Порочное искушение

Не думал, что этот день так закончится.

Ты сегодня был в гневе. Наговорил много чего. Но особо я запомнил слова: «зачем он только родился?» (это было явно сказано обо мне), и: «ты меня всегда ненавидел, с самого рождения!» (это уже был укор в сторону Б.), а он ответил «я и не скрывал этого. Ты не был желанным ребенком. Просто так вышло по стечению обстоятельств. А вот его (то есть меня) я люблю больше жизни». И ты продолжил: «я и не нуждаюсь в твоей любви, засунь ее в задницу! А любишь ты того, из-за кого она умерла! (опять затронули меня)».

Зачем мы только встретились там? Вы устроили потасовку у самой могилы.

В годовщину ее смерти и в мой день рождения...

Я и сам порой думаю, что лучше бы не рождался. Тогда бы все было хорошо. Мама была бы жива, ты бы жил дома, а отец, то есть Б., был бы добрее к тебе.

Я только испортил всем жизни. Неужели вы думаете с отцом, что вам хуже всех? А обо мне вы думали? Каково живется мне? На протяжении жизни считать себя причиной смерти той, кто любил бы тебя безусловной, материнской любовью. И жить с теми, кто в первую очередь видит в тебе не сына, брата, а того, из-за кого умер родной человек.

Я НЕНАВИЖУ свой день рождения, потому что этот день приходится делить с годовщиной смерти мамы.

Но отец как-то сказал мне, что мама подарила ему меня. И он не винит меня ни в чем. А тебя не смог полюбить, потому что был слишком юн. Он жалеет, что так вышло, но ничего поделать не может со своими чувствами. Короче, об этом можно говорить бесконечно.

Но ведь и правда, я не виноват в смерти мамы. Она точно наблюдает за мной и не сожалеет о своей смерти. Хотя, может и сожалеет. Я ведь не такой, как ее первенец. Я делаю плохие вещи и мне нравится это.

Но я больше не хочу делать больно людям. А если продолжу такую жизнь, то этого не избежать.

Поэтому ПРОШУ ТЕБЯ, убереги меня от этой участи! Забери с собой. Я не доставлю тебе проблем.

Я люблю тебя несмотря ни на что. Надеюсь, ты тоже любишь своего младшего брата.

И если я хоть что-то значу для тебя, забери меня с собой!

P.S: С мертвыми людьми не найти общий язык, но только в том случае, если у них не бьются сердца. Намного обиднее, если человек хоронит живого человека. И обрывает с ним все связи.

***

Я очнулся привязанный к стулу (Ник точно насмотрелся триллеров), в какой-то пустой квартире, захламленной коробками по всем углам. Голова разрывалась на части, а горло пересушило до боли. Глаза закрывались от лучей солнца, влетающих в помещение через окно.

– Ник, твою мать! Чего тебе надо от меня? – Хрипло кричал я в пустоту.

Послышались шаги и я облегченно выдохнул. Не хотелось бы тут долго торчать. Сейчас я узнаю, что нужно этому кретину и свалю нахрен. Устроил какой-то цирк и даже не объяснил, что к чему.

– О, ты очнулся? – Зашел в комнату развеселый Ник и похлопал в ладоши.

– У тебя не все в порядке с башкой. Расскажи уже, что тебе надо от меня.

– Не торопи.

– Ник. – Прошипел я и попытался выпутать руки из веревок.

– Не так быстро, дорогой. – Он пододвинул ко мне стул и сел напротив. –  Чертовски бесят все правила, которые обязуют меня выглядеть нужной картинкой. Еще до невыносимости раздражают люди, которые строят из себя королей. Ты не представляешь, как я устал корчить из себя того, кто бы понравился тебе, смог бы войти в круг твоего доверия. – Он сморщился и плюнул в сторону на темный паркет.

Может, за эти месяцы у Ника начались проблемы с наркотой? Иначе объяснить его поведение не получается...

