День Рождения и Безумие
Ханна Новак вошла в кабинет, и Джером Валеска замер. Он сидел, склонившись над стопкой своих рисунков – мрачных, психоделических картин, полных хаоса и символизма, которые он часто делал во время сессий. Но сегодня его взгляд был прикован не к своим творениям, а к ней.
Она была… иной. Не в плане одежды, хотя ее темно-синее платье, подчеркивающее её фигуру, и элегантный, но не слишком вычурный макияж, действительно создавали эффект. Она излучала нечто большее, чем просто красота. В её глазах сияло счастье, спокойствие и… уверенность в себе. Такая Ханна была ему незнакома.
Сегодня был ее день рождения. Она не говорила об этом Джерому, не упоминала о праздновании. Но счастье, которое она излучала, было неподдельным, ярким, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи его безумия.
Ее волосы, обычно собранные в строгий пучок, были распущены, мягко струясь по плечам. Она даже надела серьги – маленькие, изящные бриллианты, которые едва заметно мерцали при каждом её движении. В ее улыбке не было ни тени профессиональной отстранённости, только светлое, чистое удовольствие от жизни.
Джером молчал, наблюдая за ней, его взгляд был напряженным, но при этом в нём промелькнуло что-то неожиданное – что-то, похожее на… завороженность. Его безумие, привычно пульсирующее в нём, словно замедлило ритм, поглощенное её светом.
— Доктор Новак… — начал он наконец, его голос был тише, чем обычно, словно он боялся спугнуть что-то хрупкое и прекрасное. — Вы… сегодня выглядите… иначе.
Ханна улыбнулась, её улыбка была яркой, очаровательной, и в этот момент Джером увидел в ней не строгого терапевта, а женщину, полную жизни и энергии.
— Спасибо, Джером, — ответила она, садясь напротив. — Сегодня мой день рождения.
Он кивнул, его взгляд скользил по её лицу, словно он пытался запомнить каждый изгиб её губ, каждое сияние её глаз. В этот момент его безумие не проявлялось в жестокости или манипуляциях, а в странной, болезненной одержимости.
— День рождения, — повторил он тихо, словно пробуя это слово на вкус. — Интересный… парадокс. Празднование ещё одного шага к… концу.
Он вздохнул, его лицо вновь приняло привычное выражение безумия, но этот раз это было не угрожающее, а… грустное. В этом безумии теперь присутствовала нотка чего-то ещё – нежности, может быть? Или сожаления? Ханна не могла понять. Но она видела, что её красота, её счастье, пробудило в нём что-то новое, что-то, что он сам, вероятно, не понимал.
И этот новый, неожиданный эффект произвел на неё не менее сильное впечатление.