Человек Нитей
После сессии с Джонатаном Крейном, оставившей в душе Ханны Новак холодный след предчувствия, она чувствовала себя как натянутая струна. Каждый из её "пациентов" в Аркхэме представлял собой уникальный психологический вызов, но Пугало, со своей холодной, академической одержимостью страхом, был особенно истощающим. Она сделала глубокий вдох, стараясь сбросить остатки его ледяного влияния, прежде чем отправиться на следующую встречу.
Имя следующего пациента – Тэтч – было ей малознакомо. В отличие от Готэмских суперзлодеев с яркими прозвищами и известными преступлениями, Тэтч звучал как кто-то из периферии, но в Аркхэме это часто означало, что безумие было не менее глубоким, просто более... странным.
Комната для сессий, как всегда, была аскетичной. Ничто не выдавало личности того, кто её занимал. Ханна вошла, и её взгляд сразу остановился на мужчине, сидящем в кресле. Он был среднего роста, с копной растрепанных, словно сухая солома, темно-русых волос, которые оправдывали его прозвище. Его одежда, хоть и стандартная тюремная форма, выглядела так, будто её неоднократно пытались "распотрошить" – торчащие нитки, чуть надорванные швы. В руках он держал небольшой, на первый взгляд обычный, клубок ниток, который он медленно и методично распутывал.
- Здравствуйте, мистер Тэтч, – начала Ханна, усаживаясь напротив него. – - Я доктор Новак. Я ваш лечащий психолог.
Тэтч не поднял головы. Он продолжал распутывать клубок, его пальцы двигались с удивительной ловкостью, отделяя одну тонкую нить от другой. Он выглядел сосредоточенным, почти медитативным, но в этом сосредоточении чувствовалась какая-то странная, нервная энергия.
- Доктор Новак, – произнес он, его голос был тихим и слегка сиплым, как будто он редко говорил. – Новак... Нова-Ак. Нить. Не Нова, а новая. НОВА-Я нить. И старая. Все перепутано, верно? Как клубок.
Он наконец поднял глаза, и Ханна увидела, что они были необычайно светлыми, почти прозрачными, и смотрели на неё с какой-то отстраненной, но острой проницательностью.
- Всё перепутано, доктор Новак. Жизнь – это клубок. Мы думаем, что плетем её, но на самом деле мы её только распутываем. Или... перепутываем еще больше. - Он вернулся к своим ниткам, вытянув одну, длинную и оборванную. - Видите? Это как связи. Мы связываем себя друг с другом, с работой, с прошлым, с будущим. И думаем, что это нас держит. Но это только узлы.
- Вы считаете, что эти связи – это узлы? – спросила Ханна, стараясь понять его образ мышления. Она отметила его одержимость распадом, схожую с Крейном, но Тэтч, казалось, фокусировался на разрыве связей, а не на страхе.
- Конечно, узлы! – Тэтч вдруг оживился, его пальцы замелькали быстрее. – Они держат. Они душат. Они мешают воздуху проходить. А я... я освобождаю. Развязываю. Раз-пу-ты-ва-ю. - Он вытащил из клубка ещё несколько нитей и поднял их, словно показывая ей трофеи. - Всё должно быть свободным. Отдельно. Каждый сам по себе. Разве не так, доктор Новак?
В его словах не было агрессии, как у Джерома, или холодной расчетливости Крейна. Была лишь странная, почти детская убежденность в необходимости распутывать все связи. Ханна почувствовала, что имеет дело с человеком, который видел мир как сложную конструкцию, которую нужно методично разобрать, чтобы понять его истинную, хаотичную природу. И это было по-своему пугающе.