6.
Разумеется, Кенши думает, не выжил ли он из ума, если помогает Юнису.
История Посвящённого богам не выходит у него из головы. Кенши прекрасно знает, что есть те, кто живёт лучше него, и есть те, кто хуже. Это обычный порядок вещей. В богатых кварталах он не бывал, но к главному храму, конечно, ходил, где попадаются расшитые паланкины аристократов. Иногда и сами дворяне прохаживаются по площади, и каждый их охранник выглядит так, будто на его одежду потрачено больше, чем семья Кенши заработает за год.
При этом кузнецам неплохо платят, отец Кенши делает отличные вещи, а матери чаще дают не монеты, а еду или какие-то мелочи. Поэтому даже дом Кенши обставлен лучше, чем у многих: части циновок не чурались бы и аристократы.
В то же время Кенши видел бродяг, у которых не было даже дома. Он помнил одного, тот сидел у рынка и расчёсывал ноги в струпьях.
Чуть дальше шли кварталы камнетёсов, они тоже жили беднее. Кенши видел это и сочувствовал им. Он никогда не думал, что мог бы жалеть кого-то из аристократов и уж точно не из дворца! Но считает, что человеческие жертвы - это дикость. Тем более растить кого-то взаперти только затем, чтобы пустить под нож. Кенши понимает негодование Юниса и разделяет его.
Может, поэтому согласился помочь. Хотя чем ближе подходит день Ритуала Даров богам, тем больше Кенши понимает, что подписался на сущее безумие.
- Я всё сделаю сам, - говорит Юнис. - Помоги только добраться до храма. Ты знаешь, куда идти. Я нет. В нужный момент мне надо быть у алтаря. Дальше делай вид, что ты просто пришёл на Ритуал. Я не выдам.
Кенши знает, что Юнис не врёт. Даже если у него ничего не выйдет, он никогда не признает, что не один. Проблема в том, что Кенши слишком хочет, чтобы у Юниса всё получилось. И готов помочь.
***
Ритуал Даров богам пройдёт в полдень, когда глаза небес широко раскрыты и видят людей лучше всего.
Кенши просыпается спустя немного времени после рассвета. Ворочается с боку на бок, но уснуть не может. Со вздохом поднимается с жёсткого камня, который когда-то служил полом в Покоях ветра. С удивлением видит, что Юнис тоже не спит. Сидит, сгорбившись, закутавшись в тонкое одеяло так, что торчит только часть его головы.
- Эй, ты в порядке?
- Не смог уснуть, - отвечает Юнис. - А ещё...
Вместо продолжения он выпрямляется, скидывает одеяло. На Юнисе только лёгкие штаны, и в сумрачном утреннем свете видны грудь и рёбра, покрытые чернильными знаками богов. Они извиваются на плечи, спускаются по рукам.
Каждый из них сейчас мерцает слабым светом.
- Ого! - восклицает Кенши. - Часто так бывает?
- Никогда раньше.
Юнис вытягивает руки, вертит ими, рассматривая чёрные узоры, которые сейчас сияют.
- Больно? - спрашивает Кенши.
- Немного жжёт.
Кенши знает, что эти знаки - молитвы богам. Весь Юнис - это молитва богам. Видимо, в день Ритуала всё откликается.
- Их заметно будет, - говорит Юнис.
- Ничего подобного. При свете дня никто не обратит внимания.
Кенши прав. Когда расцветает день, сияния почти не видно. Только Юнис порой рассеянно проводит по груди или рукам - знаки немного зудят.
Они переодеваются в белые льняные одежды, традиционные для всех праздников. Рубаха и штаны Кенши, которые он взял из дома, великовата Юнису, но не страшно. Кенши обматывает его запястья и ладони лоскутами ткани, оставляя пальцы. На шее знаки всё равно видны, но они не так уж редки у жрецов, никто не обратит внимания.
