Тонкая Грань Контроля
Ханна Новак почувствовала, как по ее спине пробегает холодок. Спокойствие Джерома было куда страшнее его ярости. Он не просто манипулировал, он строил невидимую сеть, пытаясь затянуть ее в свою искривленную реальность. Его слова о "предназначении" и "стирании границ" были прямым вторжением в ее личное пространство, нарушением всех профессиональных этических норм, но при этом он не произнес ни одной открытой угрозы, за которую его можно было бы наказать.
- Джером, – голос Ханны был ровным, но в нем чувствовалась сталь. Она смотрела ему прямо в глаза, отказываясь отводить взгляд. – Наша связь – это связь между врачом и пациентом. Ни больше, ни меньше. Если вы продолжите настаивать на ином, это будет расценено как агрессия и препятствие к вашему лечению.
Джером издал тихий, мелодичный смешок, который эхом разнесся по комнате. Он откинулся на спинку кресла, приняв позу расслабленного наблюдателя, но в его глазах все еще горел безумный огонь.
- Ах, доктор Новак, – произнес он, растягивая слова. – Как же вы любите свои... рамки. Свои этикетки. 'Врач и пациент'. 'Здоровый' и 'безумный'. Но разве не мы вдвоем знаем, что все это лишь... спектакль? Для публики? Для тех, кто не видит истинного... искусства?
Он подался вперед, его глаза сузились, и он заговорил шепотом, который был слышен только ей, несмотря на отсутствие физической близости. - Вы ведь тоже чувствуете это, не так ли? Это... притяжение. Это осознание. - Он поднял палец и указал им на нее. - Это не я поместил меня сюда, доктор Новак. Это вы поместили себя рядом со мной. Вы сами пришли в мой мир. И теперь... мы танцуем.
Ханна стиснула зубы, пытаясь не поддаваться на его провокации. Он пытался подорвать ее уверенность, заставить ее сомневаться в собственной здравомыслии, в своих мотивах. Это была классическая тактика манипулятора – заставить жертву чувствовать себя виноватой, ответственной за его безумие.
- Джером, я здесь, чтобы понять вас, чтобы помочь вам, – ее голос звучал твердо. – Это моя работа. Это моя цель. И если вы будете продолжать игнорировать границы и использовать угрозы, пусть и завуалированные, я буду вынуждена прекратить наши сессии. Это не поможет ни вам, ни мне.
На мгновение, лишь на долю секунды, безумный блеск в глазах Джерома сменился чем-то другим – легкой тенью разочарования, почти детской обидой. Но затем он исчез, сменившись знакомой, пугающей ухмылкой.
- Прекратить сессии? – он покачал головой, словно она сказала величайшую нелепость. – О, нет, доктор Новак. Это невозможно. Ведь мы только-только начали. Мы только-только зашли так... глубоко. Вы же не хотите бросить меня, не так ли? Бросить нас. Особенно после всех... усилий, которые я приложил, чтобы вам было удобнее.
Его взгляд снова метнулся, словно ища невидимое присутствие, затем вернулся к Ханне, на этот раз с оттенком насмешки. - Вам ведь теперь намного спокойнее, да? Когда нет лишнего... шума вокруг. Тишина. Только вы и я. И это... предназначение.
Ханна понимала, что он не прекратит. Он принял ее действия как часть их "игры", как ее "принятие" его мира. Угроза прекратить сессии не сработала. Она только подтвердила для него, что он влияет на нее. Это был тонкий, но очень опасный баланс, на котором она находилась. Ей нужно было найти способ заставить его понять реальность, не давая ему повода для дальнейших манипуляций, не раскрывая своих настоящих эмоций. Но как это сделать с человеком, который живет в собственной, искривленной вселенной?