Ты моя!

Глава 25

Поздно

Больница – не самое лучшее место для людей, особенно для тех, кто ждет новость. Четверо парней и девушка сидели в комнате ожидания и ждали, когда придет врач и сообщит хоть что-то. Коди расположился на подоконнике и всматривался в пейзаж за окном. Он мотал головой, пытаясь осмыслить и понять, что буквально полчаса назад он видел своего мертвого старшего брата в морге, накрытого белой простыней. И кто его убил? Дарен, мать его! Блейк это заслужил, но это в голове юноши не укладывалось. Да Блейк был бесчувственным ублюдком и аморальным подонком, но все равно это его брат. Он повернул голову и посмотрел на Дюка, который ходил от стенки к стенке. А вот его брат все еще в операционной, жив. Еще есть  маленькая надежда, что он выкарабкается, в отличии от холодного тела Блейка. Он перевел взгляд на Бена и Хантера, которые, просто молча сидели. Они просто пришли поддержать друзей, хотя вид у них у самих не самый лучший. Переживают, на то она и дружба. Что бы быть вместе в тяжелое время. А потом он посмотрел на Катрин. Вот кому больнее всего.  Ведь Дарен и Катрин были очень близки, можно сказать знают друг друга всю жизнь. Пережили все, что можно за их возраст и даже больше. Лицо опухло от слез, под глазами мешки от усталости, она гладит ладони. А ведь и правда здесь холодно, присутствует что-то холодное – смерть. В комнату ожидания зашел мужчина в белом халате, ну вот, сейчас все станет ясно и понятно.

- Кто родственник? – спросил устало врач-хирург.

- Я! – крикнуд Дюк, словно его могут не услышать, - я его брат, - он подошел в хирургу, - ну что? Все хорошо? – в глазах надежда.
- Давайте присядем вон туда, - он указал на дальний диван, куда затем Дюк и уселся, - мне очень жаль, - Дюк всматривался в уставшее лицо врача, - он потерял слишком много крови. Смерть наступила в 17:42. Мы делали все, что могли, как и он. На моей памяти это первый случай, когда человек с таким ранением столько прожил. Ваш брат хотел жить, просто видимо потом слишком устал.
- Нет, - Дюк замотал головой, - нет, не может быть.
- Мы нашли в кармане его одежды два конверта, видимо это кому-то из вас, - он протянул их Дюку и он взял их дрожащей рукой, - мне очень жаль.

Врач-хирург ушел, а Дюк пытался осмыслить. А потом надо сказать им. Но как? Ведь это совсем не так просто. Это новость не схожа не с чем. Это не грипп и не перелом. Смерть, - такое холодное и противное слово. Смерть – конец, уход, прощание.
Он встал на ватные ноги и двинулся к друзьям. Сейчас он скажет им, но голоса нет. Да как такое можно сказать? Как можно оборвать ниточку надежды и искру в их взгляде? Как сообщит Катрин, что он больше тебе не улыбнется, не назовет Кити, что больше он ни чего не сделает ни хорошего ни плохого? Да не как, это слишком сложно.
Он всматривается в лица друзей и у всех напряжение и усталость. Протянув конверт Катрин, которое ей было адресовано, он едва мотнул головой. Нет, не смог. Ушел. Устал. По лицу Катрин побежали слезы, а кулачек сжал письмо. Нет, здесь Дюк находится не может. Дышать не чем, а стены давят, как и атмосфера. А эта скачущая температура выживает из него последние соки. Он пятится назад, разворачивается и бежит.
Бежит от больницы, от новостей, от настоящего. От всего. Просто бежать, что есть мочи. Просто бежать и укрыться от этого. Алкоголь не заглушит боль и пустоту внутри него, наркотики сведут его сума. Просто бежать из последних сил. И не важно дождь, снег, смерч. Бежать, просто бежать. А потом упасть на колени и кричать, злится, винить во всем, говорить, что так не должно быть. Что лучше я, чем ты. Что столько надо было сказать, столько надо было сделать. А уже не как, уже ПОЗДНО.