– А еще бесит папаша, который считает, что я должен подчиняться ему. А может, мне срать на его бизнес? Но почему я все равно должен выполнять тупые задания? – Он яро жестикулировал руками и смотрел на меня в упор.

– Ты серьезно? Ник, если ты не хочешь лечить гребаные зубы, то причем тут я?

–  Агва-а-а-арес, – протянул он, а затем комната заполнилась его диким, звонким смехом. –  Я никогда не учился на стоматолога и даже не собирался. И, к слову, у моей семьи нет клиники.

В этот момент я напрягся и замер. Как это, не учился? Все эти годы Ник ездил нам по ушам? Для чего?

– Было легко обвести вас вокруг пальца. Да и разве хоть раз у одного из компании возникало желание выбраться из Манхеттена и увидеть меня не только в выходной день? Конечно, нет. – Он наиграно поджал губы, приложил ладонь к сердцу и опустил голову вниз.

– А зачем нужно было врать?

– Я расскажу, не переживай.

– Ник, давай ты развяжешь меня и мы поговорим с тобой.

– О нет, дорогой. Боюсь, после услышанного ты захочешь моей смерти. – Он задумался, постукивая пальцами по спинке стула. –  Но я не хочу драться с тобой, выяснять что-либо, я просто хочу подпортить репутацию отца и поставить его уже наконец на место. Думаю, уничтожить его грандиозный успех будет наилучшем вариантом в нашей ситуации.

– Ник, ты бесишь. – Я снова попытался высвободить руки, но все бестолку.

– Дорогой друг, – он поднялся и принялся мерить шагами комнату, –  хочешь знать подробности о смерти своей семьи? –  На его лице сверкнула злорадная улыбка, когда он заметил замешательство в моих глазах.

–  А тебе что-то известно? – Прошипел я, не разжимая челюсти и испепеляя взглядом одну из коробок, стоящую в соседнем углу.

– Я косвенно был свидетелем их смерти и знал о том, что произойдет заранее.

Должно быть, меня всего перекосило от его слов. Замешательство сменилось безудержным гневом, который застилал глаза и вызывал волны дрожи в теле, будто разряд током. Внутри вспыхнул огонь, который побежал по венам, вызывая невыносимый зуд.

– Ник, живо развяжи веревки! И тогда обещаю, я не вырву твой гребаный язык и не вышибу твои прокуренные мозги!

– Страшно, страшно, Агварес. Ссусь на месте. Но интересно, ты останешься таким же смелым, когда будешь под дулом пистолета? – Ник засмеялся и звонко похлопал по стене. – Заходи!

Это стало приглашением для одного из парней, которые были с Ником возле клуба. Здоровенный пацан развязно притащился в комнату. Не выражая ни единой эмоции, завел руку за спину и в следующий миг показал ее вновь, держащую пистолет. Парень снял его с предохранителя и навел прямо на мою башку.

Из-за той ночи я не могу спокойно реагировать на оружия. Они вызывают фантомные боли и нежеланные воспоминания, которые вихрем врываются в голову. В ушах раздался выстрел и крик сестры, я непроизвольно дернулся и зажмурился, быстро ловя воздух ртом.

В этой маленькой комнатушке нас было четверо: я, засранец Хоффман, его шестерка и пушка, которая по велению психа была направлена на меня. Гнев в эту же секунду поутих, пятясь на второй план, чтобы уступить место панике, которая вот-вот разразится во мне.

– Ну вот же, Агварес, хороший пес, знаешь свое место. Убери пушку до тех времен, пока он снова не оскалится.

Как только пацан спрятал пистолет обратно, меня стало отпускать, но воздуха по-прежнему не хватало, а дрожь не утихала. Ник снова принялся расхаживать по комнате и лыбиться, как умалишенный.

– Я расскажу сейчас историю и освобожу тебя. Я просто хочу выговориться, Агварес. И хочу увидеть, как тебе будет больно от моих слов. Ты меня внимательно слушаешь?

– Я весь внимание. – Иронично отозвался я, склонил голову набок и выпрямил ноги, принимая удобное положение. В конце концов, Ник сумел вызвать интерес своей бредней.

