Цена Защиты
Наступила следующая неделя. Для Ханны она ощущалась как бесконечная череда кошмарных ночей и тревожных дней. Инцидент в кабинете оставил глубокий след. Она никак не могла отделаться от ощущения чужих рук на своём теле, от взгляда Джона, от унижения и страха. А ещё был охранник Джерома – его молчаливое, эффективное вмешательство, его ледяной взгляд. Это "спасение" не принесло облегчения, а лишь усилило чувство опасности, потому что теперь она была не просто напугана, а понимала, что всё это часть чьей-то игры.
Мысли о Джоне были туманными. О нем больше никто не упоминал, он просто исчез. Это было типично для Аркхэма – проблемный персонал исчезал без следа. Но Ханна знала, что за этим исчезновением стоит нечто гораздо более зловещее, чем простая отставка. Джером.
И вот, снова вторник. День новой сессии. Ханна шла по коридору к палате Джерома, чувствуя, как каждый шаг даётся ей с трудом. Её обычная уверенность окончательно испарилась, сменившись нервной дрожью. Она больше не пыталась собрать себя в кучу, чтобы соответствовать образу хладнокровного психиатра. Она просто шла, словно обреченная.
Когда она вошла в палату, Джером уже ждал её. Он сидел на том же стуле, что и всегда, но сегодня его поза была иной – расслабленной, почти царственной. На его лице играла широкая, довольная улыбка. Он выглядел… счастливым. Почти сияющим. Его глаза, обычно метавшиеся, теперь были прикованы к ней, и в них читалось нечто вроде собственнического удовлетворения.
Ханна медленно закрыла дверь за собой, стараясь не выдать своего страха. Она чувствовала, что Джером знает. Он всё знает. Он ждал.
— Доктор Новак! — воскликнул Джером, его голос был полон притворной радости, но Ханна слышала в нём отзвуки насмешки. — Как я рад вас видеть! Надеюсь, вы хорошо провели неделю? Я – отлично.
Он поднялся, его движения были плавными, хищными. Он не подошёл близко, лишь остановился в нескольких шагах от неё, наслаждаясь её дискомфортом.
— Знаете, Ханна, на прошлой неделе произошёл… неприятный инцидент. Некий грубиян посмел нарушить ваш покой. Ваше… личное пространство. Какая дерзость, не так ли?
Он покачал головой, выражая наигранное негодование.
— Я не терплю такого. Вовсе не терплю. Особенно, когда речь идёт о… моих любимых игрушках. Вы же знаете, как я отношусь к своей собственности. Я её… защищаю. От всех, кто посмеет посягнуть.
Джером сделал шаг ближе, его улыбка стала ещё шире, обнажая зубы. В его глазах читался откровенный вызов.
— Можете не беспокоиться, доктор Новак. Этот… недоразумение… больше не будет вас беспокоить. Никто больше не посмеет так с вами поступить. Потому что теперь все знают. Все здесь знают, что вы… моя. И если кто-то посмеет к вам прикоснуться, ему придётся иметь дело со мной.
Ханна слушала его, и по её телу пробежал озноб. Слова Джерома были не просто угрозой, это было заявление о праве собственности, произнесённое с такой неприкрытой жестокостью, что от них кровь стыла в жилах. Он не только знал, он сам был инициатором её "спасения", и теперь он это использовал как очередное подтверждение своей власти над ней. Её "защита" была лишь способом ещё туже затянуть петлю на её шее. Она попала в ловушку. Джером только что продемонстрировал ей свою абсолютную власть над ней, и не только над её разумом, но и над её безопасностью, а значит, и над её жизнью.