Девушка, покорившая время

Кимберли лежала в постели, размышляя о том, что смогла вычитать в записях отца. Ледяные духи... владыка объявил войну всем мирам... причины неизвестны. Девушка нервно перебирала защитный амулет руками и сосредоточенно вчитывалась в текст, который сфотографировала смартфоном. Все казалось слишком странным. Записи отца, посвященные ледяным духом обрывались слишком внезапно, и подчерк, которым все завершалось... был будто чужим, слишком неровным, угловатым, часть букв вообще пропущены.

Внезапно перед глазами пронеслась золотая искорка, следом еще одна. Кимберли напряглась. Искры летали лишь тогда, когда использовала свои силы, но сама по себе она никуда отправляться не собиралась. Ким огляделась – от искр не осталось и следа. Будто все ей привиделось. Но подступила неприятная и знакомая головная боль не давали расслабиться.

Первая мысль была привычной и стандартной – пойти в ванную, где хранились все медикаменты. Но голова начала кружиться, взгляд Кимберли не мог сконцентрироваться. Все ее тело наполняло странное ощущение, что бывало с ней во время использования сил.

Домашняя одежда Ким выглядела вполне пристойнее пижамы. Но бегать по прошлому в тапках хотелось меньше всего, потому девушка быстро помчалась в коридор, чтобы надеть кроссовки и любимую кожаную куртку.

Сделав все приготовления, Кимберли приготовилась к выбросу, но это не происходило. Что-то было странное, она это понимала. Ощущения, наполнявшие тело, тоже казались какими-то подозрительно странными. Казалось, что это был выброс, но ему требовалось и желание Ким для реализации. Выдохнув, девушка все же решила отправиться к неизведанному.

Золотые искры на миг осветили помещение, в котором оказалась Кимберли после выброса. Но это было настолько быстро, что она почти ничего не увидела, кроме тесноты. Однако глаза быстро привыкли и обнаружилось, что рядом была дверь, под которой был большой зазор, пропускавший внутрь немного света. Присмотревшись, Кимберли поняла, что вся дверь была деревянной и с просветами между досками. Она медленным шагом, вытянув руки вперед, проследовала к выходу из своего «плена».

Добравшись, Кимберли услышала какие-то голоса. Она едва могла разобрать несколько слов, но они казались ей иностранными и непонятными. Девушка решила не тратить время на то, чтобы позвать кого-то на помощь. Более эффективным способом ей показалось просто выбить дверь. К тому же более эффектным. Дверь, к счастью Ким, выглядела весьма хлипкой и шаткой.

Кимберли разогналась и врезалась в свою мишень. Дерево знатно затрещало, но это не привело к желаемому результату. Потерев ушибленное плечо и сдержав болезненный крик, Кимберли снова отошла к прочь. Вторая же попытка увенчалась успехом, только вот дверь не открылась, а просто упала вперед, сорвавшись с петель. Не ожидавшая такого поворота событий Ким упала вместе с ней, засадив пару заноз в маленькие, бледные руки.

Она оказалась в большом и просторном помещении, где было много людей, которые тут же обернулись на вывалившуюся из кладовой Кимберли. Свет после тьмы выжигал глаза, отчего девушка зажмурилась, но быстро привыкла. Люди уже успели обступить ее со всех сторон. Ким исподлобья посмотрела на них, приподнявшись на локтях. В воздухе повисла неловкая пауза. В итоге девушка поднялась и спросила, отряхиваясь:

— Говорите по-английски?

— Конечно! Мы же в Новой Англии! – возмутился мужчина, где-то за спиной Кимберли.

Она перевернулась на спину и приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на говорившего. Он сидел на возвышении за трибуной, а на голове был белый парик с кудряшками. Не надо было быть таким знатоком истории, как Кимберли, чтобы догадаться, что перед ней сидел судья. Девушка хмыкнула и попыталась подняться под недовольным взглядом вершителя правосудия.

— Так уже давно не говорят... – пробубнила девушка, потирая подбородок и совсем не задумываясь над тем, что она помешала какому-то важному событию. – Не подскажите, какой сейчас день... и год?

— Что это за странная простолюдинка? – произнес более спокойно один из мужчин, что стоял с тем, который говорил первым и казался главным; на нем тоже был смешной парик и черная мантия. – А может она тоже ведьма?

— Ведьмы разве не рыжие? Я-то вроде блондинка, даже не крашеная, – ответила девушка, скрестив руки на груди и презренно глянув на мужчину. – Хотя откуда мне знать про ведьм, пока не встречала.... Так мне скажут, какой сейчас день и год?

— Ах! Только посмотрите! Какая нахалка! Не слыхано! Чтобы девица перечила власти! Немыслимо! – раздавались шепоты из толпы с обеих сторон от Кимберли.

