Глава 43
Никогда еще время не тянулось так медленно, как этой ночью. Я не закрывал глаза ни на минуту в ожидании утра. Много думал, сидя у окна в зале с приглушенным светом, пока Клейн дрых на кухне, а Лилит в спальне.
Письма я перечитал миллион раз, и никак не укладывается в голове, что у Глейна есть брат, их отец тот еще ублюдок, а мать умерла при родах младшего. Об этом не знал ни я, ни Ло. Глейн искусно избегал истории из детства и никогда не участвовал в разговорах о прошлом. Нам лишь говорил, что он единственный ребенок в семье, а родители погибли давным давно в страшном пожаре.
Двери наконец открылись вновь и послышались шаги позади. Я обернулся и увидел мистера Нериса в сопровождении двух наисерьезнейших мужчин. Они вели его прямиком к стулу по другую сторону стола от меня. Проследили, чтобы он уселся, и вышли за дверь.
Мистер Нерис равнодушно обвел меня глазами, а потом приковал свой взгляд на свои руки. Он заметно и быстро постарел, на его бледной коже залегли глубокие морщины, волосы поседели, а жесткие черты лица больше не прибавляют ему солидности и статности. Особенно сейчас, когда на запястьях крутого адвоката красуются наручники, потому что он уже несколько месяцев пропадает в тюрьме.
– Здравствуй, Агварес. – Голос его как обычно твердый и грубый.
– Мистер Нерис, рад вас видеть. – Почтительно произнес я.
Адвокат отца – единственный из его коллег, кто никогда не раздражал меня. Наоборот, я уважительно к нему отношусь, как-то в прошлом, на домашних-рабочих посиделках отца, Нерис смог расположить меня к себе. Он тот, кто не боялся говорить отцу правду и повышать голос, если Гленн чего-то не понимал. Другие же молча со всем соглашались и чуть ли не лизали отцу пятки, лишь бы угодить ему.
– Как так вышло? – Спросил я, кивая на наручники.
– Совсем неважно. – Улыбнулся он и постучал пальцами по столу. – Как давно тебя выпустили?
– Недавно.
Вчера, после того, как прочел письма, я окончательно сбился с толку и не знал, что делать. Вопросов в моей голове стало больше, а ответ еще ни на один из них не нашелся. И не найдется, ведь отец умер. Тогда я подумал, вдруг секреты Гленна известны его главному помощнику и другу? А как оказалось, этот самый друг и помощник загремел в тюрьму почти сразу после убийства семьи Хемлок. По словам СМИ в интернете, в бизнесе отца нашли огромные косяки и отвечать за них пришлось адвокату.
Я дождался утра и рванул прямиком в тюрьму на встречу с Нерисом. Со мной увязались Клейн и Лилит, которые ждут снаружи с горой вопросов ко мне.
Еще в дороге я точно знал, зачем еду к адвокату Гленна и что именно хочу узнать, но сейчас, глядя на измученного и разбитого мужика, который всегда находил во всем только плюсы и выгоды, поднимая дух окружающих, а теперь оказавшегося в самом днище, слова вылетели из башки.
– Мистер Нерис, - начал неуверенно я, но мужчина быстро перебил меня.
– Агварес, извини, что не смог ничего сделать, не смог помочь тебе. Извини, что позволил победить другим. – Его обеспокоенные глаза прожигали меня, а слова испепеляли душу. – Я хотел бороться до последнего, но меня сшибли с доски и теперь я только зритель. Агварес, мне жаль.
Извинения и жалость – последнее, что я хотел услышать от человека, у которого всегда миллион запасных планов на все случаи жизни.
– Что значит, позволили победить другим? Вы знаете, кто виновен в ...
– Тшшш, – он поднес палец к губам и зашипел, – спасибо, что навестил меня. Так когда ты, говоришь, пришел в себя? Недавно?
Я нахмурился и недовольно кивнул.
– Рад, что ты здоров. Расскажи, какие планы на будущее? – Спокойно, не без уныния, спросил он.
– Мистер Нерис, – резко окликнул я, – у меня нет никаких планов. Будущее? Смешно. – Горько усмехнулся я. – Надеюсь, вы не серьезно. Я пришел за ответами. Только вы можете дать их.
