Ты моя!

Глава 24

Грань

- Отпусти! – я слышал ее крик, но остановился.

Нет, не для того, что бы слушать это. Поверить не могу, что раньше мне это нравилось. Сейчас слышать ее крик, не выносимо больно. Словно из меня живого выдергивают сердце и вытягивают душу. Я вытащил телефон и набрал номер. Гудки, сброс. Попытка номер два, три, четыре. И все одно и тоже. На попытку номер пять, все таки я услышал ответ.

- Когого хера тебе надо?
- Ты мне нужен. Катрин в беде, - на том конце молчание, а потом я слышу, тяжелое дыхание, - послушай, что я тебе скажу и сделай так, как я тебя прошу. Не ради меня, а ради нее.
- Говори.
- Я скину тебе смс с адресом, ты должен будешь подъехать на него только через три часа. Через три. Слышишь меня?
- Да.
- Ты сделаешь, как я тебя пошу Дюк?
- Все настолько серьезно?
- Да.
- Тогда какого хера я должен быть только через три часа, а не сею минуты.
- Это брат Коди, Блейк. Не могу тебе всего рассказать сейчас. Просто сделай, как я тебя прошу.
- Понял.

Я сбросил вызов и быстро напечатал смс и отправил. Опять крики, и опять невыносимая боль по всему телу. Я его грохну! Мать его! Она моя Блейк! Только я так могу с ней вести! Я медленно захожу в амбар и наблюдаю такую  картину. Катрин лежит на цементом полу и на ней ошейник, словно на собаке. Хотя для него она животное. Блейк, ей что-то приказывает, а она сопротивляется. Его рука поднимается к верху и дает ей пощечину. Она начинает лакать, а я сжимаю руки в кулаки.

- Лай сука! – приказывает ей Блейк, - хочешь есть лай!
- Какова черта ты творишь? – подхожу я к ним близко, - что ты устроил мать твою!
- Ты будешь меня учить, как поступать с ней? – с яростью в голосе говорит он, - не забывай, кто я, а кто ты! Или я и тебя посажу на поводок.

Я стискиваю зубы, а рука поглаживает глушитель.

- Лай, или я тебя прибью на этом месте! – он хватает ее за волосы и проводит языком по ее щеке.

От этой картины меня сейчас стошнит. Мое тело повышает температуру, во мне кипит гнев. И я готов его задушить собственными руками. Он отпускает ее волосы и дает в челюсть с ноги.

- А-а, - она падает на цементный пол, и я вижу как из рта и носа идет кровь.

Он отпускает поводок и его руки опускаются на джинсы.

- Сейчас я тебя отымею, как ни кто не имел. Ты будешь умолять меня, что бы я прекратил, а я буду продолжать и продолжать. Это будет продолжаться пока ты не сдохнешь, а когда ты сдохнешь , я все равно буду продолжать.

Ну, все, это мой предел. Я стаю за его спиной, поэтому он не видит, что я делаю. Вытаскиваю пистолет и сняв кофту откидываю ее. Я не спешу. Делаю это все предельно сосредоточено. Штаны Блейка спущены до колен.

- Нет, нет, нет! Прошу не надо! Нет, - она начинает рыдать и отстраняться от него.
- Отойди от нее или я прострелю тебе яйца и ты будешь на них смотреть и рыдать, как маленькая девочка.
- Чего? – он поворачивается ко мне, - ах ты крыса, - он довольно спокоен для человека, которому сейчас прострелят яйца.
- Катрин иди сюда девочка, а ты только шелохнись.

Катрин смотрит на меня, на пистолет, на Блейка со спущенными штанами. Медленно встает, а потом бежит ко мне. Она подбегает ко мне и обнимает, я глажу ее по голове свободной рукой, не спуская взгляда с Блейка.

- Все малышка, все хорошо. Все кончилось, - она рыдает мне в грудь, - тише-тише девочка. Возьми из заднего кармана ключи, и иди к машине. В багажнике есть одежда, переоденься и жди меня там, - я поцеловал е засаленные волосы, - иди.

Она дрожащими ногами сделала два шага и упала.

 - Боже, - забила она ладонями по цементу, - за что все это?
- Не двигайся мразь, - я делаю два шага назад и сажусь на коленки перед ней, - я сказал не шевелись сука! – кричу я на Блейка, - я тебе прямо перед ней яйца пристрелю! – кричу я в строну Блейка, - Катрин, скоро подъедет Дюк. Прошу иди, тебе не надо слушать и видеть все. Тебе хватит. Прошу иди, не заставляй стрелять меня тебе под ноги.
- Будь осторожен, - она обняла меня и поцеловала в щеку, - спасибо.

Я помог ей встать и она ушла. А что дальше? Я вытащил свободной рукой сигареты и закурил. Выпустив пару колец, я подошел достаточно близко к нему, что бы смотреть в его глаза.

