Эпилог
Прошло два года пребывания за решеткой. И мне еще сидеть чуть больше пяти лет.
Надо было, если бы сегодня я не вышел на свободу.
Каспар отозвал все свои претензии и меня отпустили.
Сейчас меня ведут на выход. Меня и Барнаби тоже. Каспар и с ним решил проблему. Ведь, как оказалось, он подстроил ту историю с наркотой, из-за которой друг сидел в тюрьме вместе со мной.
Но с момента, как я услышал: "свободен", меня мучает один вопрос: какого хера?!
Открылась дверь. Вторая. Третья. И вот мы на улице. Не просто вышли с остальными тюремщиками, а на свободе. Глаза ослепляет палящее солнце, лицо обдувает свежий утренний ветер.
Нас вывели двое охранников и оставили одних. Барнаби тут же рухнул на землю и зарыдал.
– Агварес, – взревел он, – мы на свободе.
Ему было ужасно тяжело за решеткой. Он выживал лишь благодаря мыслям, что когда-то "этот ад закончится и мы выйдем на свободу". Говорил он каждый раз, а я только кивал ему и не знал, что ждет меня там, за пределами решетки.
– Эй! – Крикнул знакомый голос и Барнаби соскочил с земли.
Он полетел на встречу к Абсу и почти снес его с ног. Они крепко прижались друг к другу и закричали от небывалого счастья. Потом понеслись ко мне и прихватили меня в свои объятия.
– Я знал! – Кричал во всю глотку друг. – Я так и знал, что мы скоро встретимся с вами. А что с мордой у тебя, Барнаби? Кто тебе врезал?
– Агварес. – Раздался голос и меня всего передернуло.
Я выкрутился из объятий и обернулся. Неподалеку остановилась черная тачка и ко мне тащился Каспар, в сером костюме с прилизанными набок волосами и скромной улыбкой.
Я увидел его впервые с того дня. И меня не окутала ярость, обида или ненависть. Ничего я не чувствовал от встречи с ним. Он протянул мне руку, но я засунул свою в карман.
– Почему ты забрал заявление?
– Я убил своего брата, Агварес. Я не этого хотел всю жизнь. Я ненавижу себя. И эта ненависть пожирает изнутри. Я ненавижу себя, но вынужден жить в этой шкуре. Понимаешь?
Я кивнул, все равно не выкупая прикола.
– Я убил брата, его жену, дочь. А теперь обрек сына брата на ужасные годы в тюрьме.
– Ты этого и хотел.
– Все, чего я по-настоящему хотел, это увидеть любящие глаза твоего отца. Хотел, чтобы он полюбил меня. И эта мания погубила все на свете.
– Своим милосердием ко мне не исправить все, что ты натворил.
– Почему ты не выстрелил тогда в меня?
– Я долго думал об этом. И понял, что не способен на убийство человека. Я не хотел бы падать в глазах малышки Ло. А ей я всегда говорил, что насилие – не выход. Жестокость – это удел слабых. А кем бы я тогда был в ее глазах, если бы пошел против своих же правил?
Глаза Каспара блеснули от слез, губы его задрожали. Абсент и Барнаби перестали прыгать, следили за разговором и почти не говорили. Они молча слушали и стояли в сторонке.
– Мне жаль. Правда жаль.
– Этим не вернуть их. Мне не нужна твоя жалость. Затолкай ее себе в задницу и катись отсюда. Ты ничем не искупишь то, что натворил. – Прошипел я равнодушно. – Я бы отсидел срок в тюрьме спокойно, не стоило меня вытаскивать.
– Агварес...
– Живи с мыслями о том, что Гленн так и не смог полюбить тебя. Ты не стал его семьей. Его семья – это жена, дочь и сын. А ты все уничтожил.
– Я летал к ним на кладбище...
– Вот ты и встретился с братом, поздравляю. Ты добился встречи только тогда, когда он не смог возразить тебе, Каспар.
– Я никогда не прощу себя за смерть Гленна. Буду винить себя каждый чертов день. Просто хотел сказать тебе это лично, Агварес.
***
Мы прилетели в Нью-Йорк. Я хотел навестить семью и сразу направился на кладбище.
– Привет. Я так давно не был у вас. Отец, я не смог отомстить. В самый последний момент я понял, что не могу. Ты бы не хотел, чтобы я убивал Каспара.
Я дотронулся до холодного мрамора и провел рукой по портрету отца.
– Хочу выразить тебе благодарность за то, что построил такую великолепную семью и сделал свою жизнь. Вылез из того болота и ни разу на моей памяти ты не жаловался на жизнь. Ты обеспечил нас всем на свете. Ты самый лучший отец. Хоть это я редко тебе говорил. Может, даже никогда. Но я знаю, что я дерьмовый сын. За что только тебе это наказание, иметь такого сына? – Усмехнулся я и покачал головой. – Прости меня за все. И отдельно за Женевьеву. Я понимаю, что ты хотел как лучше.