– Агварес, даже я строю планы. Хотя, предполагаю, уже не выкарабкаюсь отсюда и загнусь в своей кромешной клетке.
– Мистер Нерис...
– Агварес, знаешь, какое осознание снизошло на меня? – Он сцепил свои ладони воедино и поглядывал куда-то в пустоту. – Каждый новый день нужно проживать так, будто он последний в жизни. Я раньше часто слышал эту фразу, но никогда не брал ее в расчет. А сейчас, когда не могу жить полноценно, мне остается только вспоминать. Жить давно пережитыми днями, ведь больше ничего яркого и эмоционального мне ожидать не стоит. Благо, у меня была бешеная история. – Он посмеялся, по-настоящему искренне и лучезарно. Хоть его глаза и были до невозможности печальны. – Иногда человека поражает смерть, а бывает, что жизненные ситуации. И все. Любой день может стать последним. Оглянись назад, ты достаточно красочно прожил все свои дни? Агварес, живи, чтобы создавать воспоминания. Это самое важное для человека.
Я слушал его. Внимательно, разбирая смысл каждого слова. А такие мысли обычно приходят уже давно погасшему человеку. Разочаровавшемуся в жизни, сломленному, смирившемуся. Кому угодно, но только не человеку в разгаре дней своих.
– С твоим отцом у нас много воспоминаний.
– Мистер Нерис, прошу. Мне очень жаль, что вы попали в такое положение. Но я пришел не вспоминать прошлое, а узнать почему вы здесь. Кто виновен в смерти моей семьи.
Он энергично замотал головой и поднес указательный палец к губам. Подождал, пока я закрою свой рот и успокоюсь и только потом произнес:
– Не знаю. Я говорил, что рад видеть тебя? Агварес, я же знаю тебя еще мелким сорванцом. Помнится, с моим сыном вы не расставались ни на минуту. Потом только повзрослели, интересы у каждого поменялись, да и перестали общаться. Кстати, он часто припоминает, как ты поддерживал его, когда мы с женой разводились. Помнишь же, почему мы с ней развелись? Для сына это был нелепый повод, а ты все приходил к нему в те дни, помнишь? Сыну было плохо, но с тобой он немного забывал о проблемах.
– Мистер Нерис, – осекся я и не успел договорить.
В комнату вошли надзиратели и объявили:
– Время кончилось. – Они синхронно приближались к Нерису, который смирно ожидал, когда его поднимут со стула и отведут обратно в клетку.
– Агварес, ему, наверное, и сейчас плохо, оттого, что отец больше не рядом.
Нерис глазел на меня и в спешке тараторил, пока не получил по затылку от одного из мужиков, который сердито прорычал:
– Время для разговоров закончилось. Заткнись и иди вперед.
Тюрьма – ужасная пытка, с которой справиться не каждому под силу. В местах лишения свободы обычно ведется игра на выживание, где за два счета вычисляют слабаков и подгибают их под себя более важные игроки. В заточении каждый правонарушитель знает: либо ты, либо тебя.
В тюрьмах любой человек меняется, зачастую становится худшей версией себя: более черствой и жестокой. Потому что иначе выжить невозможно.
В своих иллюзиях я уже бывал в тюрьме и понял одно: лучше пристрелить себе мозги, чем надолго загреметь в клетку. Несколько месяцев еще можно пережить в подобном местечке, но если речь идет о годах, то такая жизнь ни к чему.
Меня тоже вывели из зала и повели к выходу. На улице ко мне тут же рванули Клейн и Лилит. Девица нервно поджимала кулаком рот и вытаращено глазела на меня.
– Ну что? – Спросил Клейн.
– Он ничего не сказал. Совсем. – Я обошел их и направился к такси, на котором мы сюда приехали.
Они молча поплелись за мной. Я уселся на заднее сидение и Лилит приземлилась рядом. Клейн сел на переднее и назвал адрес Абса, где мы все трое обитаем в последнее время.
Машина тронулась с места и помчалась в центр Манхеттена. Лилит пристально смотрела на меня, чем ужасно напрягала. Я стиснул челюсти и отвернулся к окну, тогда она громко вздохнула и откинулась на спинку сиденья.
