Ступени в Безумие
Лестничный пролет был тёмным и душным. Каждый шаг Ханны по пыльным ступеням отдавался эхом, создавая зловещую симфонию в тишине, нарушаемой лишь её собственным прерывистым дыханием и отдаленными, приглушенными звуками хаоса из центрального холла. Света почти не было, лишь слабые блики проникали сквозь маленькие, запыленные окна, расположенные высоко под потолком, рисуя призрачные узоры на стенах. Воздух был тяжёлым, пахло пылью, старой штукатуркой и чем-то неуловимо металлическим – запахом тревоги.
Ханна поднималась, ощущая, как горят мышцы ног. Она не знала, сколько этажей ей предстоит пройти. Аркхэм был огромен, и административное крыло находилось на самых верхних уровнях. Каждый пролёт казался бесконечным, а время тянулось, словно расплавленный воск.
Внезапно, из ниоткуда, раздался голос Джерома, теперь уже без системного эха, звучащий так, будто он говорил прямо в её голове. - Ты тяжело дышишь, доктор. Неужели ты так быстро устала? А я думал, что ты – выносливая! Ведь так много ещё впереди!
Ханна стиснула зубы, игнорируя его слова. Она не могла позволить себе поддаться на его провокации. Она должна была сосредоточиться на своей цели. Она продолжала подниматься, но каждый шаг давался ей всё труднее.
На одной из стен, где когда-то висели плакаты с правилами пожарной безопасности, теперь были выцарапаны безумные каракули. Среди них она различила слова, написанные чем-то похожим на уголь: "СВОБОДА ТРЕБУЕТ ЖЕРТВ". Ниже была нарисована карикатура на улыбающееся лицо, до жути похожее на Джерома. Это были его "декорации", его подпись на этой сцене безумия.
Ты видишь, доктор? – голос Джерома вернулся, теперь звучащий с оттенком ехидного веселья. – Мои пациенты – они такие креативные! Мы так хорошо ладим! А ты... ты всегда была так далека от истинного искусства! Всегда пыталась 'вылечить' то, что не сломано!
Она поднялась ещё на несколько пролетов, и лестница вывела её на небольшую площадку. Здесь свет был чуть лучше – из-под приоткрытой двери пробивалась тонкая полоска света, и доносились приглушенные, странные звуки. Ханна прислушалась. Это был не крик и не плач. Это было низкое, гортанное рычание, смешанное с шорохом и царапаньем.
Ох, кажется, ты нашла моих маленьких 'помощников', – промурлыкал Джером, его голос стал чуть громче, почти шепот в её ухе. – Они очень голодны до общения. И они очень хотят поделиться с тобой своими 'открытиями'. Удачи, доктор. Терапия начинается!
Ханна осторожно толкнула дверь. Она оказалась в ещё одном коридоре, но этот был не такой, как предыдущие. Он был полностью погружен в темноту, лишь редкие аварийные лампы тускло мигали где-то вдалеке. Воздух здесь был холодным и сырым. И именно отсюда доносились те странные звуки. Она сделала несколько шагов, вглядываясь в темноту.
И тут она увидела их. В конце коридора, в слабом, мигающем свете, Ханна различила силуэты. Это были не просто пациенты. Они были... изменены. Их движения были дерганными, их позы – неестественными. Они ползали по стенам, извивались на полу, издавая эти низкие рычания. Несколько человек, возможно, из тех, кого Джером "освободил" или "изменил", были в состоянии крайнего психоза, полностью потерявшие связь с реальностью. Они, казалось, были одержимы собственной болью и безумием, и их появление здесь, в этой части Аркхэма, означало, что Джером действительно выпустил всё, что только мог.
Она услышала хриплое дыхание совсем рядом. Один из пациентов, высокий, исхудавший мужчина с безумным взглядом, отделился от группы и медленно, шатаясь, двинулся к ней, протягивая руки. Его глаза были пусты, его лицо – искажено гримасой ужаса и боли.
Ханна отступила назад, её сердце сжалось от страха и отчаяния. Джером не просто выпустил их. Он превратил Аркхэм в живую, дышащую тюрьму кошмаров, а себя – в дирижера этой адской оперы. И теперь она была вынуждена пробираться через этот лабиринт безумия, где каждый угол, каждая тень могла скрывать новую опасность, созданную её бывшим пациентом. И всё это под его пристальным, насмешливым взглядом. Ей нужно было пройти мимо этих "помощников", чтобы добраться до центра управления, иначе её собственная "терапия" закончится здесь.