Равновесие Безумия
Джером Вальска, весь в ожидании, уставился на Ханну Новак, его безумные глаза требовали однозначного ответа. Крейн и Тэтч, хоть и не проявляли такой открытой жажды внимания, тоже внимательно слушали. Это был момент, когда её слова могли либо разжечь, либо временно успокоить хрупкое равновесие за этим столом.
Ханна сделала глубокий вдох. Джером, – начала она, её голос был спокойным, но твердым, обращенным ко всем троим. – Я не могу выделить кого-то одного из вас.
Лицо Джерома мгновенно вытянулось, а ухмылка сползла. Он нахмурился, словно его только что лишили любимой игрушки. - Но почему? Ведь я...!
- Потому что каждый из вас по-своему уникален, – продолжила Ханна, не давая ему себя перебить. Она посмотрела на Джерома, затем на Крейна, потом на Тэтча, стараясь говорить так, чтобы каждый почувствовал, что она обращается именно к нему. – У вас всех разные мысли, разные мнения, разные видения жизни. И что особенно важно – у вас разные способы сеять хаос в Готэме.
Она сделала короткую паузу, позволяя своим словам осесть. - Джером, ваш хаос – это чистая, необузданная анархия. Вы разрушаете ради разрушения, ради эмоций, ради того, чтобы мир увидел свою собственную бессмысленность и поддался безумному смеху.
Джером, хоть и был недоволен отсутствием исключительной похвалы, казалось, немного расслабился, услышав такое описание его "искусства". Его улыбка слегка вернулась.
Доктор Крейн, – Ханна повернулась к Пугалу, который сидел, сгорбившись, и казался безразличным, но Ханна знала, что он всё внимательно слушает. – Ваш метод – это страх. Вы не просто разрушаете, вы проникаете в самые потаенные уголки человеческой души, обнажая самые глубокие фобии. Ваш хаос – это внутренний террор, парализующий разум и волю.
Крейн не изменился в позе, но Ханна заметила, как тень под его капюшоном, казалось, углубилась, словно он удовлетворенно обдумывал её слова. Это было не одобрение, а скорее признание её понимания его "работы".
А вы, Джарвис, – она обратилась к Безумному Шляпнику, который нервно теребил край своей больничной рубашки. – Ваш хаос – это порядок, доведенный до абсурда. Вы подчиняете волю людей, заставляя их следовать вашим безумным правилам, превращая их в марионеток в вашем собственном искаженном мире сказки. Вы не просто разрушаете – вы переписываете реальность для других.
Тэтч замер, его глаза блеснули. Он выпрямился, словно ему сделали комплимент, хотя он, вероятно, был недоволен сравнением с Джеромом и Крейном. - Мой порядок – это единственно верный порядок, доктор! – пропищал он, но без прежней агрессии.
- Именно поэтому, – подытожила Ханна, снова обводя их взглядом. – Каждый из вас по-своему требует изучения и понимания. Каждый из вас – это отдельный, сложный случай. И я здесь, чтобы понять каждого из вас, а не сравнивать или выбирать 'лучшего'.
Джером снова скривился. - Так значит, я не ваш любимчик? – пробурчал он, пытаясь сыграть на её чувстве вины.
- Моя работа – это не про 'любимчиков', Джером, – мягко, но твердо ответила Ханна. – Моя работа – про понимание и, если возможно, исцеление. И для этого мне нужно глубоко изучить каждого из вас.
Она встала. - Эта беседа была... продуктивной. Но мне пора возвращаться к своим делам. Мы продолжим наши индивидуальные сессии позже.
Джером провожал её взглядом, полным сложных эмоций – от разочарования до тлеющего интереса. Крейн остался неподвижен, словно статуя, его взгляд проникал в её спину. Тэтч, казалось, был погружен в свои мысли, бормоча что-то о "правилах" и "несоблюдении порядка".
Ханна вышла из столовой, ощущая, как за спиной остался плотный сгусток безумия. Она не выбрала никого из них, но дала каждому признание их уникальности в создании хаоса. Это могло быть опасной стратегией, но на данный момент это позволило ей уйти невредимой. Битва разумов продолжалась.