Мистер Нерис не так прост, как показалось. Он что-то скрывает и четко дал это понять. Адвокат отца не просто так молчал и говорил неуместную бредню, он хочет, чтобы я узнал то, о чем нельзя говорить при людях.
Я не сразу это понял, особенно когда Нерис заговорил про сына, тогда уж подумал, что он поехал башкой. Ведь я не приходил к его сыну, когда Нерис с женой разводились. Не поддерживал его и ничем не помогал. Но, после слов: "ему, наверное, и сейчас плохо...", промелькнула мысль, что Нерис несет не чушь, а дает четкие наводки и подсказки, кто поможет узнать правду.
Нужно ехать к сыну Нериса.
– Агварес, так, все же, ты что-нибудь узнал интересное? – Повторил вопрос Клейн.
– Нет. – Ответил я и почувствовал, как мою руку накрывает ладонь Лилит и крепко сжимает ее.
"Помнишь же, почему мы с ней развелись?", – спросил Нерис.
А я помню. Еще в далеком прошлом он сказал мне как-то во время дружеских посиделок с Гленном: "Нельзя доверять людям. Это рушит жизни. Потому мы и разводимся, Хемлок младший."
Может, Нерис и правда стал поехавшим и наговорил всякой херни от нечего делать. Но я буду полным дураком, если не проверю наверняка.
***
Мы приехали домой и разошлись по разным комнатам, а через пару часов я оставил их и уехал в старую квартиру Яна, сына мистера Нериса. Обычно он живет в ней, когда приезжает в Нью-Йорк. Поэтому ехал туда с надеждой, что застану его внутри.
Ян пошел по стопам своего отца и сейчас строит карьеру адвоката. После школы он поступил в один из крутых университетов мира и уехал из Нью-Йорка. К тому времени мы уже и так не общались. Ведь стали взрослеть и поняли, что наши интересы не совпадают. Стали реже видеться: он пропадал за учебниками, а я утопал в мире тусовок и выпивки. А через какое-то время наше общение сошло на обычные приветствия, если где-нибудь пересекались.
Я позвонил в дверь и она в считанные секунды распахнулась передо мной.
– Агварес! – Воскликнул он и почти запихнул меня внутрь. – Я как раз собирался ехать к твоему другу, который держит бар и разыскивать тебя. Отец вчера дал добро.
– Я сегодня был у него и своими загадками он меня доканал.
В квартире творился полнейший хаус в виде разбросанных газет, бумаг, вещей и повсюду витал запах пыли.
– По другому было нельзя.
– Почему? Расскажи, что ты знаешь.
Я прошел в зал и уселся на кресло возле стола. Взял в руки одну из газет и увидел на первой полосе огромными буквами заголовок: "Известный бизнесмен Гленн Хемлок погиб в своем доме в Бруклине прошлой ночью".
Я стал бегать глазами по тексту, но Ян вырвал газету из моих рук и смел со стола в одну кучу все бумаги и кинул их в камин.
– Ты чего?!
– Это хлам. – Ян продолжил собирать бумаги с пола и снова кидать их в огонь.
С момента нашей последней с ним встречи прошло около двух лет. За это время он сильно изменился и возмужал. Раньше Ян всегда выглядел на несколько лет младше из-за своего миловидного детского личика и худощавости. А сейчас он отрастил бороду, коротко подстригся и явно посещает спортивный зал. Его взгляд стал тяжелым, а между бровями залегли небольшие морщинки, поскольку он большую часть времени хмурится.
– Мне нужно в аэропорт, Агварес. Поэтому давай по существу.
Сказал Ян и я оторопел. Он что, уезжает? Почему?
– Ладно, начну я. Официально заявляю, Агварес, ты – бездомный. Я пытался что-то придумать, как-то спасти твою шкуру и вытащить в плюс, но все бестолку. Ладно бы только бизнес, но эти твари захапали абсолютно все и погубили не одну жизнь. Когда они почувствовали угрозу в лице моего отца, то прикрыли его за решетку. Понимаешь, о чем я? Моего отца, который как рыба в воде шарит в своей профессии, загнали в тупик!
– Да кто это, черт возьми?! – Я громко хлопнул по столу и Ян дернулся и взбешенно обернулся на меня. – Кто убил мою семью? Про кого ты говоришь?