Лила приходит с ночной охоты, когда они заканчивают. Кенши не хочет знать, что она там нашла и поела. Огромная чёрная кошка ложится невдалеке и умывается, пока Кенши и Юнис завтракают хлебом с сыром и запивают водой. Она прохладная, не успевшая ещё нагреться: Кенши специально вечером сходил к колодцу кожевников.
- Идём, - говорит Юнис, когда слышатся первые молитвы служек. Сегодня они будут петь весь день по городу.
- Рано ещё.
- Осмотримся.
Кенши понимает, что Юнис попросту не может ждать. На самом деле, он тоже.
- Хорошо, - говорит Кенши.
Перед уходом он успевает отойти к одной из дальних разрушенных колонн, что прямо у квартала кожевников. Зачерпывает горсть песка и суёт её в карман. Глупое суеверие, но Кенши считает, если взять эту землю с собой, она принесёт удачу.
Везение им сегодня понадобится.
***
В городе царит приподнятое настроение.
Пусть многие не разбираются в сути праздника, но его ощущение передаётся всем без исключения. Видно, что люди достали лучшие одежды, все светлых цветов, тут и там мелькают алые ленты молитв. Не каждый пойдёт в храм, но каждый отпразднует.
Кенши и Юнис проталкиваются сквозь суету улиц. Лучше всего действует Лила: грозный вид пантеры распугивает прохожих. Хотя подобные звери в последнее время стали не редкостью и уже не удивляют.
Все лавки закрыты, как и всегда в праздник. Слышны только выкрики шагающих торговцев, которые предлагают воду и сладости. Кенши помнит, как в детстве обожал праздники, потому что родители всегда покупали леденцовый сахар из виноградного сока. Кенши долго его обсасывал, весь перемазывался, и это были лучшие дни.
Кенши косится на Юниса. Интересно, а как праздновали во дворце? Они все чинно рассаживались и отщипывали маленькие кусочки обеда? Шли в храм в окружении стражи?
Раньше Кенши думал, во дворце наверняка празднества, где вдоволь сладостей. Сейчас сомневается.
Узкие душные улочки наконец-то приводят к храмовой площади, которая в первый миг кажется огромной. Здесь народу ещё больше, и Кенши с ужасом думает, хорошо, они пришли заранее. Успеют место занять.
Юнис придвигается ближе, вряд ли осознанно, кажется, совершенно теряется. Кенши вспоминает, что именно поэтому он сам здесь. Юнис не знает храм, не понимает толп. В одиночку тут вообще потеряется.
Кенши расправляет спину, вспоминает, что вообще-то старше Юниса, пусть и ненамного. Он должен быть собран.
Подхватив Юниса под локоть, заявляет:
- Не теряй Лилу. Идём к правой стороне храма. Там есть вход.
Восходящее солнце начинает парить, торговцев на площади больше, а пантер тут ещё несколько, они никого не удивляют, и двигаться становится сложнее. Кенши почти ощущает, как над ним довлеет громада храма: белоснежные камни похожи на кости, изящная резьба сейчас не завораживает, а только отвлекает.
Жарко, ароматы пряностей забивают нос. Юнис спотыкается пару раз, но не отстаёт от Кенши, который цепко держит.
Юнис готов бросить вызов императору и богам, но толпа его пугает.
- Молитвы, господа! Не забудьте молитвы!
Перед входом их обыскивают, чтобы никакого оружия, и суют ворох цветных лент. Кенши сжимает свои в руке и ныряет под свод храма. Этот вход показал ему отец много лет назад. Он говорил, основная толпа идёт в храм через главные ворота, но на самом деле, есть множество боковых. Просто они маленькие и не такие красивые, но это же небольшая плата за то, чтобы войти в храм на праздник? Кенши тогда с увлечением занимался леденцом, и его вообще всё устраивало.
На церемониях он с родителями бывал всего пару раз. Толком их не помнил, потому что ему ничего не было видно. Родители обычно отходили в сторону колонн, прятались в их тени.
