Новая Игра Безумца
Ханна Новак медленно опустилась в кресло напротив Джерома Валески, пытаясь сохранить внешнее спокойствие. Его взгляд, полный зловещего триумфа, не отпускал ее. Это не была обычная сессия; это была игра, и Джером, казалось, был в восторге от того, что она началась.
- Добро пожаловать, доктор Новак, – повторил Джером, его голос был необычайно ровным, почти бархатным, что делало его еще более тревожным. В его глазах же плясали искорки безумия, которые Ханна видела только тогда, когда он чувствовал себя абсолютно на коне. – Я так скучал. У нас так много дел, не правда ли? Особенно после... некоторых недавних перестановок.
Он слегка склонил голову, его улыбка расширилась, превратившись в широкую, пугающую гримасу. Он не упомянул Джеймса, но намек был более чем прозрачен. Он знал. И он наслаждался этим.
Ханна сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить свой профессиональный барьер. - Джером, мы здесь, чтобы обсуждать ваш прогресс, ваши мысли и чувства, – начала она, стараясь перевести разговор в привычное русло. – Что вы чувствовали с нашей прошлой встречи?
Джером издал короткий, гортанный смешок. - Чувства? О, доктор, мои чувства... они сейчас очень острые. Очень. Особенно после того, как исчезли некоторые... раздражители. - Он поднял руку и медленно провел пальцем по воздуху, словно стирая нечто невидимое. - Знаете, когда что-то мешает на пути к тому, чего ты хочешь, это так... неудобно, не так ли? Как соринка в глазу. Или... назойливая муха.
Его глаза снова сфокусировались на Ханне, и в них не было ни намека на юмор. - Но знаете, что самое замечательное, доктор Новак? Когда ты убираешь эти мелкие помехи... путь становится таким чистым. Таким открытым. И ты видишь, что то, что ты желаешь, становится все ближе. Прямо перед тобой. И ничто больше не стоит на пути.
Ханна чувствовала, как нарастает внутреннее напряжение. Он не угрожал ей напрямую, но каждым словом, каждым жестом он давал понять: он считает ее "своей", и любое препятствие на этом пути будет убрано. Угроза Джеймсу, теперь усиленная его отсутствием, висела в воздухе.
- Джером, я хочу напомнить вам, что мои отношения с вами остаются строго профессиональными, – твердо произнесла Ханна. – Я здесь, чтобы помочь вам, но существуют четкие границы, которые должны соблюдаться.
Улыбка Джерома стала еще шире, выставляя напоказ ряд острых зубов. - Границы, доктор Новак? О, границы – это такая забавная штука. Они существуют лишь до тех пор, пока ты не решишь их стереть. Ведь правда? А я... я всегда был хорош в стирании границ. Особенно тех, что пытаются разделить то, что должно быть единым.
Он слегка наклонил голову, его взгляд стал пронзительным, почти гипнотическим. - Помните, доктор Новак. Вы можете убирать... мусор. Вы можете переставлять... мебель. Но вы не можете изменить то, что предназначено. А мы с вами... мы предназначены. И очень скоро вы это поймете. Так же, как я. Совсем скоро.
В последних словах Джерома не было безудержного веселья, лишь холодная, зловещая уверенность. Он не кричал, не угрожал физически, но каждое его слово было ударом, призванным сломать ее волю, подчинить ее его безумной логике. Ханна поняла, что в этой сессии он будет играть не на ее страхах, а на ее чувстве ответственности, пытаясь заставить ее чувствовать себя в ловушке. Он был не просто пациентом, он был гениальным манипулятором, и эта новая игра была его способом показать, кто здесь настоящий хозяин положения.