– Ты не знаешь? – Удивился он. – О господи, ты правда не в курсе? – Ян отложил все бумаги и уселся на край стола.
– Я ни черта не знаю. – Медленно и отчетливо ответил я.
– А мой отец догадался и ничего не смог с этим сделать. Нет никаких улик, мотивы тоже не весомы, а главным преступником в этой катастрофе стали наши отцы. Твой пошел как мошенник, мой – сообщник. Когда начали копаться в бизнесе, поднимая всю документацию, нашли много бумажек и каждая из них прибавляет года к сроку.
– Они же ничем таким не промышляли. В чем дело?
– Агварес, как до тебя долго доходит. – Он слез со стола и стал складывать шмотки в сумку. – В компании работал подставной сотрудник и очень долгое время. Кто – неизвестно. Именно из-за него все потонуло. Если бы не эти подставы, еще можно было бы вернуть часть имущества, но не теперь. И к слову, это окончательный конец. Скоро дело об убийстве планируют закрывать из-за отсутствия улик. Формально, его уже закрыли, ведь никто не спешит найти убийц.
– К черту бизнес и деньги отца. Скажи, кто виновен?
– Погоди. Хочу повториться, что теперь ты вообще ничего не имеешь. Абсолютно. А также никого не посадят в тюрьму. Только вот мой отец теперь там и видимо до самой смерти. Он сказал забыть о нем, но я так просто не остановлюсь. Мне нужно вытащить его, этим я и займусь. Извини, Агварес, что не смог помочь твоему горю. Я говорю это к тому, что дело об убийстве твоей семьи – глухое дело. Словно биться об каменную стенку башкой – только расшибешься сам. А вот с делом отца я еще покопаюсь.
– Ян...
– Да, Агварес, я помню. – Перебил он и застегнул свою сумку. – Не лезь в это дело, понял? Иначе кончишь как Гленн или как мой отец... Кстати о нем, он вообще просил не говорить тебе никакие имена. Мол, это обезопасит тебя. Я же считаю, ты в праве знать все. Но, еще раз, не лезь туда, Агварес.
– Ян! Давай я сам решу.
Он взглянул на меня и тяжело выдохнул. Повесил сумку на плечо и заговорил:
– У твоего отца есть брат – Каспар Мариас. Не знаю как, но он виновен в смерти твоих родных. Нет, не он стрелял, но именно он дал приказ уничтожить вас. Отец сказал, что Гленн мало говорил о брате, только тогда, когда получал от него письма. Но мой отец знал его лично, еще когда был мелким. Они же учились все в одной школе. И ничего хорошего о Каспаре я не услышал, Агварес. Он псих. И вполне мог убить своего брата и всю его семью.
– Ты уверен? – Хрипло спросил я.
– На все сто процентов. И убил он не только твоих родных. И то, что у него сообщники в Нью-Йорке – очевидно. Они и ворвались к вам домой.
Я молча прожигал глазами стол, пока Ян не подошел и не потряс меня за плечо.
– Мне пора на самолет. Пошли, Агварес.
Он заставил меня подняться и выйти из квартиры. Ян закрыл за нами дверь и мы вышли на улицу. Солнце уже зашло за горизонт и Манхеттен осветили тысячи фонарей. В ушах что-то шумело, а я полностью потерялся в своих мыслях и оградился от внешнего мира.
Он снова потряс меня по плечу и я потормошил головой. Перед нами стояла машина и Ян открыл заднюю дверь.
– Агварес, тебя подбросить куда-то?
Я покачал головой. Он нахмурился и притянул меня к себе, крепко обнимая.
– Надеюсь, еще свидимся. – Ян коротко кивнул и быстро полез в сумку. – Я забыл отдать тебе кое-что. Возможно, я еще пожалею, что все-таки отдал это. Но ты в праве знать все. Абсолютно все. Надеюсь, ты не сломаешься и не сдохнешь от правды.
Ян достал из сумки какие-то бумаги и конверты в файле и всучил их мне.
– Пока, Агварес.
– Счастливого пути. Спасибо тебе. – Попрощался я и выдавил подобие улыбки.
