Порочное искушение

Когда Барнаби произнес его имя, все на миг остановилось, мир перестал существовать. И только бешенные удары сердца остро ощущались мной.

Все чувства отошли на второй план, выдвигая вперед лишь одно – дикое желание отомстить. И первый шаг к желаемому я уже совершил – теперь мне известно, где обитает этот ублюдок.

Я узнал как его найти два дня назад и оказалось, я был близок к нему. На той вечеринке Симоны была большая часть банды, которой заправляет Каспар. А сама девица чуть ли не его дочь. Теперь понятно, в кого эта черноволосая такая сука.

Я рассказал Барнаби абсолютно все, и он изъявил желание помочь мне загнать Каспара в угол.

Я не соглашался изначально на его помощь, хотя понимал, что с Мишкой Барни у меня намного больше шансов не заложать. Но не хотел втягивать друга и в это дерьмо, ведь у него и так проблем выше крыши, а он и слушать не стал.

Пришлось и Лилит раскрыть все карты моего приезда в Париж, а она с радостью навострила уши и слушала рассказ с раскрытым ртом.

– Агварес, умоляю тебя. Ради Бога, брось это дело. Оно ни чем хорошим для тебя не закончится. – В миллионный раз пыталась отговорить меня девица.

– Да хватит уже, Лилит. Это бесит, правда.

– Барнаби, ну ты разве не понимаешь, что это идиотизм?

За два дня эти две птички спелись. Лилит и Барнаби даже похожи, оба пытаются казаться правильными и жить также по правилам. Это скучное и провальное дело

– Лилит, черт подери! – Я хлопнул ладонью по столу. – Своими глупыми словами ты ничего не изменишь! Если тебя что-то не устраивает, то просто вали. – Я поднялся со стула и подошел к девице. – Тебя никто не держит здесь. И мы с тобой просто соседи, Лилит. Ты не имеешь права переживать за меня и бессмысленно пытаться что-то изменить. – Я подошел к ней почти вплотную и почувствовал ее тяжелое горячее дыхание на себе. – Чтобы человека слушали, его должны считать важным, только тогда с его мнением будут считаться. А это не про нас. Я – это я. Ты – это ты. И нас, дорогая Лилит, ни черта не связывает.

Лилит вскинула голову кверху и сощурилась. Ее глаза бегали по моему лицу, а дыхание стало рваным. Она постояла еще некоторое время и медленно заговорила:

– Спасибо, что наконец-то расставил все на свои места. Рада, что ты смог сказать это мне, и я увидела, что, Агварес, ты сказал правду. Нас ничего не связывает. Спасибо за честность, впервые ты сказал то, о чем думаешь. – Она поджала губы, коротко кивнула и проскользнула через мою руку, упиравшуюся о стенку. – Барнаби, рада, что мы познакомились с тобой. Ты хороший человек, уж очень повезло людям иметь такого друга, как ты.

Она договорила и скрылась за спальной дверью, оставив после себя только запах парфюма с нотками цитруса и неприятный осадок в душе.

– Агварес, тупорылый ты ящик, чего творишь? Ты должен извиниться! – Закудахтал Барнаби с раскрасневшимся лицом.

– Извинюсь, когда вернемся! Сейчас в приоритете конечно же Каспар, с которым у тебя, дружище, встреча уже через пару часов.

Я указал на часы и вскинул брови кверху.

– Я помню, болван. – Закатил он свои глазища и смахнул кудри с лица.

– Ты сделал то, о чем я просил?

Барнаби спрятал руку в карман кофты и кивнул:

– Да. – Он выдернул руку обратно и перекинул в другую пистолет. Тот самый, который я прихватил с собой, когда сбегал с психушки. – Перезарядил его. – Барнаби небрежно положил пушку на стол и закачал головой. – Если ты отомстишь, легче не станет. Та дыра от потери родных только разрастется. Но дело твое и не мне решать. Поэтому я могу только быть рядом и всячески пытаться предотвратить самое худшее.

Он пытался вразумить меня, но мне было далеко плевать на его предостережения и замечания. Все мое нутро желало поскорее увидеться с Каспаром. И будь что будет. Мне ничего не страшно.

