Представление для Одного Зрителя
Пятнадцать минут тянулись для Ханны как вечность. Она использовала их не для того, чтобы доделать отчет, а для того, чтобы собрать себя в кулак. Каждая секунда была наполнена обдумыванием стратегии. Он хотел, чтобы она пришла, потому что ему скучно. Это был чистый эгоцентризм, желание получить мгновенное удовлетворение, но за этим стояло нечто большее – проверка ее реакции, попытка прогнуть под себя правила Аркхэма, а заодно и ее волю.
Она чувствовала, как внутри нее нарастает эта опасная, но захватывающая игра. Он открыл ей свою душу, показал зияющую пустоту там, где должна была быть любовь, но это не смягчило ее. Напротив, это лишь укрепило ее решимость не поддаваться на его манипуляции. Он был как голодный хищник, который, почувствовав слабость или эмоциональный отклик, тут же бросится вперед. Ее задача была не накормить его этой "любовью", которой он так жаждал, а сохранить дистанцию, оставаясь при этом для него интересной.
Когда пятнадцать минут истекли, Ханна вышла из кабинета. Коридоры Аркхэма, обычно гулкие и полные отголосков чужого безумия, сегодня казались особенно давящими. Она направлялась в общую комнату – место, где собрана вся боль и все отчаяние, неспособные прорваться наружу.
Общая комната оказалась именно такой, какой она ее представляла: несколько пациентов сидели, уставившись в одну точку или бормоча что-то себе под нос; двое мужчин монотонно перебирали карточки, женщина методично складывала и раскладывала салфетки. Все это было серым, предсказуемым, лишенным искры. Ничто здесь не могло заинтересовать Джерома, чье сознание жаждало огня и разрушения. Он был как хищник, запертый в клетке с травоядными.
Джером сидел в углу, один, отвернувшись от всех. Его спина была слегка сутулой, что было для него крайне нехарактерно. Он не участвовал ни в каких "занятиях", просто ждал. И когда Ханна вошла, он тут же почувствовал ее присутствие. Он медленно повернул голову, и его глаза, обычно безумные, сейчас выглядели почти... скучающими, но в то же время в них вспыхнула искорка предвкушения.
- А вот и мой персональный критик! – произнес он, растягивая слова и вставая. – Я уже было подумал, что ты струсила. Или что ты просто не ценишь мое время. Знаешь, ожидание – это такая скучная штука. - Он подошел к ней, не обращая внимания на других пациентов, которые на мгновение подняли головы, а затем снова погрузились в свои миры.
Ханна встретила его взгляд. - Я не из тех, кто трусит, Джером. И я ценю свое время. И твое. Но ты должен помнить, что у меня есть и другие обязанности. Я пришла, как и обещала, спустя пятнадцать минут. - Она намеренно подчеркнула эту деталь. - Так что же, тебе скучно? Разве тут нет ничего, что могло бы тебя развлечь? - Она окинула взглядом унылую комнату.
Джером презрительно фыркнул. - Развлечь? Эти бледные призраки? Их 'игры разума'? Ты шутишь, доктор. Это все – лишь шум на фоне. Мне скучно здесь, потому что здесь нет меня. Нет жизни. Нет огня. Просто бесконечная серость и нытье о потерянных снах. - Он махнул рукой в сторону других пациентов. - Им скучно, потому что они не знают, как заполнить пустоту. А мне... мне скучно, потому что эта пустота не хочет быть заполнена чужими правилами.
Его слова были остры, они резали, обнажая ту самую пропасть, о которой он говорил. Ханна отметила это, но не показала сочувствия.
- Так что же ты предлагаешь, Джером? – спросила она, сложив руки на груди. – Если все это тебе не по душе, чем же ты хочешь заняться? Расскажи мне, что такое 'веселье' для тебя в стенах Аркхэма.
Его глаза загорелись, и на лице расцвела его фирменная безумная улыбка. - О! Вот это уже разговор! Ты знаешь, доктор, я думал о том, что для настоящего художника нужно вдохновение. А здесь его крайне мало. Но я уверен, что ты, мой личный критик, сможешь его обеспечить. - Он протянул руку, указывая на выход из общей комнаты. - Или, может быть, мы найдем его вместе? Например, в твоем кабинете. У тебя там гораздо больше... уединенных мест для творчества.
В его голосе прозвучал вызов, приглашение к опасной игре, которая выходила за рамки их обычных сессий. Ханна почувствовала, как по спине пробежал холодок, но ее взгляд оставался твердым. Он снова проверял границы, пытаясь вытащить ее из зоны комфорта. И она знала, что должна ответить.