Кенши замирает, оглядывая пространство. Храм огромен, повсюду резные статуи и колонны, в куполе дыры, пропускающие солнечный свет. Других источников нет, так что царит лёгкий сумрак. Кенши косится на Юниса и замечает, что сияние знаков на его шее ярче, нежели снаружи. Но не настолько, чтобы привлечь внимание.
Юнис не смотрит по сторонам, он вертит в руках молитвенные ленточки. Полоски алой ткани, которые принято повязывать в храме, загадывая желание или вознося молитву. Считается, что знаки на ней помогут словам достичь богов.
- Это кровь, - глухо говорит Юнис. - Они красные, потому что кровь жертвы на главном празднике. Сегодня. Это моя кровь, а теперь и Ренариса.
Кенши не по себе от этих слов, он никогда не задумывался о значении. Юнис не даёт им медлить: отбрасывает ленты прямо на каменный пол:
- Там алтарь. Нужно подобраться ближе.
Он смотрит на Кенши и, тот не сомневается, хочет предложить остаться здесь. В храме Юнис уже ориентируется.
Кенши выпячивает грудь:
- Ни за что не пропущу! Идём.
Под куполом звенят подвешенные колокольчики, пока Кенши и Юнис с Лилой протискиваются через толпу. Некоторые из людей глазеют по сторонам, другие складывают руки и шепчут молитвы. Часть уже повязывают ленты на статуи и колонны.
Внутри прохладнее, парочка детей умудряются носиться друг за другом, решив поиграть. Люди расступаются перед ними, и Кенши ловит момент, чтобы нырнуть ещё дальше.
Они пришли заранее, но к алтарю добираются с трудом. В основном благодаря угрожающему ворчанию Лилы, с которой никто не хочет связываться.
Алтарь огорожен в центре храма. Вокруг стража, которая никого не пропустит, но Юнис и не стремится вперёд. Они останавливаются на безопасном расстоянии и начинают ждать.
С каждым часом количество толпы увеличивается. Вскоре ноги болят, и Кенши думает, что такими темпами ему уже всё равно, что там произойдёт на церемонии, лишь бы присесть потом.
- Кенши, - Юнис наклоняется к нему и говорит тихо, не сводя взгляда с алтаря. - Если что-то пойдёт не так, не бросай Лилу. Присмотри за ней.
- Я не умею обращаться с пантерами. Придётся тебе самому.
Ближе к полудню начинается шевеление. Кенши знает, что стража расчистила проход от главных дверей до алтаря для императорской семьи, но не видит этого. Вроде бы жрецы начинают какие-то церемонии как раз на площади, там основная толпа. Кенши плевать, что там за красивые песни и танцы для простого люда. Настоящий ритуал пройдёт здесь.
Сначала Кенши слышит жрецов. Красивое нарастающее пение молитв. Они двигаются от входа к алтарю и вскоре белые одежды заполняют плиты, выложенные на полу в виде лучей, сводящихся к светлому каменному постаменту. Солнце почти сияет над ним в прорехе крыши. Ещё немного и полдень.
Кенши чувствует запах. Сладковатый дымный аромат воскуриваемых благовоний. Не видно, что именно зажгли жрецы, но голова кружится - от аромата, от толпы, от духоты. Но песня красива. Она торжественна и завораживающа.
Кенши видит императорскую семью. Мельком, конечно. У них своя стража и отдельная ложа в стороне от простых людей. Кенши замечает только богатые расшитые одеяния императора и его жены, трёх сыновей позади него.
Юнис опускает голову. То ли не хочет на них смотреть, то ли боится, что его заметят. Кенши думает, что простые льняные одеяния горожанина лучше этой тяжёлой вычурности.
