Молчание Нарушено
Месяц. Долгий, тягучий, неестественно спокойный месяц. После инцидента с Тоби и охранниками, главный врач Аркхэма, вызвал Ханну на серьёзный разговор. - Доктор Новак, – произнес он, его голос был сухим и уставшим. – Мы ценим ваши усилия, но очевидно, что с Джеромом... мы бессильны. Его случай уникален, и в данный момент, похоже, неизлечим. Я приказываю вам сосредоточиться на других пациентах, тех, кому вы действительно можете помочь. А Джерома оставьте под усиленным наблюдением. Дальнейшие личные сессии с ним приостанавливаются до особого распоряжения.
Это было облегчением и одновременно ударом. Облегчением – потому что постоянное пребывание рядом с Джеромом было истощающим и опасным. Ударом – потому что это было признанием поражения, чего Ханна терпеть не могла. Но приказ есть приказ.
Так начался месяц относительной тишины. Ханна с головой ушла в работу с другими пациентами, чьи проблемы, по сравнению с хаосом Джерома, казались почти обыденными. Она занималась групповой терапией, индивидуальными сессиями, писала отчёты, но даже в самые загруженные дни, где-то на периферии её сознания, она ощущала его отсутствие. Это было как затаившийся хищник, который молчит, но ты знаешь, что он где-то рядом. Она не видела его, не слышала его голоса, и это затишье было подозрительным.
А в это время Джером был один. Запертый в своей камере, он сначала наблюдал за новым положением вещей с неким извращённым интересом. - О, доктор Новак решила поиграть в молчанку? Как мило, – думал он, первые дни. Он ждал. Ждал её появления, ждал её вызова. Но дни сменялись неделями, а Ханна не появлялась. Его камера, обычно наполненная его собственной энергией, стала казаться ему слишком маленькой, слишком пустой.
Скука. Эта отвратительная, зудящая скука, которая была его главным врагом и главным вдохновителем. Она начала сводить его с ума. Он пытался развлечь себя – подшучивал над охранниками, которых, как оказалось, после инцидента в столовой, всех перевели на другие посты, а некоторых даже уволили. Это было досадно. Его маленькая армия рассыпалась. Но Джером был изобретателен. Он находил новые способы подрывать порядок – устраивал мелкие перебои с электричеством в своей камере, пел безумные песни во весь голос посреди ночи, бросал в коридор обломки чего-то, что ему удалось разобрать.
Но всё это было не то. Это были всего лишь бледные тени того "шоу", которое он хотел поставить. Ему не хватало аудитории. Ему не хватало её. Доктора Новак, которая видела в нём не просто психа, а "концепцию". Доктора, которая была единственным человеком, кто мог "оценить" его "искусство". Её молчание было для него оскорблением, самым страшным игнорированием. Она не боялась его, не ненавидела, а просто... не замечала. И это было невыносимо.
Скука превратилась в жгучее раздражение, а затем в яростную решимость. Если гора не идёт к Магомету, то Магомет устроит землетрясение.
Одним серым днём, когда Ханна заканчивала сессию с пациенткой, страдающей агорафобией, спокойствие Аркхэма внезапно раскололось на части. Началось всё с пронзительного, неистового смеха, который эхом разнёсся по коридорам, заглушая все остальные звуки. Это был смех Джерома, но усиленный, искажённый, словно он говорил в громкоговоритель.
Затем завыли сирены. Не пожарные, а сирены тревоги, те, что обычно звучат только в случае крупного побега или бунта. Охранники забегали, крича друг другу приказы, а голоса пациентов, до этого приглушённые, перешли в испуганные возгласы.
- Внимание! Внимание, жители Аркхэма! – пророкотал голос Джерома, теперь уже без искажений, но всё ещё усиленный. – Ваш любимый артист возвращается на сцену! Прошу прощения за моё долгое отсутствие, но иногда даже гениям нужен 'творческий отпуск'. Но теперь! Теперь скука покинула меня, и я готов к главному представлению!
Ханна вскочила с места. Её пациентка в ужасе прижалась к стене. Она выбежала из кабинета. Коридор был погружен в хаос. Охранники бежали в сторону крыла, где содержался Джером, но их лица выражали не решимость, а панику.
- Особенно я скучал по тебе, доктор Новак! – голос Джерома зазвучал ещё ближе, словно он перемещался по системе оповещения. – Моя любимая зрительница! Мой самый строгий критик! Неужели ты думала, что я оставлю тебя без финала? О нет, нет, нет! Шоу только начинается!
Ханна побежала. Она знала, что он нашёл способ получить доступ к системе внутренней связи. Но это было лишь вершиной айсберга. Что-то гораздо более масштабное происходило. Доктора Новак снова вызвали на сцену, и на этот раз Джером явно намеревался заставить её играть по его правилам. После месяца молчания, хаос снова ворвался в Аркхэм, и у него было имя – Джером.