- Как я не заметил, что ты крыса? – ругал он себя.
- Я не разрешал тебе говорить, - я выстрелил возле его ног, - не обосысь от страха и не наложи в штаны. Следующая пуля будет в ногу, а не в пол.
- Я тебя убью крыса!
- Я прям боюсь, сейчас спрячусь в темный угол и буду трестись от страха. А теперь Блейк ответь, кто тебе разрешил трогать, то что не твое?
- Кого, ее? Она не чья.
- Да не уже ли? – я наклоняю голову в бок, - когда ты приставал к ней в клубе, на ней было мое клеймо. А я очень сильно не люблю, когда трогают, то, что принадлежит мне. Полай!
- Чего?
-  Я сказал лай! – приказал я ему, но он молчал, - еще один выстрел.

- А, сука! – он падает на цементный пол и хватается за ногу.
- Лай! – он опять молчит, опять выстрел, в этот раз в пол.

Я сажусь на корточки возле него и подношу дуло к его груди.

- Если ты не залаешь, я прострелю тебе легкое и ты подохнешь через 15 минут, - наклоняюсь к его уху, - обещаю. А я всегда держу слово.
- Лай, - опять молчание и я расплываюсь в улыбке, - увидемся в аду, - нажимаю на курок.

Он начинает хватать воздух ртом. Из рта течет узенькая струйка крови. Провожу по ней  большим пальцем и потом подношу к своему лицу.

- Вот твоя смерть, - вытираю я пальцы об джинсы.
- Дарен, - окликивает мня, кто-то сзади и я оборачиваюсь.
- Бля Дюк! – я встаю и еду в его сторону, - здарова. Я же сказал, через три часа.
- Ты серьезно, - он посмотрел  строну умерающего Блейка, - ты его… престрелил? Он ведь брат Коди.
- И что? Теперь будет ме… мер…
- Ты чего? – Дюк посмотрел на меня с испугом.

Я пытался дышать, что удавалось мне с трудом. А потом почувствовал ожог в груди. Прижав руку, я почувствовал, что-то мокро. Жидкость обволакивало мою руку, а мне становилось все сложнее и сложнее дышать. Тело стало ватным, ноги подкосились и я с грохотом упал на цементный пол.

- Дарен! – я тихо слышал голос Катрин, - Дюк! Дарен!.

Я повернул голову в сторону Блейка. Он был мертв, но  его руке красовался пистолет с глушителем. Видимо встретимся в аду мы гораздо раньше.

От лица Катрин.

Я прижимаю, окровавленное тело Дарена к себе и умоляю его дышать. Дюк орет в трубку, вызывая скорую. Я провожу ладонью по его лицу, и слезы падают на мойку и пропитываются его кровью.

- Дарен миленький. Прошу, - он просто смотрит на меня и улыбается.
- Я те-тебя не при-давал. Я… ве-едь люб-блю тебя. Жаль ч-что все т-так.
- Тише, тише. Береги силы. Все будет хорошо. Еще нагово
- Скорая скоро будет. Катрин зажми рану. Ну ты чего, как размазня выглядишь братишка?
- Се-йчас пу-ю в те-тебя пул-лю пущю и по-посмо-отрю н-на тебя иди-от.
- От диота и слышу. Крепись, все будет хорошо. Почему же ты не сказал?
- Я сам до-олде-н бы-л.
- Дарен? Дарен? Ты меня слышишь?
- Отойди Катрин. Давай сукин ты сын, диши мать твою! Дыши!

Он лежал в собственной крови. Грудь едва поднималась к верху. Глаза были закрыты. Я не могла поверить, что он так просто сдасца. Я взглянула на Блейка, а вот ты засранец заслужил за все.

От лица Дюка.

Я держал его кровенящую рану. Кровь не теплая, она горячая. Не мог поверить, что он может умереть. Всегда был таким сильным, а сейчас? А сейчас просто принимает поцелуй смерти. Ну, нет, я так просто его тебе не отдам.
Катрин гладит его по голове, а потом, наклонившись целует его в губы. Просто легкий поцелуй, нежный, робкий и меня пугает мысль, то, что это последняя картина которую я наблюдаю. Она отстраняется от него. Ее губы в его крови, а по щекам текут слезы. Ужасная и в тоже время  прикрасная картина.
Ну братишка держись, мне столько всего хочу тебе сказать.

- Ты мне нужен, слышишь. Нужен черт тебя дери, - я прислоняюсь щекам в его окровавленную грудь и не сдержавшись начинаю плакать, - нужен. Очень нужен.

В такие моменты ты готов простить все и да же быть на месте близкого человека. Жизнь и смерть и тонкая линия между ними, на которой находится мой единственный родственник. Мой брат, моя кровь, мое жизненное испытания.

- Катрин, держи рану, - она падает возле меня и мы меняем руки.

Я встаю на ноги и бегу на звук скорой. Так быстро бегу, как только могу. Прошу, умоляю… Единственное, о чем я сейчас думаю.