Кенши едва не пропускает момент, когда у алтаря появляется Верховный жрец. В его руках золотой клинок, на котором сияет полуденное солнце сквозь отверстие в крыше. Четвёртый принц одет лишь в простые белые штаны - видимо, это традиционно для Посвящённого богам. Пусть сейчас на его теле нет никаких знаков, только парочка старых шрамов.
Четвёртый принц преклоняет колени перед алтарём, омываемый полуденным светом.
- Стойте!
Юнис шагает вперёд. Дорогу ему тут же преграждают стражники, он смотрит на них свысока и звонко говорит:
- Я приказываю вам прекратить!
Он дёргает завязки рубахи, чтобы стала видна его грудь и выделяющиеся в свете тёмные знаки. Сейчас они будто налились чёрной кровью и пульсируют в такт сердцу. Кенши моргает, но наваждение не исчезает. Знаки действительно бьются! Наверняка ещё и сияют, тут просто не видно.
Стражники охают, от Юниса будто исходит сила. Он шагает вперёд, стаскивая рубашку. Чтобы все видели его испещрённое знаками молитв тело. Лила не отстаёт от него.
С того месте, где стоит Кенши, хорошо видно Четвёртого принца. Белый алтарь так и не обагрила кровь, глаза Ренариса расширены, а рот сам собой произносит «нет».
Кенши сказал примерно то же самое, когда впервые услышал план Юниса. Нет. Как и Четвёртый принц сейчас, он думал, Юнис попросту захочет напомнить, кого здесь на самом деле надо отдать в жертву.
- Тогда убьют нас обоих, - качнул головой Юнис. - Нет, мне нужно что-то куда более... отчаянное.
Кенши не сомневается, что по части отчаянности Юнис любому даст фору. Сейчас он гордо вскидывает голову и заявляет:
- Я - принц Юнис, и я Посвящённый богам. Знаки на моё теле - это молитвы. Ваш ответ на все жертвы и мольбы. Тот, кто несёт глас богов.
Когда Кенши слушал план в руинах Покоев Ветра, он казался безумным. Сейчас тоже, но внезапно он видит Юниса не только оправившимся от болезни юношей, бледным и как будто не знающим, как сделать новый шаг по улице.
Сейчас Кенши вспоминает, что Юнис действительно принц. Неважно, к чему его готовили, Юнис жил во дворце и воспитывался как член императорской семьи.
Он стоит, гордо расправив плечи и ничуть не смущаясь, что его тело все рассматривают. Громким, хорошо поставленным голосом («вот мои наставники по красноречию порадуются!») он вещает о том, что посланец богов. Сосуд божественной воли.
И эта воля приказывает прекратить Ритуал.
- Богам не нужны такие жертвы.
Знаки на коже Юниса пульсируют и мерцают, но даже без этого, как они изначально и планировали, он выглядит внушительно. Его речь обращена вовсе не к жрецам, как может показаться, а к толпе. Кенши смотрит на людей, пытается понять их настроение. Они замерли, во все глаза таращатся на Юниса. По толпе бежит шёпоток «посвящённый богам... посланец богов!»
Его тело - это сплошная молитва. Как можно ему не верить.
Императорская ложа сохраняет молчание. То ли не желая вмешиваться, то ли одобряя. Впервые Кенши задумывается: а так ли уж хотел император этих жертв? Судя по словам Юниса, императрица не очень, но не пошла бы против жрецов.
Возможно, сам император тоже. Но тут не он бросает вызов храму, а сами боги.
- Как мы можем быть уверены? - Верховный жрец быстро приходит в себя. Седовласый, крепкий, в белых одеждах и с золотыми браслетами. Он явно не первый день у власти. - Как мы можем быть уверены, что ты не самозванец? Речи гладкие, но ты принц, а не посланец богов. Твоё тело испещрено молитвами, но вдруг ты скрытый демон, который пытается заставить нас нарушить волю богов?
Юнис картинно вскидывает руки:
- Как смеешь ты, жалкий смертный, вставать на пути богов? Не доверять им?