– У моего отца действительно есть бизнес. Только таких, как он, зовут бандитами, ворами, мошенниками, преступниками и убийцами. Но это же неважно, когда под ногами куча бабла, правда? Только запачкав руки кровью, можно что-то выиграть в этой жизни и остаться на вершине. Разве убить незнакомца взамен на огромное состояние тяжело? Конечно, нет. – Он усмехнулся и подошел к окну, усаживаясь на подоконник. – Да и когда после чьей-то смерти перед тобой открываются все двери, остается ли прерванная по твоей вине жизнь тяжким грузом? Тоже нет. Ты о ней тут же забываешь. Потому что все люди продажные. Абсолютно любого можно купить, просто цена у каждого своя. И если за хорошую жизнь нужно убивать, то люди будут убивать. Просто кому-то не хватит смелости. Вот моему отцу ее хватило. Он состоит во всемирной компании, у которой есть много точек в разных странах. Все они работают тихо и без шума. Люди обращаются в эту компанию с просьбой устранить конкурента, чтобы подняться на вершину. А такие, как мой отец, делают это чисто и тихо. Каждая смерть становится либо логичной, либо загадочной. – Ник говорил медленно, растягивая каждое слово и тщательно наблюдая за моей реакцией. – Бизнес убитых переходит так называемым наемникам, которые заключают с компанией, где работает мой отец, договор на несколько лет. В главном выигрыше, конечно, остается компания, потом идет тот, кто заполучает бизнес, ну а внизу всей цепочки те, кто лишился бизнеса и кого теперь в земле пожирают черви.

– К чему этот рассказ? – С отвращением спросил я и тот звонко рассмеялся.

– Самое интересное в этой компании то, что одна точка не знает другой и никогда ей не известны главенствующие личности. То есть, есть фирма у моего отца в Нью-Йорке, но где еще и кто с ним в одной лодке – хрен знает. А также люди обращаются в фирму отца, но не знают кто, когда и каким образом устранит их конкурентов.

– Мне не интересна эта тема, Ник. – Заткнул его я, не желая слушать дальше.

– О нет, дорогой Агварес, ты просто не умеешь ждать и принимать проигрыши.

Я решил, что из-за раздражения к Нику, которое с каждым новым словом росло во мне, я не мог больше слышать его голос и мусолить эту тему. Но в голове проносились и другие мысли, от которых голова шла кругом, а сердце начинало яро биться, напоминая о том, что я еще живой.

Сижу, привязанный к стулу, с ссадинами по всему телу, без интереса к жизни и дикой усталостью, в непонятной пустой квартире в компании пацана с пушкой и Ника, с человеком, которого я считал другом. Я доверял ему и любил его, как человека, которому не страшно верить и на кого запросто можно положиться.

Но наверное самая большая проблема всего человечества – это неумение разбираться в людях. Вернее, впускать в свою жизнь и любить тех, кто способен предавать, легко менять свои принципы, убеждения и хорошо играть, высасывая пользу из людей. Вроде при таких раскладах ты видишь в человеке того самого, кого можно впустить в свой круг, а потом не замечаешь, как легко меняется человек, переставая быть с тобой настоящим и искренним.

– Короче, меня задолбала моя семейка.  В частности, – хмыкнул он и сполз с подоконника, – заколебал отец, который привык получать все, как по щелчку пальцев. Пора и ему пощекотать нервишки. А плюсом, я давно хотел увидеть падение самого Агвареса Хемлока. – Он подошел к моему стулу и уселся на корточки. – Поэтому я раскрою тебе одну карточку. Так, по старой дружбе. – Он подмигнул и похлопал по моему колену. – Мой отец знаком с главной звездочкой этой компании. Нет, даже могу сказать по-другому, они вместе начали этот бизнес. Тебе стало интересно, Агварес?

