Призрак Страха
Прошло три месяца после "спектакля" Джерома. Аркхэм, хоть и не без шрамов, медленно возвращался к привычному ритму. Раны на стенах были залатаны, разбитые стекла заменены, а персонал, постепенно оправившись от пережитого, снова привыкал к монотонной рутине. Джером оставался в своей камере, его внешнее поведение вновь стало переменчивым – от апатии до едких, но уже менее угрожающих шуток. Он упорно отрицал любое влияние Ханны, но доктор замечала тонкие, почти неуловимые изменения в его поведении, которые, как она надеялась, были признаком чего-то большего.
Ханна провела почти весь последний месяц в отпуске, впервые за долгие годы позволив себе полностью отключиться от мрачной реальности Аркхэма. Она вернулась в город, наполненная надеждой на спокойную работу, но эти надежды разбились вдребезги, едва она переступила порог своей квартиры. Новости ждали её на автоответчике и в многочисленных пропущенных звонках.
Джонатан Крейн. Пугало.
Пока Ханна была в отпуске, Аркхэм вновь погрузился в кошмар, но на этот раз – совершенно иного рода. Крейн, под покровом ночи, пробрался внутрь, используя свой токсин страха, чтобы посеять панику среди заключенных и персонала. Главврач, доктор Арнольд Гленн, был найден мертвым в своем кабинете, его лицо застыло в ужасе, вызванном смертельной дозой газа. Десятки пациентов пережили коллективный психоз, а персонал был на грани нервного срыва. Ханна узнала о произошедшем лишь спустя сутки после того, как инцидент был локализован и Пугало вновь схвачен. Чувство вины за своё отсутствие сдавило её грудь, но она знала, что должна действовать.
На следующее утро, уставшая, но собранная, Ханна вернулась в Аркхэм. В главном холле уже собрался весь оставшийся персонал, включая медсестер, санитаров и немногих уцелевших врачей. Все они ждали нового главврача.
Вскоре в зал вошел высокий, подтянутый мужчина с пронзительным взглядом и безупречной осанкой. Это был доктор Алан Тейлор, новый руководитель Аркхэма. Он говорил четко, без лишних эмоций, излагая свои планы по восстановлению порядка и усилению мер безопасности. Ханна слушала, отмечая его прагматичность и холодный расчет.
После общего собрания доктор Тейлор попросил Ханну остаться.
Доктор Новак, – произнес он, его голос был сух и деловит. – Я наслышан о вашей работе с Джеромом Валеской. Ваши методы, хотя и неортодоксальные, принесли свои результаты. Я бы сказал, впечатляющие результаты, учитывая масштаб предыдущего инцидента.
Ханна кивнула, ожидая продолжения.
- Как вы знаете, доктор Гленн погиб от рук Джонатана Крейна, – продолжил Тейлор. – Крейн – опасный ум. Его одержимость страхом, его способность манипулировать человеческим разумом... это проблема. Мы поместили его в камеру усиленной безопасности, но он всё равно остаётся угрозой. И нам нужен кто-то, кто сможет пробиться к его сознанию, понять его мотивы. Возможно, даже найти способ контролировать его.
Он посмотрел прямо на Ханну, его взгляд был тяжелым и требовательным. - Я поручаю вам эту задачу, доктор Новак. Вдобавок к Джерому, вы теперь будете заниматься и Джонатаном Крейном. У меня нет времени на долгие раскачки. Первый сеанс состоится незамедлительно.
Ханна почувствовала, как её плечи опустились под тяжестью новой ноши. Один безумец, способный на хаос, был достаточно сложен. Но теперь ей предстояло встретиться с другим, чье безумие было холодно и расчетливо, словно лезвие ножа, проникающее прямо в самые потаенные уголки души.
Десять минут спустя Ханна уже стояла у решетки камеры Джонатана Крейна. Его камера отличалась от других – более темная, с приглушенным освещением, словно сам воздух в ней был пропитан ожиданием. Крейн сидел на койке, сгорбившись, в старой смирительной рубашке. Его голова была опущена, но Ханна знала, что он прекрасно осознает её присутствие.
Доктор Крейн, – начала Ханна, её голос был спокойным, но твердым. – Меня зовут доктор Ханна Новак. Я ваш новый лечащий врач.
Медленно, почти театрально, Джонатан Крейн поднял голову. Под его капюшоном смирительной рубашки скрывались лишь тени и едва заметные, пустые глазницы. Он не улыбался безумно, как Джером, не пытался никого запугать. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде было нечто гораздо более тревожное, чем любая открытая агрессия – абсолютная, непоколебимая уверенность в собственной правоте.
Доктор Новак, – прохрипел он, его голос был сухим, почти шелестящим, словно сухие листья. – Как интересно. Ещё одна мошка, летящая на огонь. Вы пришли, чтобы изучить страх?
Ханна не отступила. - Я пришла, чтобы изучить вас, доктор Крейн.
Пугало слегка наклонил голову, и его тихий, сухой смешок эхом прокатился по камере, заставляя воздух стать тяжелее, словно в нём повис невидимый газ. - О, доктор. Вы даже не представляете, что найдете. И насколько глубоко это проникнет.