Самое страшное я уже пережил.

Я пережил смерть родных людей.

Не этого ли стараются обходить стороной люди?

Не смерть ли близких пытаются оттягивать они?

Не за здоровье ли родных обычно молятся в церквях?

И после пережитого мое сердце ничего не требует, кроме мести.

Такой же жестокой и беспощадной.

***

Барнаби рассказал все, что ему известно о Каспаре и его делах. Оказалось, что бандитская семейка живет в одном доме. Почти все, кроме самого Мариаса и Симоны.

Они обитают где-то и в другом месте, но где – неизвестно. И наверное еще долгое время мы бы выясняли это, если бы Лилит не была знакома с Симоной, у которой они тусили.

Та ли это квартира, или нет – мы не узнаем, пока не проверим сами. Но в любом случае, Барнаби решил встормошить Симону и позвонил ей, сказал, что попал на наркоту. Нужно срочно встретиться и все разрулить. Симона быстро отыскала свободное окошко в своем расписании.

Встреча должна состояться сегодня. Но Мишка Барни на нее не пойдет, он поедет вместе со мной и поможет разыскать Каспара.

Был ли у меня более четкий и продуманный план? Конечно, нет. Я просто хотел быстрее покончить с тем, что тащит меня медленно на дно, и вновь увидеть свет, убедиться, что жизнь продолжается, а не остановилась после смерти семьи.

И чтобы убедиться, мне нужно отомстить. Все легко: тупая месть, мысли о которой сдавливают сердце и глотку, нужна мне как ничто другое. Она уже разъедает мозг и превращает меня в маразматика.

– Симона написала, что подъезжает. – Наконец произнес Барнаби и громко выдохнул.

Я сильнее сжал в кармане рукоятку оружия, а другой рукой натянул на голову капюшон.

– Спешу вас огорчить, господа. Кафе, куда подъезжает некая девушка, располагается в нескольких километрах от нас. Вы, явно, перепутали адрес? – Впутался водитель такси, в котором мы уже минут двадцать сидим с приглушенными фарами неподалеку от дома Каспара. 

– Тогда пошли.

Мы расплатились с водителем и вышли на улицу. Прямиком пошли к дому Мариаса. Чем ближе подходили, тем сильнее меня окутывала легкая дрожь и нервозность от предвкушения встречи.

– Ключи у тебя?

– Да. – Ответил друг и потряс связкой перед моим лицом. – И если я зря их искал, я придушу тебя вот этими руками. – Процедил он сквозь зубы. – Я ради этих ключей выбивал чертову квартиру вчера несколько часов. Особенно сложно было убедить бабульку, что эта квартира не ее типажа.

– Ты уже рассказывал мне об этом вчера, Барни.

Он прожужжал мне все уши о том, какие настырные и беспринципные бывают люди. Особенно когда им что-то нужно, тогда вообще готовы идти по головам.

Вчера у Барнаби было важное дело. Он должен был поехать смотреть квартиру в доме Каспара и во чтобы то ни стало, снять ее как минимум на месяц. Все для того, чтобы сегодня мы без происшествий попали на лестничную клетку дома и ворвались к Каспару.

По словам друга, это стало ужасно тяжелой задачей. Он эти ключи чуть ли зубами не вырывал у других желающих купить квартирку.

– Та бабуленция сломала мою психику!

– Ой, да хорош уже.

Мы молча подошли к нужному дому и Барнаби отдал мне ключи.

– Дружище, у меня плохое предчувствие. Прям конкретно мысли нехорошие. – Остановился он и посмотрел на меня выпученными глазами.

– Барнаби, давай ты оставишь это на потом? Я сейчас зайду туда и посмотрю в глаза этому ублюдку. А ты если ссышь, оставайся тут. Тебе не обязательно таскаться за мной.

– Ты идиот. – Он закатил глаза и вырвал из моих рук ключи. – Не за себя боюсь, а за тебя.

Барнаби резко раскрыл двери и пропустил вперед меня. Я не раздумывая шагнул вперед и поплелся вверх по ступенькам. Мишка Барни последовал за мной и прикрыл за нами дверь.