– Нет. Мне плевать на тебя, на твоего папашу, на ваш бизнес. Не будь я связан, а у того кретина не было бы пистолета, я давно бы ушел и не стал слушать твое нытье. Но ведь только при таких условиях тебя способен кто-то слушать, да? – Говорил я тихо и бездушно. – Иначе всем срать на твои проблемы. Никому не интересно слушать тебя, так? Ты один, ведь никто не выносит фальшивых людей.

– Заткнись! – Рявкнул он и вскочил на ноги. – Завали свой рот. Ты ни черта не понимаешь! Отец еще с давних лет впутал меня в свое дело. Знаешь, какое у меня было задание? Сдружиться с тобой, дорогой Агварес, копать под тебя, полностью влезть в твою жизнь.

Пока я пытался разобрать смысл слов больного кретина, он склонился надо мной, схватился за подлокотники стул, максимально приблизился  к моему лицу и тихо, почти шепотом, с издевкой спросил:

– Знаешь, зачем? Потому что у кое-кого были личные счеты. – Я не смотрел ему в глаза, но внимательно, с замиранием сердца слушал каждое слово. – А знаешь, кто оказался внизу цепочки? – Он улыбался во весь рот и демонстративно жевал жвачку. – Твоя... – он на несколько секунд замолк, вглядываясь в мое лицо своими сияющими глазами.

Я знал, какое слово последует дальше. Но хотел, чтобы это оказалось неправдой, я надеялся услышать, что угодно, но в итоге Ник произнес то, к чему так долго вел свою болтовню.

– ... се-мей-ка. Вот таким образом Хемлоки пали, однако одна падаль все же осталась жива.

– Кто?

– Так это ты, Агварес.

–  Я спрашиваю. Кто. Это. Сделал. – Сухо спросил я, чувствуя, как темнеет в глазах и напрягаются пальцы, сжатые в кулаки.

– А эта информация уже не для твоих ушек. Она зарылась в могилку вместе с твоим отцом.

Ник по-прежнему был близок к моему лицу и тогда я махнул головой, ударяя его своим лбом. Хоффман заверещал и попятился назад, а я, из-за сильного порыва, полетел вместе со стулом на пол.

–  Ты мне нос разбил, психанутый.

– Скажи, кто это сделал?! – Взревел я, чувствуя, как меня покидают последние частицы здравомыслия.

– Да почему же вы думаете, что вам все можно?! – Ник рукавом кофты вытирал кровь, хлынувшую из носа. – Таких, как ты, с детства нужно ставить на место, иначе потом вы становитесь высокомерными глупцами, которые смотрят на мир свысока!

– Ник, назови имя! Иначе, клянусь...

– Что, Агварес? Ты разве умеешь сдерживать обещания и отвечать за свои слова?

Я, привязанный к чертовому стулу, лежал на полу, а Ник медленно приближался ко мне. Его одежда была в красных пятнах, он улыбался, как умалишенный, кровавой улыбкой.

– Ты трус, Ник!

– Заткнись, – прошипел он.

– Чтобы сказать это, тебе пришлось меня связать, поставить рядом человека с пушкой. Ты жалок, Ник, и труслив.

– Заткнись! – Прокричал он на всю комнату и кинулся на меня.

Он склонился надо мной и замахнулся. Его кулак прошелся по скуле, челюсти, глазу. Ник с воплями наносил удары, а я даже не отбивался. Наверное, я бы мог что-то сделать, попытаться высвободить ноги из веревок, отвернуться, но просто не было сил. Мне не хотелось защищать свою шкуру, все, чего я жаждал, это узнать имена подонков, кто всецело замешан в смерти семьи. У кого в ту ночь поднялась рука на ребенка. Кто положил палец на курок и нажал на него? Эти люди уничтожили всю мою семью и меня. Теперь я просто обязан ответить тем же...

– Он его убьет! – Услышал я отдаленный женский голос, полный ужаса и страха.

– Эй, стащи его живо с него!