Юнис разводит руки в стороны, и Лила вскидывается на задние лапы, издаёт резкий победоносный клич. Юнис шутил, если у них не выйдет со жрецами, всегда можно стать странствующими актёрами с дрессированной пантерой.
Люди в храме удивлённо ахают. Кто-то рядом с Кенши бухается на колени. Верховный жрец тоже наверняка понимает, что управление происходящим плавно переходит из его рук в руки Юниса. Поэтому говорит, кинув взгляд на воинов:
- Если ты посланец богов, вряд ли простая стража сможет совладать с тобой.
Конечно же, в охрану храмового алтаря набирали не самых глупых. Они колеблются, но выполнят приказ. Никакой «бог» не защитит своего Посвящённого. Тогда жрец скажет, что это самозванец... Кенши судорожно думает, как может помочь. Всё ведь почти получилось! Люди в храме видят Посвящённого и им в голову не приходит, что его рисунки могут быть не знаком божественной воли, а приговором к смерти.
- Стража!..
- Как смеете?
Кенши выскакивает вперёд. Юнис оборачивается на него сначала с удивлением, а потом в его глазах мелькает паника. Он не хотел, чтобы Кенши пострадал. Раз десять говорил ему ни в коем случае не лезть.
- А ты кто? - Верховный жрец таращится на него.
За бога Кенши точно не сойдёт. Крепкий сын кузнеца и никакого сияния, только серьга в ухе, которая так не нравится родителям.
- Верный воин богов, - не моргнув глазом, заявляет Кенши. - Клинок и защита Посвящённого. Как смеете вы вставать у него на пути?
Конечно, на воина он не особо похож, но поймут это лишь другие воины. Для людей в храме он очень даже напоминает того, кто может держать клинок. Лицо жреца багровеет, и Кенши понимает, что нужно что-то такое, что позволит убедить толпу или хотя бы дать им ещё пару мгновений... он суёт руку в карман, почти чувствуя, как напрягаются воины рядом. Но оружия у него нет, только горсть песка, которую он швыряет точно в лицо жрецу.
Тот отшатывается, кашляет, трёт глаза. Со стороны наверняка не очень понятно, что это, и Кенши решает «объяснить» собравшимся:
- Волшебная пыль для непокорных! Боги лишат тебя глаз, если продолжишь стоять на пути. Я вырежу твой лживый язык и повешу его на воротах дворца богов!
В детстве мать любила рассказывать сказки о богах и их обители, полной прохладной воды и нежных цветов. Жрец пытается протереть глаза, люди замерли, руки стражников на мечах. У Кенши ощущение, что всё висит над пропастью, не хватает единственного дуновения, чтобы повернуть всё в нужную - или катастрофическую - сторону.
Тут наконец-то вскакивает Четвёртый принц. Мигом обойдя алтарь, снова падает на колени, воздев руки:
- О, великие боги! Благодарим вас, что явили нам свою милость! Посвящённый, мы так много лет приносили жертвы и надеялись на ответ. Наше ожидание окончено. Императорская семья повинуется богам.
Кенши не может не поразиться: двоим братьям стоило родиться не во дворце, а в семье бродячего артиста. Они бы пользовались бешеным успехом! На лице Четвёртого принца старательное благоговение, Юнис преисполнен достоинства, но от Кенши не укрылось, как оба мельком глянули на императорскую ложу.
Если сейчас император прикажет взять их, спектакля может не хватить.
Император медленно поднимается. Его лицо невозможно разглядеть, с цветастой шапочки спускается бахрома. Виден только иссохший подбородок и губы. Император складывает руки в молитвенном жесте и кланяется:
- Мы слушаем волю богов, Посвящённый.
Рот Юниса приоткрывается, он почти теряет маску, поражаясь тому, что творит император. Но тут же берёт себя в руки и громко говорит:
- Боги желают заявить, что им не нужны жертвы.