— Если вы не являетесь жительницей Сейлема, а по реакции людей, что здесь есть и потому, что никто из них вас не знает, вы ей не являетесь, то не имеете права находиться на данном заседании! Покиньте здание, иначе окажетесь рядом с ведьмой! – возмутился главный мужчина, вскочив со своего места и указав куда-то в сторону за толпу.

— Сейлем... ведьмы... сейчас тысяча шестьсот девяносто второй год? – сказала Кимберли, наклонившись вбок, чтобы посмотреть, кто именно находится за толпой.

Там была пожилая женщина, связанная по рукам и ногам, рот ее был завязан тряпкой. Но выглядела она безумно гордо и крепко, а глаза, казалось, улыбались. Седые волосы волнами с ниспадали на грудь, ровная осанка, зеленые глаза. Одежда больше походила на тряпье, которым даже стыдно уже мыть полы, однако чего ожидать от того, кто обвинен в ведьмовстве и вот-вот должен был быть приговорен к смерти.

— Да, сейчас именно этот год. Я скажу вам даже больше, что сейчас второе июня. Надеюсь, теперь вы покинете это заседание! – продолжал настаивать мужчина, уже весь покраснев до кончиков ушей. – Вы не имеете права так просто врываться на судебный процесс и прерывать его!

— А может... я ее адвокат?! – сказала Кимберли, показывая рукой на старушку, которая и мухи бы не обидела, но сейчас обвинялась в ведьмовстве. – Правда, я не уверена, что в ваше время вообще есть понятие «адвоката». Я хочу попытаться доказать, что она не виновна в ведьмовстве, в котором ее обвиняют!

Кимберли понимала, что она сейчас вторгается в историю, меняет ее ход, но ей было наплевать. Она чувствовала, что точка не фиксированная, изменить ее не составит труда. А последствий серьезных для времени не будет. Раз уж силы Ким решили, что ей там самое место, она хотела попробовать как-то повлиять и проверить, что из этого получиться.

— Да кем вообще себя возомнила эта девчонка! Появилась из кладовки! Никак она тоже ведьма и просто пытается спасти от неминуемой смерти свою сообщницу! Схватить ее! – пара крепких мужчин подошли к Кимберли и схватили под руки.

Девушке это не понравилось. Она вежливо попросила отпустить ее по-хорошему. Но мужчины были действительно крепкими и сильными, потому лишь усмехнулись над словами юной, не высокой и дерзкой для того времени Кимберли. Тогда она решила сыграть по их правилам.

— А если я и, правда, ведьма? Неужели вы не боитесь, что по щелчку пальцев я прокляну вас и ваш род до десятого колена!? – возмутилась Ким, что начало приносить небольшие плоды – мужчины немного сомневались в правильности того, что они держали ее, но пока еще не были готовы отпустить, хоть и ослабили хватку. – Ох, просила меня мама не делать такое, но вы мне просто не оставляете выбора!

Кимберли резко повернулась, благодаря чему освободила свою руку и смогла схватить мужчину справа, не ожидавшего такого, за запястье. Она не хотела причинять много вреда людям во времени, когда каждую вторую женщину сжигали на костре, однако смириться с ходом событий казалось ей чем-то неправильным.

В арсенале девушки были лишь силы повелительницы времени, чем она и решила воспользоваться. Недавно изученный трюк оказался как никогда кстати: она вмиг превратила тридцатилетнего, крепкого мужчину в шестидесяти летнего, трясущегося от слабости старика. Она понимала, что легко вернет все на свои места, как ранее тренировалась с яблоком, но это выигрывало ей достаточное количество времени. Народ, присутствовавший на процессе, завопил от страха и суетливо направился к двери, то и дело толкаясь и пинаясь. Второй мужчина, что должен был держать Ким, поддался влиянию большинства и испуганно двинулся к двери в первых рядах.

Кимберли легким взмахом руки вернула своей жертве прежний вид и возраст. Тот, испуганно озираясь и ощупывая свое лицо, что перестало быть осунувшимся и сморщенным, словно изюм, двинулся прочь от «ведьмы».

— Эта старуха навряд ли может что-то подобное, потому, полагаю, я большая ведьма, чем она, – высокомерно глядя на судей, проговорила Кимберли, двигаясь в сторону женщины в разодранном местами балахоне. – Самая страшная, могущественная и великая из всех, что когда-либо существовали. Но вот незадача. Судить меня вы не можете, потому что для этого меня надо поймать, а это... – она испарилась и появилась между двумя судьями, – весьма... – снова исчезла и оказалась у входа, пугая толпу, – сложно... – очередное исчезновение в облаке золотистой пыльцы завершилось появлением около связанной женщины. – Можете попытаться, конечно, но это лишь нелепость.

— Почему вы не хватаете ведьму!? – завопил главный из судей, срывая с головы причудливый парик, что ему явно доставлял сильный дискомфорт. – Ведьму необходимо уничтожить! Несите огонь!