Ник не видел и не слышал никого перед собой. Я закрыл глаза, когда его рука вновь замахнулась, но на этот раз не встретилась с моим лицом. Хоффмана кто-то оттащил и поднял меня. На мои щеки легли чьи-то холодные ладони и я раскрыл глаза. Передо мной изливала слезы Лилит, она сидела на коленях и еле ощутимо прикасалась к моему лицу, пока кто-то позади возился с веревками. Я обернулся и увидел Абса. Все вокруг было в тумане. А голоса доносились до меня отдаленно, будто я находился в воде, а кто-то пытался докричаться до меня на суше.

– Агварес, ты не умеешь без приключений?

Я не ответил ему, обернулся обратно и за спиной Лилит, возле двери, увидел того пацана с пушкой, он в отключке лежал на полу. А потом услышал вопль Ника и перевел взгляд туда: его держали Камиль и Милан. В эту же минуту ошарашенно влетел в комнату Клейн, в его руке тоже была пушка. Та самая, которую мы прихватили из психушки.

Ник вроде кричал, но я плохо его слышал. Все действия людей казались мне замедленными, а боль, которая разрывала лицо от ударов Ника, на миг притупилась. Я безотрывно пялился на Хоффмана и остальные отошли на задний план.

Я не все понял из слов Ника, но одно знал точно: ему известно, кто виновен в смерти моей семьи. А сейчас я готов на все, чтобы Ник раскрыл имена. Мне нужно знать. Я должен сделать так, чтобы они до безумия пожалели о своем поступке. Должен также погубить их жизни, как они уничтожили мою семью.

Только веревки на ногах ослабли, я поднялся со стула, отошел от Лилит и полетел на Ника. Вырвал его из рук близнецов и с бешеной силой толкнул назад. Он потерял равновесие и полетел на коробки. Я схватил его за ворот кофты и раз за разом стал наносить удары, повторяя после каждого удара одно:

– Скажи имя!

А когда я понимал, что он не скажет, то снова сжимал кулак и замахивался. На фоне в криках разрывалась Лилит, а я не терял минут, зная, что сейчас меня также оттащат от Ника.

Я полностью потерял контроль над собой, не видел ничего перед собой, кроме рожи обманщика и его крови. Не мог остановить себя и даже не хотел. Мне нужно было узнать имя, чего бы только это не стоило, я должен был его узнать. Это долбанное имя.

Но меня схватили парни и стащили с Ника, а чертов Клейн помог тому подняться и заградить его собой.

– Хватит! Агварес, приди в себя! – Прокричал он и тихо выругался. – Ты выше этого, черт бы тебя побрал.

– Ты чего вытворяешь, Ник? – Обратился к нему Абс.

– Ты не лучше своего друга. Такой же сукин сын. И никто из вас не умеет разбираться в людях, какие же идиоты.

– Пошлите уже. – Клейн подошел ко мне и махнул в сторону двери. – Расскажи нам все, но не здесь. – Он вглядывался в мое лицо, но я раздраженно отвернулся, шумно пыхтя и продолжая сжимать кулаки. – Агварес, угомонись. Тебе не нужно это. Ты же не жестокий человек.

– Откуда тебе то известно? – Прошипел я и попытался вывернуться из хватки близнецов, которые молча ожидали чего-то, наверное, моего благоразумия, которое в миг умерло во мне.

– Агварес, прошу, пошли домой. – Подошла Лилит и схватила меня за руку, она попыталась разжать кулак, но у нее не вышло. – Агварес, прошу. –  Прошептала она, ее красивейшие глаза блестели от слез, пальцы бегали по моей руке. – Пошли домой. – Лилит подошла ко мне и попыталась обнять. Она прижалась ко мне и не оставила попытки накрыть своей ладонью мою.

Ее близость, запах и голос... такой ангельский и нежный стали моим успокоительным. Пока она обнимала меня, мое дыхание выравнилось, в глазах снова появилась четкая картинка.

Я сдался. Перестал сопротивляться и разжал кулак. Наши с Лилит пальцы переплелись, другую руку я положил на ее затылок, наклонился ниже и прижался губами к голове.

– Пора валить уже. Я, блин, в туалет хочу. – Заскулил Милан и перестал удерживать меня. Вслед за ним меня отпустил и Камиль.

