эпилог,часть 15:жить рядом
⸻
Он ждал меня в той самой кофте, которую я когда-то ему подарила. На плече — пятно от краски, давно въевшееся. Когда-то он говорил, что это след от ремонта, но я знала — от вечеринки, где он разбил бутылку, и краска пролилась со стены. Тогда это было неважно. Сейчас — тоже. Потому что он был трезв.
Квартира изменилась. На полке, где раньше лежали бутылки и старые зажигалки, теперь стояла стопка книг — «Понимание себя», «Психология зависимости», «12 шагов». Между ними — моя старая кружка. Он хранил её. Даже когда мы не разговаривали.
— Ты пришла, — он сказал просто. Не как упрёк, не как надежду. Как факт.
— Я обещала.
Он улыбнулся, почти виновато.
— Я сделал пасту. Не умею хорошо, но... старался.
Мы ели молча, но тишина больше не давила. Я наблюдала за ним: как он следит за тем, чтобы не перебивать. Как поднимает глаза, когда говорит. Как вздыхает, прежде чем ответить — будто фильтрует себя.
— Знаешь, — начал он, — я думал, что трезвость — это просто не пить. А оказалось — это перестать врать. В первую очередь — себе.
Я смотрела на него. Никакой великой фразы не пришло в голову. Я просто кивнула.
— Я ещё не знаю, что с этим делать, — он продолжал. — Я чувствую всё, как будто кожа стала тоньше. Иногда даже запах мыла вызывает панику. Или цвет твоей рубашки. Помнишь, такая была, в ту ночь... когда я ушёл на двое суток.
Я замерла. Он впервые произнёс это вслух. Без попытки смягчить. Без оправдания.
— Я помню, — ответила я.
Он наклонил голову.
— Я не прошу прощения — больше не вижу в этом смысла, если не меняюсь. Просто... я это помню тоже. И живу с этим.
— А теперь?
Он глубоко вдохнул.
— Теперь я хочу строить. Не просить, не требовать, не держать. Просто быть. Рядом, если ты позволишь.
Я почувствовала, как в груди что-то сжалось — не от боли, а от странной смеси облегчения и страха. Потому что доверять снова — значит снова быть уязвимой.
— Я не могу тебе пообещать «навсегда», — сказала я. — Я могу попробовать «здесь и сейчас». Но только, если ты продолжаешь делать работу. Не ради меня. Ради себя.
— Тогда начнём с этого, — он потянулся и положил ладонь рядом с моей. Не на неё. Просто рядом.
И я не отдёрнула руку. Оставила. Пусть лежит.
Пусть он знает: я здесь. Пока — да. Пока он держится. Пока мы оба стараемся.
⸻
Той ночью я осталась. Но не как раньше — не в слезах, не в страхе, не в уговорах. Я осталась, потому что впервые почувствовала, что он — не только тень боли, но и человек, который учится быть светом.
Он не обнимал меня сзади, как раньше. Не звал «сладкая». Просто лёг рядом. Ровно, спокойно, чуть натянуто. Как будто боялся потревожить.
— Ты спишь? — прошептал он.
— Нет.
— Можно я просто скажу?
— Говори.
— Я не знаю, куда мы идём. Но впервые — не бегу. Я иду. Рядом с тобой. Это лучше, чем всё, что у меня было.
⸻
Я повернулась к нему. В темноте его глаза казались светлее.
Я коснулась его щеки — коротко, без романтики. Он закрыл глаза. Почти с облегчением.
Молча, спокойно, впервые за долгое время — мы уснули рядом. Как будто у нас была надежда.