотрев многозначительно в глаза.

- Ключ, - сжал кулаки Наваки, - если не отдавите, так и скажите. Мне пора уходить, меня семья моя, ждет.

- Ладно... - устало вздохнул Рэнэсли, посмотрел на черную машину через дорогу, улыбнулся, - пойду сейчас к твоей жене и маленькому сыну, расскажу, как ты отрывался прошлой ночью с нами. Понимаешь, что я говорю тебе?
Не хочешь, чтобы кто узнал о нашей связи, очень личной? Если нет, пойдем с нами, сейчас.

- Куда? – испуганно посмотрел в янтарные глаза, чувствуя, как начинает расплачиваться за свою ошибку, где горестно сознает, придется ему пойти с ними. – Куда пойдем? Зачем...

- Так, ты согласен идти Наваки.

- Да, только ради Бога, не надо подходить к моей жене и сыну...

- Ради Бога? – Приподнял черные брови Рэнэсли, - ну раз ради него, то не подойду. Но, если конечно ты будешь послушным песиком...

- Я вам не пес, - нахмурился Наваки, на что вся компания весело рассмеялась.
Девушки схватили его под руки, повели вдоль по тротуару, где Наваки обернулся, увидел, как выскочила из машины Ярика, побежала по той стороны дороги.

- Наваки! Куда ты пошел? Поехали домой! Наваки...

- Вот назойливая лисичка, - вздохнул Рицка, помахав рыжей Ярике рукой, крикнул с улыбкой на губах, - он скоро приедет! Наверное...

- Наваки! – кричала Ярика, - вернись!

- Подожди, - только отвел взгляд Наваки, - я сейчас вернусь... - вздрогнул всем телом, когда услышал скрип колес на дороге, удар и крики свидетелей как Ярика побежала через дорогу, попала прямо под колеса быстрого автомобиля...

Шум быстро погиб в ушах Наваки. Приоткрыв губы, широко распахнув ресницы, почувствовал, как отнялись ноги, еле устоял на пошатнувшийся под ним земле. Девушки отпустили его руки, Наваки мельком обвел их взглядом.
Все молчали, равнодушно смотрели на него.
Рицка пожав плечами на его помутневший взгляд, спрятал в ладони улыбку, отвернулся. Отвернувшись от них, Наваки медленно пошел на дорогу, где сердце замедляло свой ход, или ускорялось, когда обходил машину в ожидании увидеть Ярику на дороге...

Кажется,... повторял Наваки.
Это сон, просто сон. Ярика, ты ведь не... так не может быть, это лож! Лож, неправда... казалось вместе с вернувшимся слухом, исказился весь мир перед глазами. Ускорились даже движения сбежавшихся людей, словно мечтая перемотать все назад, он все перепутал и нажал ускорение вперед.
Где небо вмиг потемнело тяжелыми тучами, моросящий дождь обрушился холодным ливнем, размывая кровь на сером асфальте... где, еще стонала в агонии смерти, рыжая, настоящая лиса...

- Наваки, - положил на его плечо руку Рэнэсли, смотря на лису, - ты бы пристрелил ее, что бы так не мучилась бедняжка...

- Конечно, - вложил в его руку пистолет Рицка, - стреляй в голову, чтобы в раз покончить с поганой, рыжей псиной...

- Ааа... - мучительно простонал Наваки, бросив пистолет на дорогу. Рицка быстро подняв пистолет, схватил за куртку Наваки, когда тот пошел к лесе на дороге, которую в тихом удивлении окружили люди.
Волк быстро сунул ему в карман пистолет, после толкнул его в спину вперед.

Не обратив на его жест внимание, Наваки подошел к Ярике, упав на колени, протянул дрожащую руку, чуть прикоснулся к затихшей лесе. Она посмотрела ему в глаза любящим, горестным взглядом зеленой печали прощания, закрыла глаза навечно...

- Эй, это же Наваки! – стал различать голоса, неподвижно стоя на коленях перед сбитой лисой, боясь даже дышать, прикоснуться. – Наваки, дай автограф. – Наваки подняв взгляд, оглядел безразличных людей, что обратили все свое внимание на него, позабыв о сбитой, мертвой лисе.

– А можно с тобой сфоткаться? - потянула к нему руку девушка, - ты такой классный...

Наваки опустив взгляд, взял дрожащими руками рыжею лесу, крепко прижал ее к себе.
Вытерев ладонью дождь, слезы со своего лица, омаров бледные щеки кровью, дрожал от холода ужаса, не о чем не думал, просто держал ее в объятиях, боялся отпустить, боялся осознать...

- Наваки, ты такой красивый... - все говорили незнакомые люди, кто-то фотал его, словно он давал свой очередной концерт в свете неоновых фар.

- Да, особенно в крови.
Тебе идет красный цвет Наваки, такой красивый... - улыбнулся Рицка, держа над мрачным Рэнэсли, большой, черный зонт. – Можно и я с тобой сфоткаюсь?
За просто так....

- Прочь!!! – Закричал Наваки, поднимаясь с земли, не оборачиваясь, поплелся к своей машине. Открыв заднюю дверь, испуганно осмотрел пустой салон, выкрикнул со стоном, - Александр! Где ты...

- Папа, - показался из-под сиденья маленький мальчик, смотря светлым взглядом на отца, что сжимал в объятиях окровавленную лису, – папа, я испугался...

- Не бойся, - положил Ярику на заднее сиденье, подхватив сына, быстро посадил его на переднее сиденье, - не бойся... - вытер слезы Наваки, пытаясь не показать Александру, что, уже рыдая, закрывает рот ладонью, хватается за сердце, что готово просто, остановиться...

- Где мама? Папа, где мама?

- Она, - поехала на другой машине с Собиджи. Они скоро приедут домой. Мы тоже, уже едим домой, сейчас... - закрыл двери машины Наваки, горестно глядя на лису через стекло автомобиля.
Обходя машину, поскользнулся слабыми ногами, упал в грязь ладонями.
Поднявшись, посмотрел на людей в серости холодного дождя, там стояли и они, молча, просто наблюдали за ним.
Опустив ресницы, Наваки быстро сел за руль, с третьим поворотом ключа завел машину, скорее умчал ее прочь в ливень промозглой, серой осени.

- Александр... - прошептал, - закрой уши, папе нужно закричать...

- Кричать? – испугался Александр, прислонил ладони к острым ушкам, взволнованно огляделся по сторонам, словно что-то пытался рассмотреть, – папа...

- Просто, я репетирую песню... - чуть прикрыл ресницы Наваки, уже не в силах сдержать рвущееся наружу истерику всего пережитого ужаса. Боли, непонимания, отрицания невозможного!
Там чужая, но родная смерть принужденно останавливает его побег от нереального... - просто, репетирую, ты же знаешь, что мои песни нужно кричать иногда...

- Хорошо... - прошептал Александр, - а можно, я с тобой, буду кричать?

- Не надо... - испуганно посмотрел на сына. Остановив машину, схватил Александр в объятия, прижавшись лицом в его длинные, кудрявые волосы, прошептал сквозь слезы на глазах, - я люблю тебя...

- Не плачь, пожалуйста, - погладил по волосам маленькой ладонью отца, вздохнув, прошептал слова, - если бы мама увидела, как ты плачешь, расстроилась бы...

- Прости...