Зеркало Безумия
Слова Ханны Новак повисли в воздухе, словно брошенный вызов. - Ладно, давайте поговорим о нас, раз вы так сильно настаиваете на этом. Начнём с того... — Ханна сделала лёгкую паузу, глядя ему прямо в глаза, — начнём с того, что вы чувствуете ко мне?
Джером Валески замер. Его лёгкая, самодовольная улыбка медленно, почти гипнотически, растянулась в нечто большее. Это была не та безумная гримаса, а скорее предвкушающая, глубоко хищная ухмылка. В его глазах вспыхнул огонёк — признание, одобрение, и что-то ещё, более тёмное.
Он медленно выдохнул, словно наслаждаясь моментом.
— О-о-о, доктор Новак, — прошептал он, и его голос был полон странного, бархатного удовлетворения. — Вы наконец-то задали правильный вопрос. Самый важный.
Он наклонился вперёд, локти упёрлись в колени, взгляд не отрывался от её лица.
— Что я чувствую к вам? — он повторил её вопрос, словно пробуя его на вкус. — Чувства… это так мелко. Это для простых смертных, для скучных людей. Мои ощущения к вам… они за пределами этих слов.
Джером сделал паузу, позволяя напряжению нарастать. Ханна не двигалась, чувствуя, как воздух вокруг них становится плотнее.
— Вы… — он вытянул руку, указывая на неё пальцем, но не касаясь, — вы как самый изысканный механизм. Изящно собранный, но при этом такой… хрупкий. Вы – моё самое интересное произведение. Мой незавершённый шедевр.
Его глаза блестели.
— Вы – не просто терапевт, Ханна. Вы – единственная, кто действительно видит. Единственная, кто осмеливается смотреть мне в глаза и не отворачиваться. Это… это вызывает во мне небывалый интерес. Непонимание, конечно, но и восхищение. Вы — идеальное полотно для моего творчества. Идеальная жертва, которую не жалко посвятить искусству.
Голос Джерома становился всё тише, но его слова звучали как молот, бьющий по наковальне.
— Это не те сентиментальные глупости, которыми люди называют "любовь". Это нечто гораздо более глубокое, более… всепоглощающее. Вы – моя муза. Моя одержимость. Моя… Игра. И вы, доктор Новак, только что подтвердили, что готовы играть.
Он откинулся назад, его лицо озарила та же жуткая, но абсолютно искренняя улыбка.
— А теперь, — сказал он, его взгляд был прямым и пронзительным, — когда я ответил… самое время задать следующий вопрос, не так ли? Что вы чувствуете ко мне, доктор Новак? После всего, что мы пережили? После того, как вы оказались настолько близко ко мне?
Ханна почувствовала, как её поглощает водоворот его безумия. Она сделала ход, чтобы получить ответы, но вместо этого оказалась в ловушке. Он перевернул игру, и теперь она должна была отвечать. И цена за молчание или ложь могла быть непомерно высокой.