Цена "Искусства"
Джером закончил свою речь, его зловещая улыбка и слова о "конструктивном разрушении" и "искусстве правды" нависли в воздухе. Он пытался втянуть её в свой извращённый мир, превращая терапию в своего рода перформанс, а её — в зачарованного зрителя. Он ждал её реакции, её страха или, что ещё хуже, её скрытого восхищения.
Ханна Новак не изменилась в лице. Она не отступила, не моргнула. Его слова были тревожными, но она отказывалась дать ему то удовлетворение, которое он искал, видя её реакцию. Она понимала, что он не просто описывает свои мысли; он прощупывает её, пытаясь определить границы её терпения и её профессиональной устойчивости.
— Вы говорите об "искусстве", Джером, — произнесла Ханна, её голос был спокойным, ровным, без единой эмоциональной окраски, как будто она проводила академический анализ его заявления. Она подчеркнула слово "искусство", давая понять, что не принимает его определение безоговорочно. — Но истинное искусство, которое претендует на то, чтобы "донести правду" и "освободить", обычно стремится к созиданию, к пробуждению лучших качеств в людях, к катарсису через понимание, а не через хаос и деструкцию.
Она слегка наклонила голову, её взгляд был проницательным и требовательным.
— И вы утверждаете, что это "не обязательно физическое действие", но при этом говорите о "визуальной наглядности" и "разрушении иллюзий". Скажите мне, Джером, каким конкретно образом ваше "искусство" доносит эту "правду"? И какие конкретно "иллюзии" вы намерены разрушить?
Ханна сделала короткую, но значимую паузу, прежде чем перейти к самой сути его заявления.
— И что касается моего "интереса", Джером. Мой интерес, как я уже говорила, лежит исключительно в вашем выздоровлении, в том, чтобы вы научились брать под контроль свои импульсы и направлять их в русло, не причиняющее вреда ни вам, ни другим. Моя цель — не стать зрителем, а помочь вам достичь истинного, здорового освобождения. Если ваше "искусство" ведёт к вреду или разрушению, то это не только противоречит целям терапии, но и является глубоким заблуждением относительно того, что значит быть свободным и продуктивным.
Она вновь вернулась к вопросу о последствиях.
— Какова цена этого "освобождения", Джером? И готовы ли вы и те, кого вы собираетесь "освободить" своим "искусством", заплатить эту цену?
Её слова были точными и бескомпромиссными. Она не дала ему уйти от ответственности, заставив его столкнуться с реальными последствиями его абстрактных заявлений. Воздух в палате снова сгустился, теперь уже под давлением её прямого вызова.