Мы тихо поднялись по лестничной клетке на шестой этаж и остановились напротив двери квартиры Каспара. Мое сердце уже отплясывало чечетку, а мысли скорее торопили ворваться внутрь. Рука не произвольно сжала в кармане пушку и я чуть успокоился.

– Ну что?

– Звони.

Барнаби потянулся к звонку и я затаил дыхание.

Не верилось, что еще немного и я встречу Каспара. Посмотрю ему в глаза и задам один вопрос, который мучает меня с первого дня: "почему?". А что будет дальше, черт знает. Но одно понятно точно – за себя я не ручаюсь.

– Дверь открыта, Агварес. – Прошептал Барнаби и попятился назад. – Что-то тут неладное. Дверь просто так не была бы открытой.

"Дверь открыта", – сказал он и остальные слова друга не имели никакого смысла. В голове произошел громкий щелчок и желание мести полностью завладело мной.

Я небрежно отодвинул Барнаби и толкнул дверь от себя. Она поддалась мне и открыла путь к Каспару. Я мигом перешагнул через порог и пустился вперед по коридору. Достал пушку из кармана и вытянул ее перед собой.

Барнаби плелся сзади. Только я хотел завернуть в сторону, он схватил меня за рукав и потянул на себя.

– Какой план, ну? – Прошептал он нервно и дернул за ткань кофты.

– Уничтожить его. Но ты не высовывайся. Стой тут и жди. У тебя и так проблем по горло, Барнаби.

Я выдернул руку и завернул, влетел в первую же дверь и остановился посреди комнаты.

– Привет, Агварес. – Раздался грубый, хриплый голос мужчины.

Он сидел возле окна на кресле и пристально смотрел на меня, сцепив свои руки в замок и сложив ногу на ногу. Только сейчас я понял, что не знаю, как выглядит Каспар.

Но что-то подсказывало мне, что этот мужик с темными короткими волосами, карими глазами и поседевшей щетиной – тот самый Каспар Мариас.

– Я давно жду тебя, мальчишка. Все гадал, когда же ты навестишь меня в Париже? Рад, что хотя бы один из семейства Хемлок не забыл про свою родню.

Щелчок затвора предохранителя разразился по всей комнате и мужчина на кресле громко захохотал, опрокидывая голову назад. Сомнений не осталось – передо мной сидит Каспар.

– Так ты встречаешь своего дяденьку? Твой папаша даже не научил тебя манерам?

Противная тварь. Ненавижу. Он еще и усмехается?

Я крепче сжал пистолет и нацелился на ублюдка. Но тот лишь противно рассмеялся и захлопал в ладоши.

– Стреляй, пацан. Чего ты копаешься?

– Зачем... Почему ты так поступил?

– Ты еще спрашиваешь, идиот? – Он откинулся на спинку кресла и изогнул вопросительно брови. – Твой папаша отвернулся от меня, бросил, как последнюю собаку, а ты осмеливаешься спрашивать, почему я так поступил?! Надо было сделать это еще раньше.

– Я убью тебя! – Рявкнул я и снова прицелился на Каспара.

– Давай. – Прошептал он и мерзко улыбнулся, раскачивая ногой в воздухе.

Я положил палец на курок и выдохнул. Моя рука ужасно дрожала и у меня не получалось прицелиться в определенную точку. Но было понятно, что если я стрельну, то точно попаду в него. Выстрел может не будет смертельным, но и пуля у меня не одна.

Осталось только нажать на курок и все кончится. Я отомщу за семью. Каспар будет гнить в могиле и последнее, что он увидит – мое лицо. Полное ненависти и отвращения.

"Стреляй же, черт подери, Агварес". – Кричал внутренний голос разумные вещи, но палец не мог нажать на курок.

"Агварес не может убить человека. Это не правильно. Так он не вернет свою семью. А отвечать подлостью на подлость – низко". – Твердил мне в моей же черепушке голос Ло.

Я потормошил головой и крепче обхватил пушку, с такой силой, что мои пальцы побелели от напряжения.

