Моя Собственность
Напряжение в комнате для сессий с Джеромом Валеской было почти осязаемым. Его слова, пропитанные собственничеством и нездоровой ревностью, создавали удушающую атмосферу. Он сидел, прикованный к креслу, но его взгляд был свободен, и он использовал его, чтобы пронзать Ханну, пытаясь подчинить её своей воле.
- Джером, мои отношения с вами исключительно профессиональные, – спокойно, но твердо произнесла Ханна Новак. Она не отводила взгляда, сохраняя свой профессиональный барьер. – Я здесь, чтобы оказать вам психологическую помощь. И больше ничего. Мои улыбки, мои эмоции не являются вашей собственностью. И я не принадлежу никому. Я принадлежу сама себе.
Она специально сделала акцент на последних словах, пытаясь донести до него четкую, недвусмысленную границу. Затем, чтобы сигнализировать об окончании беседы, она медленно закрыла свой блокнот, его щелчок прозвучал в тишине комнаты, как окончательный вердикт. - На этом наша сессия на сегодня завершена.
Джером издал короткий, безрадостный смешок. - Принадлежишь себе? – прошипел он, его голос был полон презрения к её утверждению. – Глупости, доктор Новак. Ты просто не хочешь это признать. Ты чувствуешь это. Между нами есть связь. Более глубокая, чем ты осмеливаешься думать. И ты не смеешься с любым. Ты смеялась с ним. - Его взгляд стал еще более холодным и пронзительным. - Потому что он тебе понравился. Этого я не допущу. Этого я не допущу.
В этот самый момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился тот самый молодой охранник. Он был румян, немного неловко, но уверенно стоял, готов выполнить свою работу.
- Доктор Новак, ваше время вышло, – произнес он, слегка улыбнувшись ей. – Мистер Валеска, пора возвращаться.
В одно мгновение лицо Джерома Валески изменилось. Улыбка сползла, сменившись выражением чистой, неразбавленной ненависти и глубокого расчета. Его глаза, до этого прикованные к Ханне, резко метнулись к охраннику. Взгляд Джерома пробежался по его юной, еще не тронутой Аркхэмом фигуре, задержался на мгновение на его лице, затем вернулся к Ханне.
Он не сказал охраннику ни слова. Ни единого. Все его послание было адресовано Ханне, его голос стал низким, почти звериным рычанием, полным темного, леденящего обещания.
- Ты говоришь, что принадлежишь себе, доктор Новак, – проговорил Джером, и каждое слово было словно высечено из льда. Его взгляд снова скользнул по охраннику, задерживаясь на нем дольше, чем необходимо, затем снова сфокусировался на Ханне, его глаза горели безумным огнем. – Но когда я возьму то, что принадлежит мне... тогда ты поймешь, что никто не принадлежит себе. Особенно те, кто встает на моем пути. Они просто... расходный материал.
Он слегка склонил голову, его безумная улыбка вернулась на лицо, но теперь она была не злой, а зловещей, обещая нечто немыслимое. - А ты... ты моя, Ханна. Запомни это. И это не изменится. Никогда.
Молодой охранник, возможно, почувствовав напряжение, но не до конца осознавая его глубину, лишь слегка нахмурился. Он протянул руку, чтобы помочь Джерому подняться. Ханна же, глядя в эти безумные, собственнические глаза, почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Джером не просто угрожал ей; он обещал, что никто, кто находится рядом с ней, не будет в безопасности, если он увидит в них препятствие на пути к своей одержимости. Он был не просто ревнив – он был готов действовать.