Цена Баланса
Ханна Новак, покинув столовую, почувствовала, как её плечи опускаются под невидимым грузом. Простой завтрак обернулся изощренной психологической дуэлью, и хотя ей удалось сохранить равновесие, это стоило ей огромных внутренних усилий. Она почти бегом направилась в свой кабинет, словно желая сбросить с себя остаточный след их безумия.
Войдя, она плотно закрыла дверь, опёршись на неё спиной, и глубоко вздохнула. Воздух в кабинете, казалось, был чище, безопаснее, не отягощенный их присутствием. Она провела рукой по лицу, чувствуя, как пульсирует в висках.
Они. Все трое. Вместе.
Джером, словно ребенок, жаждущий исключительного внимания и одобрения, способный на вспышки ревности. Его глаза, когда она не выделила его, были полны не только разочарования, но и какой-то странной, почти осязаемой привязанности, которая пугала её больше, чем его угрозы. Его потребность быть единственным в её глазах была очевидна.
Крейн, методичный и холодный, наблюдающий и анализирующий её страхи, даже сидя сгорбившись. Он не участвовал в балагане Джерома, но его присутствие было не менее зловещим. Он был мыслителем, стратегом страха, и его молчание было тяжелее криков.
Тэтч, одержимый контролем и своим искаженным "порядком", нервно цепляющийся за свои выдуманные правила. Его манипуляции были более тонкими, гипнотическими, нацеленными на подчинение воли.
Мысль о том, что эти трое могли бы когда-либо работать вместе, была поистине ужасающей. Хаос Джерома, усиленный целевым террором Крейна и контролирующими манипуляциями Тэтча – это могло бы обернуться катастрофой не только для Аркхэма, но и для всего Готэма. Они уже показали, на что способны поодиночке. Совместно они были бы непобедимой силой безумия.
Ханна подошла к окну, глядя на серые стены Аркхэма. Ей поручили их, самых опасных. И она понимала почему. Потому что, несмотря на всю свою усталость, несмотря на их попытки проникнуть в её разум, она держалась. Она не поддалась ни на провокации Джерома, ни на психологическое давление Крейна, ни на безумные игры Тэтча.
Но эта игра была на пределе. Каждое слово, каждый жест, каждое выражение лица должны быть выверены. Ей приходилось постоянно балансировать на тонкой грани между профессиональным равнодушием и необходимостью получить их доверие, или хотя бы вызвать интерес.
Она чувствовала, как нервы натянуты до предела. Три самые сложные головоломки, три самых опасных разума Готэма – все они теперь в её руках. И в её голове.
Ну что ж, Новак, – прошептала она себе под нос, отходя от окна. – Вперед.
Пришло время погрузиться в отчеты по каждому из них, пересмотреть свои стратегии. Ведь битва за их души, а может быть, и за её собственное здравомыслие, только набирала обороты. Ей нужно было быть готовой к следующему раунду, к следующему "чаепитию", к следующей "пьесе" или "уроку страха". У неё не было выбора.