В помещении было душно, воздуха не хватало для нормального дыхания. Все кругом потемнело и только образ Каспара четко оставался в моем сознании даже когда я моргал.

– Ладно, дружок, пока ты настраиваешься, я поболтаю с тобой. Иначе усну от скукоты.

Это же, черт возьми, Каспар. Человек, который убил мою семью. Я его ненавижу всей душой и смерть для него – легкий исход. Ведь за такое он должен вообще мучиться до конца жизни.

– Раскрою тебе секрет, Агварес Хемлок, – протянул он мое имя с отвращением, – я никогда не желал Гленну смерти. Ненавидел ли я его? Несомненно, и ненависть продолжала расти из года в год. Но любил ли я его? Всем нутром. Как никого другого. За что его было любить? Вот именно, не за что. Он ничего хорошего не сделал для меня. И почему я любил его? Черт знает. – Каспар говорил монотонно и холодно. Его хриплый голос без капли волнения оставался уверенным. Сам мужик четко следил за речью и тем, какие именно слова вылетали из его поганого рта. – Он бросил меня, но я писал ему письма и ждал каждой новой встречи, даже если он не здоровался со мной. А потом он улетел подальше от дома, построил семью и я совсем потерял с ним связь. Не знал куда слать гребаные письма, до тех пор, пока не произошло чудо: в мою компанию обратилась одна фирма с заказом устранить Хемлоков и так я узнал, что братец поселился в Нью-Йорке. На тот момент у меня создавалась своя семья и знаешь, я уже даже не хотел возобновлять братские отношения. Послал потенциальных клиентов, послал Гленна куда подальше и продолжил строить свою жизнь. А потом хлоп! – Воскликнул он и звонким шлепком сомкнул ладони. – Произошел переломный момент. Умерла моя любимая женщина и вместе с ней мой нерожденный ребенок. Вся жизнь тогда оборвалась и в мои руки попала интересная статейка о счастливой семейке успешного бизнесмена, у которого чистый, легальный заработок, двое детей и красавица женушка.

– И ты решил угробить своего брата? – Рявкнул я и перекинул пушку в другую руку, не опуская с прицела Каспара.

– Можно сказать и так. Я ужасно разозлился и даже обезумел. Нашел тех заказчиков и согласился на совместную работу. Но знаешь, я ведь писал Гленну письма и просил его о встрече. Он проигнорировал, и тогда я понял, что устал постоянно добиваться его внимания. Мне станет проще жить, если брат подохнет. Когда уже все было готово и обратного пути не предвиделось, я понял, что совершил ошибку и написал ему еще разок. Не знаю, получил он письмо или не успел, но в нем я говорил, что его жизнь под угрозой и советовал улететь из Нью-Йорка.

– Ты псих!

– Замолчи, Агварес. – Поморщился он и устало скинул ногу с ноги. – Когда я узнал, что Гленн Хемлок умер, я упал на землю прямо на улице и зарыдал что есть силы. Смотрел на эти руки, – он потряс ими у своей рожи и его голос впервые за это время дрогнул, – и начал ими душить себя. Я хотел сдохнуть, хотел уйти к Гленну и закончить свои мучения. Хотел уйти к любимой женщине и своему ребенку, которого не успел увидеть. Но потом вспомнил, что в этом мире есть один человек, который любит меня. Это Симона, дочь моей женщины. Которая также, как и я, потеряла любимого человека. И я не мог поступить с ней так, как поступил со мной мой брат. Я не мог бросить Симону.

– Ты убил не только своего брата, но и его жену, его дочь. Ты понимаешь, что ты убил маленького ребенка?

– Гленн тоже убил маленького ребенка. Он убил меня, когда уехал из отцовского дома, когда отвернулся от меня и не забрал с собой.

– А теперь я убью тебя!

