Желаемый Ответ
Слова Ханны Новак прозвучали как вызов, брошенный прямо в лицо безумию. - Вы, Джером, один из моих самых интересных пациентов, которые у меня когда-либо были, и вы позволяете себе то, что ещё никто из них не позволял. Что насчёт вашего вопроса... — Ханна отвела взгляд от Джерома, словно собираясь с мыслями, но затем снова посмотрела ему прямо в глаза. — Какой ответ вы бы хотели услышать?
Джером замер. Его голова слегка наклонилась набок, а взгляд, который до этого был таким пронзительным, теперь стал почти изучающим, но с оттенком нескрываемого восторга. Затем он медленно, но глубоко рассмеялся. Это был не взрывной, безумный хохот, а тихий, довольный смешок, который вибрировал в воздухе палаты.
— О-о-о, доктор Новак, — прошептал он, вытирая несуществующую слезу от смеха. — Вы прелестны! Вы… вы играете по моим правилам, но при этом пытаетесь перевернуть доску. Это… прекрасно!
Он откинулся на спинку кушетки, растянувшись на ней, словно ленивый хищник, наслаждающийся моментом. Его глаза сузились, и в них заплясали дьявольские искорки.
— Какой ответ я хотел бы услышать? — он повторил, наслаждаясь каждым словом. — Вы хотите знать, что за фантазии таятся в голове вашего самого интересного пациента? Что ж… это довольно смелый вопрос.
Джером медленно поднялся, приблизился к столу, разделяющему их, и упёрся в него руками, наклонившись так близко, что Ханна могла чувствовать его дыхание.
— Я хотел бы услышать, как вы говорите, что всё это время… вы боялись. Боялись той правды, которую я вам показывал. Боялись того хаоса, который я несу. Но вместе с этим страхом… — его голос понизился до зловещего шёпота, — я хотел бы услышать, как вы признаёте, что были… очарованы. Что этот страх смешался с невыносимым, почти болезненным притяжением к той свободе, к той жизни, которую я вам демонстрировал.
Его взгляд стал невыносимо интенсивным.
— Я хотел бы услышать, как вы говорите, что этот скучный, предсказуемый мир, в котором вы живёте, с его правилами и рамками, теперь кажется вам пресным. Что после встречи со мной, ваша душа ощутила жажду. Жажду чего-то… настоящего. Жажду той искры безумия, которая горит во мне и которую вы теперь, возможно, начинаете чувствовать и в себе.
Джером усмехнулся, его глаза сверкнули.
— Я хотел бы услышать, что вы видите во мне не просто пациента, Ханна. А зеркало. Зеркало, которое отражает не только моё безумие, но и те тёмные уголки вашей собственной души, которые вы так усердно прячете даже от себя. Что вы… начинаете понимать. И что это понимание пугает вас до смерти, но одновременно… невероятно притягивает.
Он отстранился, его улыбка стала широкой и довольной.
— Вот такой ответ, доктор Новак, я хотел бы услышать. — Он развёл руками, как дирижёр, завершивший свою симфонию. — Ну? Теперь ваша очередь. Или вы думали, что я просто так отдам свои фантазии? Игра продолжается, Ханна. И ставки растут.