Ник молча сидел в сторонке. Он стянул с себя кофту и вытирал ею свое лицо, которое неплохо пострадало. Я напоследок окинул его взглядом и последовал за Клейном к выходу.

Мы вышли из помещения и солнечные лучи ослепили глаза. Я зажмурился и мгновенно ощутил поток новой боли.

– Это что вообще было? Я ни черта не понял, Агвар. Это же Ник, наш старый друг! – Причитал Камиль.

– Кама, ему давно нужно было съездить по роже. – Впутался Абс.

К ним влез и Милан, они устроили перепалку. А я расцепил наши с Лилит руки и обернулся на полуразваленный дом, куда притащил меня Ник. Улица завалена старенькими машинами, стены зданий были уродливо разрисованы красками. Мимо проходила толпа темнокожих и все они в один голос смеялись.

– Он привез меня в Бронкс? – Усмехнулся я.

– Вот и я о том же. Неужели нельзя было снять квартирку посолиднее? Где-нибудь в центре Манхеттена. Тебе бы обеспечил лучшие условия и нам облегчил путь. Не пришлось бы тащиться в этот гнилой район. – Бурчал Кама.

– Ладно, если серьезно, что он хотел?

– Сами бы и узнали у него.

Рассказывать о том, что наговорил мне Ник не особо хотелось. По крайней мере, сейчас. Мне бы для начала самому разобраться в этом. Иначе я скажу, а меня с ног до головы засыпят вопросами.

– Да это какой-то детский сад. Ник всегда был придурком, а это конкретно башню снесло.

– Ты говоришь так обо всех, кто тебя не устраивает, Абс. – Подметил Милан.

– Про тебя же я так не сказал.

– А в чем это я тебя не устраиваю?!

– Да замолкните вы уже. Поехали домой. –  Камиль достал ключи и покрутил их в руке, шагая к припаркованной рядом тачке.

– Так, а как вы меня нашли? – Опомнился я, забираясь в самый зад салона, где уже сидела Лилит.

– Скажи спасибо этой куколке. – Камиль посмотрел на меня через зеркало и повел бровями.

Все залезли в салон и Кама завел машину. Как только он собрался выезжать на проезжую часть, кто-то звонко хлопнул по боковому стеклу передней двери. Милан подпрыгнул на месте и опустил окно.

– Я уже несколько часов вожусь с машиной, она заглохла и не хочет заводиться. – Голосисто затараторила незнакомая девица.

– А я причем тут? – Буркнул Милан, – Кама, трогайся уже.

– Извините, я думала, вы могли бы помочь. Но, наверное, у вас дела. Извините, что так.... вторглась к вам.

Милан, ничего не ответив, тут же поднял окно и плюхнулся на спинку стула.

– Почему ты не захотел помочь?

– Ало, Камиль! У нас Агварес вляпался в какую-то херню, он по уши в дерьме, а еще сейчас он в хлам испачкает салон тачки своей кровью.

Я усмехнулся и повернул голову к окну. Та девушка оказалась темнокожей, с длинными темными кудрями на голове. Она копалась в телефоне и дергала ногой, оглядываясь по сторонам.

– О Боже, поехали уже. Это самое тупое спасение заложников во всем мире. Не оказался бы злодеем Ник, нас бы давно всех перестреляли к чертовой матери. – Подметил Абс и пихнул водительское сидение.

Камиль дал по газам, но Милан его остановил своим криком:

– Подожди! Гоните без меня, блин. Вот я сейчас заведу гребаную машину и скажу этой девчонке, чтобы везла меня к вам. – Он договорил и выскочил из салона, громко хлопнув дверью.

– Лилит ночью влетела домой, как угорелая. Разбудила, сказала, что тебя похитили. – Начал неспеша Клейн. – Мы позвонили Абсу, он остальным. Когда все были готовы, рванули за тобой.

– Как узнали, где я?

– Лилит поймала тачку у самого клуба и поехала за вами следом.