– Давай же. Я не боюсь смерти, Агварес. Ты думал, что разжалобишь меня своими россказнями, думал, что я пожалею тебя? Нет. Ты понятия не имеешь, какую жизнь я живу. И многое, что было в ней, по вине твоего папаши! Он угробил меня, а взамен я уничтожил его. Из-за него я ненавидел отца, который не заслуживал моей ненависти. Из-за  Гленна он умер, потому что я смотрел, как последние капли жизни покидали отца, и даже не думал вызывать для него скорую. Он крючился от боли в сердце, а я победно улыбался и помню дословно, что пронеслось тогда в моей голове: "вот теперь Агварес точно заберет меня к себе!".

– Ты гребаный псих, Каспар! Вся твоя жизнь больная психушка.

– Дружок, не забывай, что из нас двоих именно ты валялся в клинике для психов. А был ты там по моему желанию. И вообще мог сгнить в тех стенах. Поэтому всегда вспоминай, что именно по моему велению ты сейчас стоишь на своих двоих. А где же твой друг Барнаби? С моей стороны не гостеприимно выходит держать его в прихожей. Проходи, золотце.

И тут я замер. Как он догадался?

Барнаби сразу появился у порога комнаты и его лицо было не менее удивленным.

– А где же Лилит? Мне казалось, они с Симоной подружились.

Упоминание Лилит подействовала на меня как красная тряпка на быка. Я с еще большим гневом ухватился за курок пушки и напряг руку.

– Не трогай Лилит, даже слова о ней не упоминай. Иначе твои мозги тут же разлетятся в разные стороны.

– Агварес. – Предостерегающе окликнул меня друг.

– Тихо.

– Агварес, – заговорил Каспар, – я всегда был на несколько шагов впереди. И сегодня ждал тебя с самого утра. Я знал, что ты пожалуешь ко мне. Ведь так захотел я. Думаешь, Лилит случайно встретила Симону? Думаешь, Барнаби просто так встрял из-за травы и попал к нам в банду? Так захотел я. – Протяжно говорил он, словно смакуя каждый слог своей речи.

Чертов ублюдок.

– Агварес. – Более резко окликнул меня Барнаби.

– Тихо!

Я сосредоточил все внимание на Каспаре. Внутри меня шла ожесточенная бойня. Мне стало безумно жарко и капли пота стекали со лба. Мое рваное дыхание, казалось, звучало громче голоса.

Смогу ли я убить человека?

Но ведь Каспар не человек.

Тогда почему я не могу нажать на гребаный курок?

Его глаза насмешливо наблюдали за мной. Затем он наиграно зевнул, взглянул на часы. И медленно поднял руки над головой.

– Тик-так, Агварес. Твое время вышло. Ты такой же трус, как твой папаша. Я угробил твою семью, всех их, а ты не можешь один раз нажать на курок. Тик-так, Агварес. Я победил, а твое время вышло.

В этот момент я услышал, как кто-то открывает дверь и ручка ударяется о стену, громкий топот нескольких людей. А уже в следующий миг кто-то заламывает мои руки и прижимает башкой к полу.

– Вы арестованы за покушение на убийство. – Проорал у самого уха мужчина в форме.

Меня поволокли к выходу, рядом вели Барнаби, тоже прикованного к наручникам.

Я обернулся назад и увидел усмехающуюся ухмылку Каспара.

Сейчас до меня дошло, что это было подстроено. Он знал, что я приду. Знал, что захочу его убить.

Он знал абсолютно все наперед. А я не смог понять, или даже признаться самому себе, что мне не хватит храбрости убить человека. Даже такого ублюдка, как Каспар.

***

Тюрьма воспитывает людей по своим правилам. Она полностью меняет их и заламывает под себя.

Мне светит немаленький срок. Также, как и моему другу Барнаби, которого я потянул за собой, сам того не понимая.

Мне не жаль себя. Я не боюсь за свою шкуру.

По своему опыту могу сказать, что тюрьма пожирает в людях остатки души и превращает их в роботов. Делает все, чтобы люди боялись наступать на те же грабли. У тюрьмы бывают крайние меры, но задача одна: проучить своего воспитанника и вселить в него страх, чтобы он боялся нарушить закон повторно.

Так тюрьма и высасывает из человека все чувства, эмоции, мысли, желание жить, другим словом – душу. И я не боюсь за себя, ведь души у меня не осталось. Она слегла в могилу к семье.

