Искусство Разрушения
Ханна Новак потребовала ясности, поставив Джерома Валеску перед выбором: либо дать конкретный ответ, либо выдать свою манипулятивную игру. Она чётко очертила границы своей роли: "Моя заинтересованность, Джером, заключается исключительно в вашем выздоровлении, в том, чтобы вы нашли конструктивные способы выражения своих чувств и желаний, а не в наблюдении за чем-либо, что может быть деструктивным или опасным."
Джером не ответил сразу. Его расслабленная поза оставалась неизменной, но в его глазах появилось выражение глубокой, почти болезненной сосредоточенности. Он внимательно слушал её слова, словно пережёвывая их, прежде чем выплюнуть свою искажённую версию. Ему явно не нравилось, что она пыталась загнать его в рамки.
Наконец, он медленно кивнул, словно соглашаясь с её словами, но его кивок был полон скрытой насмешки.
— "Конструктивные способы", — повторил он, смакуя слова. — Как предсказуемо. Вы, люди в белых халатах, всегда стремитесь к порядку. К правилам. К конструкции. Но что, если истинная конструкция рождается из хаоса, доктор Новак? Что, если самый конструктивный акт — это не создание, а разрушение? Разрушение лжи, разрушение иллюзий, разрушение фальшивого мира, который вы так тщательно строите?
Его взгляд стал более интенсивным, пригвоздив её к месту.
— Когда я говорю о "действии", я имею в виду… искусство. Искусство донести до людей правду о них самих. О том, что они скрывают, о чём боятся говорить. О том, как хрупок их порядок и как легко он рушится под натиском истинного освобождения. Это не обязательно… физическое действие, доктор Новак. Хотя, несомненно, некоторые формы искусства требуют… визуальной наглядности.
Он наклонился чуть ближе, его голос стал почти шёпотом, но его интонация была до предела напряжённой.
— И вы спрашиваете, почему вы будете "очень заинтересованы"? Потому что вы, доктор Новак, были катализатором. Вы выбили меня из колеи. Вы показали мне, что этот мир — это всего лишь декорации, и что я могу… перестроить их. Вы зажгли искру. А художник… художник всегда хочет, чтобы его вдохновитель увидел конечный результат. Вы ведь любите доводить начатое до конца, не так ли? Вам будет интересно увидеть, как я использую эту свободу.
Его улыбка вернулась, тонкая и полная зловещего обещания.
— Вы пробудили во мне нечто, что требует выхода. И я уверен, доктор Новак, что вы, как и любой, кто прикоснулся к истине, не сможете отвести взгляд, когда она начнёт проявляться. Вы поймёте. Рано или поздно. И тогда… тогда мы сможем поговорить о настоящем выздоровлении.