Я поджал губы и отошел от отца. Медленно обошел его и подошел к Аливере.
– Мам, а ты самая лучшая на свете мама. Смогла вырастить такого оболтуса как я и ни разу от меня не отвернулась. Я знаю, что часто обижал тебя, не ценил твою заботу. Был идиотом. А сейчас я бы все на свете отдал за простые объятия с тобой, за твою улыбку и теплоту.
Я попятился назад и зажмурился, подходя к Ло. К самой милой и доброй девчонке во всем мире.
– Ну а ты занимаешь отдельное место в моем сердце, самый любимый человечек на свете. Без тебя моя жизнь была бы скучной и серой. – Я положил цветы каждому на могилу и сел на корточки. – Люблю вас. Спасибо вам за все, что несмотря ни на что вы не отворачивались от меня. Любили. Вопреки всему.
Я еще много бы сказал, но я и так мысленно говорю им это все почти каждый день. Не знаю, долетают ли до них мои слова или нет, но надеюсь, что да. Я хочу верить, что они слышат меня и улыбаются.
Единственное, о чем я всегда буду жалеть, это о том, что не говорил им подобные слова при жизни.
– Агварес, все будет хорошо. – Подошел Абс и положил свою руку мне на плечи. – Мы часто приходим сюда. Они не одни. Я даже читаю произведения Чехова иногда.
– Спасибо тебе, Абс.
– Ты правда хочешь улететь? – Спросил он осторожно.
– Сейчас точно да. Я не смогу ужиться в Нью-Йорке. Может, через много лет я вернусь сюда, но не сейчас.
– Я понял тебя, Агварес. Я буду скучать.
– Мы всегда сможем встретиться с тобой, дружище. Даже если будем на противоположных точках мира. Ты всегда можешь позвонить мне, а я буду набирать тебе.
– А ты не хочешь встретиться с ней?
– Нет. – Отрезал я и категорично мотнул головой.
Лилит смогла найти свое предназначение и местечко в Нью-Йорке. Она выросла за эти годы и наконец повзрослела. Не вернулась к отцу, а открыла свою мини школу, где помогает таким же девчонкам, какой была сама.
За ней вроде даже бегает какой-то парень. Может, у них все сложится. Кто знает?
А встреча со мной только все испортит. Нет желания рушить жизнь девицы.
– Уверен? Она же реально любит тебя...
– Да, Абс, уверен. Передай ей только, пожалуйста, это. Она ведь в курсе, что меня выпустили?
– Да. – Он забрал листок бумаги и положил его в карман. – Изида сразу же рассказала ей.
– Куда вы с Барнаби подадитесь? – Спросил он после паузы и поправил цветы на могилке Ло.
– Навестим для начала Камиля и Милана.
– Прошу, не забывайте обо мне. – Состряпал он жалостливые щенячьи глазки. – И помни, что я еще не окольцован, друг.
Я громко засмеялся и прижал Абса к себе, взлохматив его волосы.
– Думаю, Изида не захочет надевать белое платье, пока у нее огромный живот.
– Боюсь, будучи беременной она вообще не согласится пойти за меня. – Посмеялся друг. – Но ребенок то скоро родится. – Подмигнул он и заулыбался.
– Тогда и посмотрим.
***
"Я погублю тебя, Лилит. Не оставлю ничего прекрасного в твоей жизни.
Ты потухнешь также, как моя семья, которая не успела осознать, какой я ублюдок и не достоин их любви.
Я умею любить. Но по-своему. Мое сердце в точности как у других людей, только изливается оно черной кровью.
Я люблю. И принимаю любовь в ответ. Но тот, кто щедро отдает ее мне, вскоре сгорает до тла.
Я никогда не буду примерным мужем, хорошим отцом, порядочным человеком. Я был и останусь последним ублюдком. Я всегда ставил себя и свои чувства выше остальных, выше чувств близких. Я выбирал себя и буду выбирать дальше.
Даже сейчас я делаю это. Я выбираю не тебя, Лилит. Я выбираю себя.
Я боюсь того, что начал испытывать к тебе. С того самого момента, когда ты почти каждый день приходила в тюрьму и говорила, говорила... даже когда я молчал, ты продолжала говорить со мной и верить в меня, тогда внутри меня что-то оборвалось и изменилось. Мое отношение к тебе стало меняться.
Порой я думаю о тебе и мои мысли заходят за черту дозволенного. И я знаю, что продолжу дальше испытывать чувства к тебе, если вовремя не остановлюсь. Поэтому нам лучше не пересекаться совсем. Никогда.
Иначе эмоции поглотят меня, я растворюсь в тебе. А этому нельзя позволить случиться. Ведь тогда не станет тебя. Ты исчезнешь из-за моей любви.
Такой неправильной и порочной.
Ты – мое порочное искушение.
Которому никогда не суждено свершиться."
И в самых светлых ангелах проснутся демоны, если поддаться искушению.