А вот за Барнаби переживать стоит. Он же тот еще плюшевый мишка с огромным желанием, прямо как у ребенка, жить, жить, жить и еще раз жить.

Тюрьма не станет для него курортом.

– Агварес, ты должен бороться. – Навестила меня Лилит. – Абсент же не зря искал лучших адвокатов для вас с Барнаби. Ты не имеешь право пускать все на самотек.

Я только молчал. Прижимал телефонную трубку к уху и молчал. Пялясь в одну точку.

– Агварес, ты еще можешь побороться и начать жизнь сначала. Во имя твоей семьи, ты должен жить и наслаждаться всем, что дарует тебе этот мир.

Она замолчала. Набрала воздух в легкие и продолжила свои причитания:

– Только для этого ты должен заговорить. Хотя бы с адвокатом.

Неужели ей нравится разговаривать самой с собой? Она еще не поняла, что я не отвечу ей? Забавно.

– Знаешь, Агварес. Ты мне снишься уже несколько дней. Не знаю, хорошо это или плохо. Может, я просто соскучилась по твоему голосу? Я уже несколько месяцев прихожу к тебе и ты ни разу за это время не сказал мне ни слова.

Глупая и наивная. Лилит всегда останется такой.

– Я люблю тебя, Агварес. Даже если между нами огромное расстояние. Даже если ты играешь в молчанку. Даже если грубишь мне. Я люблю тебя и ничего не могу поделать со своими чувствами. Я не смогу отвернуться от тебя, даже если ты грубо прогонишь меня. И даже сейчас, когда ты выстроил между нами нерушимую стенку, я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, что безумно люблю тебя.

Ее слова как ножом по коже полощут меня и оставляют за собой рваные раны. Нельзя любить меня. Черт возьми, Лилит ненормальная.

– Но я приняла решение вернуться в Нью-Йорк. Меня ждет Изида. Абсент сказал, что поможет мне обустроиться. Я пришла не прощаться, Агварес, нет. Я знаю, что мы еще увидимся. Я буду ждать тебя сколько нужно. Даже если пройдет много лет. Я пришла напомнить тебе лишь о том, что у тебя есть друзья, которые встанут горой за тебя. И есть человек, который по-настоящему любит тебя вопреки всему. До встречи, Агварес.

Я резко перевел взгляд на Лилит. Не смог сдержаться. И точно уверен, что сейчас сердце девицы екнуло от моих глаз, обращенных на нее.

Но я хотел посмотреть в последний раз на нее. Запомнить эти добрейшие глаза, полуулыбку, нахмуренные брови. Запомнить все до мельчайших подробностях в образе Лилит.

И попрощаться с ней.

Ведь если она говорит мне "до встречи", то я говорю ей "прощай". И по другому быть не может.

На следующий день пришел Абсент и снова начал кипеть, как чайник.

– Ты идиот. Агварес, я готов придушить тебя на месте. Ох, если бы сейчас не было этого стекла между нами. Но хорошо, что оно есть, иначе ты бы не спасся. Ты почему молчишь, придурок?! Ты хочешь сидеть в тюряге, а?

Хоть бы не рассмеяться. Я должен сохранять каменное лицо, иначе в следующий раз Абсент постарается пронести с собой пушку и точно пригрозит выстрелить в меня, если я не заговорю.

– Я понял, ты реально больной. Нужно было оставаться тебе в психушке. А знаешь, улови сейчас мысль, окей? Из-за тебя я не смогу пожениться.

Интересно, каким образом он сейчас связал меня со своей женитьбой...

– Ты, гребаный идиот, должен быть шафером на моей свадьбе. И пока ты не выметешься из тюряги, я не женюсь! Агварес, ты обрекаешь меня и Изиду остаться не окольцованными. Она же может психануть и бросить меня. Но мне похер, я выдвигаю условие: ты будешь на моей свадьбе и точка.

Придется ой как долго ждать, дружище.

Надеюсь, они быстро смогут свыкнуться с моим отсутствием.

Надеюсь, что скоро про меня все забудут.

И дадут мне тихо и мирно сгнить за решеткой.