Представление для Одного Зрителя
Джером откинулся в кресле, затем снова подался вперед, его движения были резкими и непредсказуемыми, как у хищника, играющего со своей добычей. Его глаза горели безумным огнем, а улыбка была настолько широкой, что казалось, вот-вот разорвет его лицо. Он был готов к своему "выступлению", и Ханна Новак была его единственным зрителем.
- Итак, доктор Новак, – начал Джером, понижая голос до заговорщицкого шепота, затем резко повышая его, словно играя на воображаемых клавишах. – Вы хотите узнать меня? Понять мои 'мысли и чувства'? Ох, это будет целое приключение! Потому что мои мысли – это не просто мысли. Это... светлячки!
Он резко вскочил с кресла, начав расхаживать по комнате, его движения были артистичны и преувеличены. - Да! Представьте себе! В моей голове – миллионы крошечных, светящихся безумием светлячков! Каждый из них – это идея! Искорка хаоса! И когда они начинают танцевать... вот тогда начинается настоящее веселье!
Джером остановился прямо перед Ханной, наклонился, его лицо было угрожающе близко. - Они танцуют! Они смеются! Они кричат! И они рассказывают мне... секреты! Секреты этого мира! Секреты, которые никто другой не хочет слышать! Секреты о том, как всё на самом деле – это большая, жирная шутка! И мы, доктор Новак, мы единственные, кто её понимает!
Он отошел, затем снова вернулся, его пальцы начали быстро постукивать по столу, создавая некий ритм. - Вы думаете, что я злюсь? Что я просто... псих? Ох, нет, доктор! Это всего лишь маска! Лишь грим! Под ним... под ним скрывается артист! Художник! И мой холст – это Готэм! А мои краски – это... красочные эмоции людей! Страх, паника, смех, отчаяние! Всё это смешивается в великолепный беспорядок!
Его голос стал более мягким, почти нежным, когда он снова приблизился к столу. - И вы, доктор Новак... вы ведь видите это, правда? Вы видите истинную красоту? Не ту, что они показывают по телевизору! Не эти приторные, скучные правила! А настоящую, живую, бешеную красоту! Которую чувствуют только... избранные!
Он снова наклонился, его глаза были прикованы к её. - Вы ведь чувствуете это, доктор? Этот... позыв? Позыв к чему-то настоящему? К чему-то, что не связано правилами и рамками? Я знаю, что вы отличаетесь от них! От всех этих скучных, серых людей в белых халатах! Вы ведь тоже чувствуете, как мир смеётся над собой, не так ли? Разве не так, доктор Новак? Скажите мне!
Он выпрямился, затем резко присел на корточки, уставившись на неё снизу вверх, как ребенок, ищущий подтверждения. Его выступление было хаотичным, но в то же время невероятно целенаправленным – он хотел не просто удивить её, а вовлечь. Он хотел, чтобы она признала его особенным, увидела мир его глазами и, что самое главное, присоединилась к его безумному видению. Его слова "Скажите мне!" были не вопросом, а требованием к ней признать его правоту, его исключительность.
Ханна, несмотря на внутреннее напряжение, держалась. Она слушала, анализировала каждое его слово, каждое движение. Он не просто говорил – он играл, он манипулировал. И его главной целью было заставить её принять его игру, войти в неё и, в конечном итоге, стать частью его безумного мира. Это была его попытка полностью захватить её внимание и разум.