Исключительность Джерома
После "прогулки" по двору Аркхэма, Ханна Новак чувствовала себя как после изматывающего боя. Каждый из них, по-своему, пытался втянуть её в свои игры разума, но Джером был самым настойчивым, его потребность в эксклюзивном внимании ощущалась почти физически. И вот, спустя несколько часов, наступило время индивидуальной сессии – именно то, чего он, несомненно, ждал.
Ханна вошла в комнату для сессий, где Джером уже сидел, развалясь в кресле, будто это был его личный трон. На его лице играла широкая, самодовольная улыбка. Воздух в комнате казался наэлектризованным его присутствием, предвкушением.
- Ах, доктор Новак! – воскликнул он, когда она вошла, его голос был полон притворной сладости. – Наконец-то! Я уж думал, что вы решили оставить меня наедине с моими... скучными мыслями! Разве это было бы справедливо по отношению к вашему... самому интересному пациенту?
Ханна села напротив него, положив блокнот на стол. - Добрый день, Джером. Сегодня у нас индивидуальная сессия, как и было запланировано.
Индивидуальная! – он повторил слово, смакуя его, и его улыбка расширилась. – Как же это прекрасно звучит, доктор! Только мы двое. Никаких старых ворчунов, никаких нудных правил. Только истина! И кто, как не я, может показать вам истину?
Он наклонился вперед, его глаза блестели. - Вы помните, что я сказал во дворе? Мы ещё много чего не успели обсудить наедине! - Он сделал акцент на последнем слове, словно это был их личный секрет, и его взгляд скользнул по ней сверху вниз, оценивая, насколько она поддалась его чарам. - Мне кажется, та прогулка была такой... неполной. Слишком много... посторонних голосов. Разве вы не согласны, доктор Новак?
Ханна сохраняла невозмутимое выражение лица. - Моя работа заключается в наблюдении за всеми динамиками, Джером. И взаимодействия в группе, и индивидуальные сессии – все они важны для полного понимания.
- Но вы ведь не станете отрицать, что я самый... многогранный? – его голос стал тише, почти доверительным. Он вновь пытался установить ту исключительную связь, которую он так жаждал. – Самый... особенный? Они просто... фоновая музыка в моей великой симфонии хаоса! А вы, доктор Новак, вы – моя зрительница. Мой критик. Моя муза! И вы ведь хотите увидеть всё представление, не так ли? Без... лишних зрителей?
Он поднял руки, словно дирижируя невидимым оркестром, затем резко опустил их. - Ведь вы пришли сюда ради меня, не так ли? Чтобы понять меня? Ведь только я могу показать вам всю глубину безумия! Всю красоту анархии! Они – лишь тени. А я – свет!
Ханна чувствовала, как он пытается перетянуть её внимание, заставить её выбрать его. Его слова были маслянистыми, но за ними скрывалась неприкрытая потребность в признании и одобрении именно от неё. Он не просто хотел быть лучшим, он хотел быть единственным в её глазах.
Джером, – спокойно произнесла Ханна. – Наши сессии направлены на то, чтобы я могла помочь вам разобраться в ваших мыслях и чувствах.
Мои мысли и чувства? – он расхохотался, его смех эхом разнесся по комнате. – Ох, доктор Новак, вы так забавны! Мои мысли – это фейерверк! Мои чувства – это калейдоскоп! И я готов поделиться ими... только с вами. - Он сделал глубокий вдох, его глаза заблестели, предвкушая предстоящий "спектакль". - Ну что ж, доктор. Начинаем наше представление! И не сомневайтесь, оно будет... незабываемым.
Ханна поняла, что эта сессия будет куда более напряженной, чем любая предыдущая. Джером был полон решимости доказать свою исключительность, и она была его единственной аудиторией, которую он хотел полностью покорить.