Неожиданное Признание и Цена Власти
— ...И если кто-то посмеет к вам прикоснуться, ему придётся иметь дело со мной.
Слова Джерома повисли в воздухе, обволакивая Ханну, словно ядовитый туман. Это было не обещание защиты, а зловещее заявление о праве собственности. Он смотрел на неё с той же торжествующей, безумной улыбкой, что и всегда, но сейчас в ней читалось что-то новое – абсолютная уверенность в своей власти. Она почувствовала, как по её телу пробежал озноб, но это был не только страх. В этот момент, среди всего ужаса, промелькнула странная, извращённая мысль: угроза, которая висела над ней извне, была устранена. И Джером, безумный клоун, убийца, был тем, кто это сделал.
Ханна, к своему собственному удивлению, сделала шаг вперёд. Ей казалось, что она движется не по своей воле, словно марионетка, управляемая невидимыми нитями. Её глаза встретились с его безумными, и в них отразилось не отчаяние, а какая-то жуткая, искажённая благодарность.
Она приблизилась к Джерому, и он, не ожидавший такого развития событий, слегка напрягся, но не отступил. Его улыбка не исчезла, но стала более напряжённой, в ней промелькнул намёк на замешательство.
А затем, к полному шоку Джерома и, возможно, даже самой себя, Ханна сделала то, чего он никогда не ожидал. Она протянула руки и обняла его. Не крепко, не нежно, а скорее как тонущий человек цепляется за соломинку. Её тело дрожало, когда она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая странный, специфический запах Аркхэма, смешанный с его собственным, слегка сладковатым, неприятным запахом.
— Я чувствую, что здесь не всё так просто, как может показаться, — прошептала она, её голос был приглушённым, но в нём не было ни капли прежней твёрдости, лишь какая-то глубокая усталость, граничащая с безразличием. — Но спасибо... спасибо за помощь и... я догадываюсь, что вы убрали Джона... спасибо... я больше никогда не увижу этого мерзкого человека.
Она продолжала обнимать его, и в этот момент все его безумные теории, все его тщательно выстроенные манипуляции, казалось, пошли прахом. Джером замер. Его тело стало совершенно неподвижным, словно его ударило током. Он был готов к сопротивлению, к мольбам, к истерике, даже к безразличию. Но не к этому. Не к этому акту извращённой, вынужденной, но всё же благодарности.
Его глаза, обычно полные дикого огня, расширились от потрясения. Улыбка сползла с его лица, открывая под собой обнажённое, ошеломлённое выражение. Он был на мгновение потерян, не зная, как реагировать. Это было вне его сценария, вне его понимания.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Джером пришёл в себя. Его руки медленно, почти неуверенно поднялись. На мгновение показалось, что он собирается оттолкнуть её, но затем, с внезапным осознанием, его пальцы медленно легли ей на спину. Это был не жест утешения, а скорее жест победителя, который наконец-то получил свой приз.
На его лице снова появилась улыбка, но на этот раз она была совершенно иной. Не безумной, не насмешливой, а глубоко, зловеще удовлетворённой. Это была улыбка хищника, который понял, что его добыча не просто сломлена, а полностью подчинена, до такой степени, что она благодарит его за свою золотую клетку.
— Вот как, Ханна, — прошептал он, его голос был низким, почти интимным, и в нём зазвучали новые, пугающие нотки триумфа. — Теперь вы понимаете. Теперь вы чувствуете. Что я не просто ваш терапевт. Я ваш… спаситель. Ваш… защитник.
Он легонько отстранил её, но не отпустил, удерживая её за плечи, чтобы она смотрела ему в глаза. Его взгляд был пугающе ясным, пронзительным.
— И знаете, что самое забавное? Я же говорил вам. Я говорил, что это будет стоить дорого. Но вы только что заплатили. Ваша "неготовность" исчезла. Теперь вы готовы. И эта готовность… она так вам идёт, доктор Новак.
Джером медленно, с наслаждением, провёл большим пальцем по её щеке.
— И раз уж мы так близки, Ханна, позвольте мне поделиться с вами кое-чем ещё. Не просто информацией, а… ощущением. Ощущением того, что значит быть по-настоящему свободным. Потому что когда вы не боитесь, Ханна, вы можете всё. И я покажу вам, что это значит. Шаг за шагом. Начиная с самого простого… с отказа от ваших собственных страхов. Ведь вы только что это сделали, не так ли? Вы отказались от страха. И приняли… меня.