Змеиный Шепот
Молодой охранник, возможно, почувствовав напряжение, но не осознавая его глубины, подошел к креслу Джерома. Он протянул руку, чтобы разблокировать ремни, не отводя взгляда от Валески, как того требовал протокол.
- Давай, Мистер Валеска, пора идти, – произнес охранник своим обычным, немного наивным тоном.
Джером, до этого момента не отрывавший глаз от Ханны Новак, резко перевел взгляд на охранника. Его безумная улыбка, полная обещаний и угроз, застыла на лице. Охранник, не заметив перемены в его глазах, начал отстегивать первый ремень на запястье Джерома.
В тот самый момент, когда ремень ослаб, Джером сделал едва заметное, но пугающее движение. Он не пытался вырваться или ударить. Вместо этого, его освободившаяся рука метнулась вперед и схватила запястье охранника, не сильно, но крепко, словно змея, обвившаяся вокруг добычи. Глаза Джерома сверкнули прямо в глаза молодого человека, и в них не было ни капли юмора или привычной клоунады, только холодный, убийственный расчет.
Охранник вздрогнул, удивленный неожиданным прикосновением, но не успел ничего сделать. Джером подался вперед, притянул охранника чуть ближе и наклонился к его уху. Его голос, до этого низкий и рычащий, превратился в едва слышный, леденящий шепот, который, казалось, проникал в самые глубины сознания.
- Она... моя, – прошипел Джером, и его горячее, безумное дыхание коснулось уха охранника. – Ты просто... мешаешь. Я видел, как она смеялась. С тобой. Это было... неправильно. Очень неправильно.
Его пальцы на запястье охранника слегка сжались, едва причиняя боль, но передавая невыносимое чувство угрозы. Джером продолжал шептать, его взгляд снова метнулся к Ханне, словно он говорил это не только охраннику, но и ей, наблюдающей за этой сценой с замирающим сердцем.
- У неё такая... красивая улыбка, да? Жаль, что скоро она будет смеяться только для меня. А те, кто пытаются забрать её смех... они просто исчезают. Как пыль. Просто... хлопок.
На последнем слове Джером резко отпустил запястье охранника, который дернулся назад, его лицо побледнело. Он не совсем понимал, что произошло, но инстинктивно почувствовал жуткую, непередаваемую опасность, исходящую от Джерома. Этот шепот, этот взгляд – они несли в себе нечто гораздо более зловещее, чем любая открытая угроза. Это было обещание медленной, неизбежной расплаты.
Охранник быстро отстегнул оставшиеся ремни, стараясь не смотреть на Джерома, но его руки слегка дрожали. Джером же, освобожденный, поднялся на ноги. Он бросил на Ханну последний, пронзительный взгляд, в котором читалось: "Ты видела? Ты поняла?" – и затем, с той же безумной, но теперь еще более зловещей улыбкой, позволил охраннику увести себя из комнаты.
Когда дверь за ними закрылась, Ханна Новак осталась сидеть в тишине. Холодный пот выступил у нее на лбу. Джером не просто ревновал. Он не просто угрожал. Он обозначил территорию и заявил о своих намерениях. И молодой, наивный охранник, сам того не зная, только что стал пешкой в его безумной, смертельно опасной игре. Его слова "расходный материал" обрели зловещий, конкретный смысл.