Я повернулся к Лилит и нахмурился. Зачем она это сделала? Ее поступок слишком глупый и необдуманный. Она могла пострадать. Девица, будто читая мои мысли, поджала губы и крепче сжала мою ладонь. Я выдохнул, откидываясь на спинку сидения.

Камиль сбавил скорость, включил тихо музыку, парни наконец перевели тему на более позитивную и перестали задавать вопросы, на которые у меня самого не было ответов.

– Лилит, не стоило этого делать.

– А что, я должна была тебя бросить? – Также шепотом ответила она. – Лучше бы спасибо сказал, что в самый подходящий момент я захотела домой и пошла на выход, как раз тогда, когда парни заталкивали тебя в машину.

– Ладно, я понял. Но могла бы просто сообщить Клейну. Без геройства.

– И искали бы тебя они по всему Нью-Йорку. А кто и собирался, как ты выразился, геройствовать, так это Клейн. Он совершенно не хотел звонить Абсу и намеревался поехать за тобой один.

– Ладно, закроем тему. – Я слабо улыбнулся, отпустил ладонь Лилит и поднес свою руку к ее лицу, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с глаз.

Она смотрела на меня завороженно, затаив дыхание. А моя рука блуждала по ее нежной коже лица, вниз по шее и вдоль ключицы.

– Агварес, – выдохнула она и резко дотронулась до моих губ. - Сильно больно?

– Нет.

– Ты меня до безумия напугал, – она положила руку на мою голову и легко сжала волосы. – Слышишь? – На глазах Лилит снова выступили слезы. – Я пока ехала за тобой следом, все время молила Небеса, чтобы ты остался в живых. Еще пыталась представить, вспомнить, как жила, не зная о тебе. А перед глазами одна темнота. – Она хрипло шептала и больше не сдерживала своих слез. – Потому что именно ты мне дал надежду.

Странно слышать подобное, когда человек имеет ввиду меня. Я всегда жил, не задумываясь о других. Делал все, что душе угодно, а отец всегда называл меня эгоистом. Я и сам прекрасно знал, кто я и меня все устраивало. И теперь, впервые услышав такое, я не мог поверить Лилит. Она просто запуталась и отчаялась.

– Лилит, – я поморщился и убрал ее руку от себя, – ты не знаешь, о чем говоришь.

– Может, и не знаю. Но разве человек не теряет рассудок перед тем, в кого влюбляется?

Какая же она глупая... Напрочь не разбирается в людях, верит людям и считает, что в этом мире много хорошего, а добро всегда побеждает зло. Наивная... но довольно упряма и настырна. Филиссе тоже были характерны эти качества. Это и бесило, и привлекало. Она ничего не боялась и была бесстрашна перед всеми трудностями.

Я улыбнулся воспоминаниям и что-то щелкнуло в голове в один момент. Я поддался вперед, приблизился к Лилит. Она снова замерла и задержала дыхание, когда мое лицо было в паре сантиметров от ее.

– Ты сильно ошибаешься, глупая. Ты не можешь любить меня. – Я покачал головой и наши носы соприкоснулись.

– А почему нет? – Выдохнула она прямо у моих губ.

"Потому что любовь губит людей. А я не хочу, чтобы ты ощутила это на себе. По крайней мере не из-за меня." – Хотел сказать я, но мозг боролся с желанием. И в одночасье оно победило. Я резко поддался вперед и прижался к ее губам. Я тут же почувствовал жжение и новый поток боли, но не остановился.

Лилит позволила себя поцеловать. Немного неуклюже и заторможенно. Она положила руки мне на плечи и переплела их за шеей. Ее тело приятно реагировало на меня и это придавало азарта. Лилит была готова на все, что я бы предложил ей.

Но я знал, что дальше поцелуев эта игра не зайдет.

Ей даже за это придется расплачиваться. Поскольку ангелы не умеют грешить так, как другие. Их за все пожирает чувство вины.

А вот внутри меня в эту минуту разгорелись искорки ликования. Всегда интересно наблюдать за людьми, которые идут против своих же правил и переступают через собственные принципы.