Прямой Вопрос
Его слова зависли в воздухе, словно тёмное предсказание. "Вы пробудили во мне нечто… И теперь, когда оно проснулось… нам обоим предстоит узнать, к чему это приведёт. Я с нетерпением жду, что вы сделаете дальше." Это был не просто ответ, а новая ловушка, попытка переложить ответственность, создать атмосферу зловещего предвкушения.
Ханна не позволила себе отступить. Она не моргнула, не дрогнула. Вместо того чтобы проглотить его туманные угрозы, она решила вернуть ему удар, требуя конкретики, которая разрушила бы его ауру таинственности. Её профессионализм был её щитом, её оружием – точность и прямота.
Она слегка наклонилась вперёд, ровно настолько, чтобы показать, что она не отступает от вызова, но при этом сохраняет контроль. Её взгляд был прикован к его глазам, пытаясь прочитать истину за его безмятежной маской.
— Что же я пробудила в вас, Джером? — произнесла Ханна, её голос был низким и ровным, без тени страха или удивления. Она намеренно использовала его имя, переходя на более личный, но всё ещё профессиональный тон, чтобы подчеркнуть, что она не просто абстрактный терапевт, а человек, способный проникнуть в его суть.
Тишина в палате снова сгустилась, но на этот раз она была наполнена ожиданием его ответа. Джером продолжал смотреть на неё, его зрачки чуть расширились, словно он взвешивал каждое слово, которое собирался произнести. Он не ожидал такой прямой конфронтации с его туманными заявлениями. Он ждал, что она испугается или будет гадать. Но она требовала ясности.
Его улыбка исчезла полностью, уступив место выражению глубокой задумчивости, или, возможно, тонкого расчёта. Наконец, он медленно откинулся на спинку стула, вновь принимая расслабленную позу, но его глаза продолжали изучать её с нескрываемым, почти научным интересом.
— Вы пробудили во мне… — начал он, его голос был теперь более глубоким, почти гипнотическим, — ...осознание того, что ложь, которую я создавал для себя, стала моим якорем. Она мешала мне плыть. Вы показали мне, что я могу быть свободен от этих оков. Свободен от… чужих правил. От чужих ожиданий. И от чужой боли.
Он сделал паузу, и его взгляд стал ещё более интенсивным.
— Вы пробудили во мне… освобождение. И, как следствие, невероятное желание действовать. Впервые за долгое время я чувствую себя по-настоящему живым. И это чувство… доктор Новак, оно опьяняет. Оно требует выхода. И я уверен, что вы, как мой… катализатор, будете очень заинтересованы в том, чтобы увидеть, к чему это приведёт.