Грандиозное Открытие
Слова Джерома, усиленные динамиками, эхом отдавались в стенах Аркхэма, превращая и без того тревожную атмосферу в полноценный хаос. Пациентка Ханны, которая до этого момента тихо плакала, теперь билась в истерике, повторяя: Он идёт! Он идёт за мной! Ханна попыталась её успокоить, но тщетно. Собственное сердце колотилось в груди, и она понимала, что единственный способ остановить панику – это остановить Джерома.
Вылетев из кабинета, Ханна увидела, что коридоры, обычно тускло освещённые и угнетающе тихие, теперь были залиты мигающим светом аварийных ламп. Сирены тревоги выли с прерывистым ритмом, словно сама система Аркхэма задыхалась. Скрипнула дверь одной из камер, и оттуда выскочил пациент, замерший посреди коридора с безумным взглядом, затем бросился бежать в противоположную сторону.
- Дамы и господа! Приветствую вас на грандиозном открытии! – голос Джерома гремел из динамиков, смешиваясь с воем сирен и криками. – Наше представление сегодня будет посвящено... свободе! От скуки! От предсказуемости! И от этих ваших надоедливых маленьких правил!
Ханна бежала по коридору, лавируя между охранниками, которые метались туда-сюда, пытаясь понять, что происходит. Их лица были растеряны и испуганы. Система безопасности, похоже, дала сбой. Автоматические замки открывались и закрывались без видимой причины, свет то гас, то загорался, и вездесущий голос Джерома был этому причиной.
- О, доктор Новак! Ты бежишь! Какая грация, какая стремительность! – провозгласил Джером. – Я вижу тебя! Я всегда вижу тебя, даже когда ты меня не видишь! Ты ведь чувствуешь этот прилив адреналина, не так ли? Это и есть жизнь! А не эта ваша... тюрьма для душ!
Ханна проигнорировала его слова, сосредоточившись на цели – крыле строгого режима. Она должна была добраться до его камеры. Но как он это сделал? Как он получил доступ к системе оповещения? И что ещё важнее – как он так эффективно парализовал весь Аркхэм? Внезапно её осенило. Те самые охранники, которых он "промыл мозги". Их не просто уволили; некоторые из них, возможно, были его тайными сообщниками, завербованными до того, как их раскрыли. Или он мог использовать их для получения информации о системах Аркхэма. Джером был гением манипуляции, и месяц изоляции дал ему время для планирования.
Впереди показалось скопление охранников у поворота. Они столпились, пытаясь открыть заблокированную дверь, ведущую в сектор строгого режима. Один из них, капитан Стоун, обычно невозмутимый и собранный, выглядел потерянным.
Капитан! – окликнула Ханна, подбегая к ним. – Что происходит? Как он получил доступ к системе?
Стоун обернулся, его лицо было бледным. - Мы не знаем, доктор! Все системы взломаны! Двери блокируются, тревога срабатывает сама по себе... Это просто безумие! - Он ударил кулаком по панели управления дверью. - Мы не можем попасть к нему!
О, капитан Стоун! Как мило с вашей стороны, что вы пытаетесь попасть ко мне! – голос Джерома зазвучал прямо из динамика над головой Стоуна, заставив его вздрогнуть. – Но я пока не готов принимать гостей! Мой перформанс ещё не завершён! Нужно немного больше... драмы!
В тот же момент, когда Джером произнес последнее слово, в коридоре за спиной Ханны раздался оглушительный взрыв. Стена, казавшаяся прочной, разлетелась на куски, и из образовавшегося проёма повалил густой, едкий дым. Сирена завизжала ещё громче, а затем внезапно оборвалась, погрузив часть коридора в зловещую тишину, нарушаемую лишь треском искр и криками паникующих пациентов.
- Простите за небольшой фейерверк, доктор! – раздался голос Джерома, теперь уже без системного усиления, но доносящийся откуда-то очень близко. – Но я же артист! Мне нужна свобода передвижения! И новые декорации!
Ханна обернулась. Из дыма и обломков появилась фигура. Это был Джером. Его волосы были растрёпаны, его обычный костюм был немного потрёпан, но на его лице сияла та самая, безумная, торжествующая улыбка. Он держал в руке какой-то примитивный самодельный детонатор. Он не просто взял под контроль Аркхэм; он вырвался из своей клетки, и теперь сам был на свободе, среди всеобщего хаоса. Шоу только начиналось, и его главный актёр был прямо перед ней.