— Парадокс. Вы хотите уничтожить неизведанное, потому что боитесь, но и сделать этого не можете – страшно. Ведь я могу принести вред быстрее огня. Обожаю, – Кимберли горько усмехнулась и тяжело выдохнула. – Что ж, была рада пообщаться, но... заберу-ка я пожалуй эту беззащитную старушку и исчезну. До свидания!

Не церемонясь и не тратя времени, Ким схватила женщину за плечо и телепортировалась за дом. Она побоялась слепо перемещаться в пространстве, ведь впервые была в этом времени и месте. Старуха толкнула спасительницу в бок, привлекая внимание и махнула связанными руками в сторону окраины деревни. Присмотревшись, Ким увидела на небольшом холме неприметный дом, такой же как и все вокруг, но отчего-то девушка была уверена, что именно на него показывала женщина. Она решила довериться и переместилась туда.

Первым делом Кимберли предпочла позаботиться о свете, так как в пыльном доме было крайне темно – даже небольшие окна, пропускавшие дневной свет, не сильно спасали. Затем она развязала руки и освободила рот старухе.

Так исподлобья посмотрела на спасительницу и, с ехидной улыбкой, проговорила:

— Временщица... как интересно... – выгнувшись до хруста в старых костях, она прошлась к дальней стене комнаты, где стоял стол, заполненный всякими банками и сосудами. – Вы редко вмешиваетесь в дела других созданий, так что я удивлена. Но спасибо. Меня даже... немного тронуло, что ты решила вступиться за меня. Отстоять, что я не ведьма...

— Но ты ведьма, – заключила Кимберли, улыбнувшись. – Иначе не назвала бы меня временщицей.

— Верно. Я ведьма. Чистокровная, многоколенная и... старая. Даже интересно, вступилась бы ты, знай, кто я на самом деле. А ты должна была бы знать, если только... если только не... неопытная. Временщики отлично определяют других созданий.

— Длинная история, – отмахнулась Кимберли. – Что ж... мне, пожалуй, пора, тут скоро такое начнется, ух! Может, тебя подбросить куда-нибудь в более безопасное... место?

— Не-е-ет, благодарю. Мне не нужно перемещение во времени. Я ведь и правда уже старая, мое время истекло. Чувствую это. Знаю, – старуха пронзительно посмотрела на Кимберли, отчего мурашки пробежали по ее спине. – Но ты можешь сделать для меня кое-что на последок? Передать послание.

— О! Да, пожалуй, вполне могу.

Ведьма принялась что-то делать на своем столе, Кимберли предпочла ей не мешать. Она решила осмотреться, пока ей подвернулась возможность побывать в обители ведьмы. Внешне дом ничем не отличался от обычного, зато внутри... чего там только не было! Огромные шкафы со всякими банками, мешками, склянками с разноцветной пылью, целая ваза различных украшений, которые валялись так, будто не представляли ценности, однако выглядели дорогими. Женщину явно поймали давно, потому что помимо летающей в воздухе пыли, в углах под потолком обосновалась паутина, а мыши обнаглели настолько, что продолжали лакомиться на кухне, не смотря на чей-то приход. Под потоком у печи сохло множество различных листьев и цветов, а также свисало несколько лисьих хвостов, отчего Кимберли стало не по себе.

Закончив осмотр, она решила вернуться к ведьме, которая уже была готова. Старуха протянула временщице объемный и тяжелый сверток. На нем были написаны координаты и дата, а также непонятные символы, которые Кимберли видела впервые в жизни. Она сосредоточилась, и в следующую секунду сверток исчез, обернувшись облаком золотистой пыли, испарившейся в воздухе.

Ведьма облегченно выдохнула и сняла с шеи увесистый амулет. Она положила его на стол с сильным грохотом и с счастливой улыбкой на лице посмотрела на Кимберли. На нее глядели два черных глаза, без белков и радужки, отчего так слегка напряглась.

— Вы... ваши глаза...

— Ну я же сняла защиту. Она мне больше не нужна. Пусть сгорит, – ведьма замолчала на мгновение. – Ты юна. И неопытна.

— А у вас седые волосы и вы попали людям в лапы, но я же не акцентирую на этом внимания! – возмутилась Кимберли, скрестив руки на груди. – Извините, конечно, но не всем дано с рождения стать великим.

— Все приходит с годами, дочка. Не сердись. Длинный путь тебя ждет. Возвращайся в свое время, а меня оставь дожить свое.

Кимберли хмыкнула. Она понимала, что больше никогда не встретить эту ведьму, потому что ее целенаправленный на свечи взгляд был куда красноречивее всяких слов. Ведьма была готова встретиться со смертью. Ким лишь стала небольшим предсмертным подарком для пожилой женщины.

Время вернулось в свое русло после небольшой петли. Кимберли это чувствовала сердцем. Она начинала ощущать время, как и должно повелительнице времени. На губах мелькнула тень улыбки. Последний раз взглянув на ведьму, Ким зажмурилась и просто исчезла, будто ее там никогда и не было.