Машина умчалась вдаль, а я снова взглянул на файл с бумагами и увидел на одном из конвертов тот же почерк, что и на письмах, которые читал прошлым днем. Я прошелся по улице и свернул в первое встречное кафе. Разложил на столике все бумаги и увидел среди них два письма от Каспара. Взял в руки то, которое было прислано спустя неделю после смерти семьи.
***
То письмо должно было быть прощальным. Но сегодня мне приснилось наше детство. Вернее, детство, которого у нас никогда не будет. Там был папа, ты и... была мама. Забавно, ведь я ее никогда в жизни не видел, даже во снах, только на фото.
Я проснулся и не смог сдержать улыбку. Не потому, что увидел маму, нет. А дело в том, что ты любил меня, Гленн. Был добр ко мне и внимателен. Перед тем, как проснуться, ты обнял меня крепко-крепко и прошептал: "Я люблю тебя, Каспар. И прости за все".
Наверное, это то, чего я хотел всегда услышать от тебя. Даже сейчас скажи ты мне одно слово: "люблю", я забуду обо всем и буду на верхушке счастья.
Но уже поздно.
Брат мой, дорогой. За свою жизнь я многое повидал, наделал кучу дерьма. И знаешь, что? Мне похрен. Я всегда был один и вертелся сам. Сам поднял себя на ноги и сам вышел в люди.
Ненавижу тебя. Проклинаю каждый прожитый день, когда мои мысли были заняты тобой. Ненавижу себя за то, что готов был разбиться об стенку башкой, лишь бы заполучить твое внимание. И ненавижу себя за то, что мечусь от любви до ненависти и обратно. И за то, что не умею справляться с эмоциями, которые берут вверх надо мной.
Всегда интересовал вопрос: я для тебя кто? Ох, сколько времени мне нужно было, чтобы понять, что НИКТО! Пустое место. Ты никогда ни во что не ставил меня. Ты отвернулся от меня – своей семьи! И так успешно создал свое гнездышко, даже противно писать это. А твои золотые детки и знать не знают о прошлом любимого папочки. Не знают, какой ты ублюдок.
А вообще, они хоть дружат между собой? Или кто-то из них пошел по твоим стопам? Кто из них такой же черствый и высокомерный выскочка? А твоя женушка, наверное, тоже не знает какой ты сукин сын на самом деле?
С момента нашей последней встречи, тогда на кладбище, я ждал тебя как никогда. Надеялся, что в тебе проснутся братские узы и ты заберешь меня. Но когда мозги наконец включились, я осознал, что ты не придешь. И после этого я стал сильнее.
Теперь, вроде, пора плюнуть на прошлое и на тебя, но мелкий пацан не затыкается внутри меня. Он по-прежнему сидит в уголке и ждет, когда объявится брат, он слезно просит о встречи с ним. Поговорить как брат с братом, хотя бы разок...
Как бы гнусно и паршиво мне не было от того, что чувствую к тебе, ничего не могу поделать со своими порывами. Я, как и прежде, люблю тебя. Представляешь? Спустя столько лет не смог разлюбить старшего брата, не смог научиться не ждать его и не писать письма, которые я с разрыванием сердца сжигаю, лишь бы не отправлять их и не унижать себя тем самым. И я не научился ненавидеть тебя, сколько бы не внушал это себе.
Гленн... Как же быстро летит время. А люди тратят его на обиды и прочую хрень. Неужели у тебя такое ледяное сердце? Неужели я ничего не значу для тебя?
Как такое возможно, что моя беспричинная нужда в тебе, моя привязанность не утихают, в то время как у тебя даже не екает сердце, когда мысли заходят обо мне? А может, ты и не думаешь обо мне вовсе...
Ненавижу тебя, но люблю.
И мне кажется, я совершил огромную ошибку... Такую, о которой буду жалеть всю свою жизнь...
Если у тебя есть мозги, беги. Гленн, уноси ноги из Нью-Йорка. И сделай так, чтобы я никогда, не узнал больше твое местонахождение.
НИКОГДА, СЛЫШИШЬ, НИКОГДА!
***
Это твоя вина! ПОЛНОСТЬЮ, СУКА, ТВОЯ ВИНА! Я просил тебя приехать ко мне.
МНЕ НУЖНА БЫЛА ОДНА ВСТРЕЧА!
Ты отверг мою просьбу и случилось то, что случилось.
Ненавижу!