sequel .10. Выход в эфир
28 октября 2016 года. 06:03. Квартира Евы. Лос-Анджелес.
Будильник взвизгнул сухо и безжалостно.
Ева не вздрогнула — она уже была на грани пробуждения, с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам за окном. Машина проехала по мокрому асфальту, где-то вдали залаяла собака, а в соседней квартире снова хлопнула входная дверь.
Она потянулась к телефону и выключила будильник, замирая на секунду. Ладонь скользнула по экрану — ещё одна, короткая минута покоя. Но тело уже не отпускало — мышцы зудели привычной боевой настороженностью.
С трудом поднявшись с кровати, она нащупала футболку, накинула её поверх голого тела и босиком прошла к окну. Там, за стеклом, медленно светлел Лос-Анджелес: серые облака, лёгкая изморось и капли на перилах. Ветер качал верхушки пальм, будто город ещё не проснулся — только лениво перевернулся на другой бок.
На кухне кофемашина заурчала в полусне. Ева на автомате засыпала зёрна, налила воду. Пока готовился кофе, она встала под душ.
Горячая вода стекала по её коже, смывая остатки ночи. Она закрыла глаза — и на секунду ощутила себя лёгкой, не из бронзы и боли, а просто живой.
08:17. Возле полицейского участка. Лос-Анджелес.
Сквозь утренний шум города пробивались ароматы свежеиспечённого хлеба и кофе из соседней булочной. Участок ещё только просыпался: офицеры стекались поодиночке, кто с бутербродом, кто с телефоном у уха. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, отражаясь в лобовых стеклах машин.
Ева шла по тротуару, натянув чёрную куртку поверх формы. Ветер трепал её волосы, а глаза прятались за тёмными очками. Она чуть замедлила шаг, когда увидела его.
Коул стоял у лестницы, прислонившись к перилам, с двумя стаканами кофе в руках.
Увидев её, расправил плечи и улыбнулся, как будто ждал её весь этот час.
— Доброе утро, снайпер, — сказал он с лёгкой полуулыбкой и протянул ей один из стаканов. — Местное латте. С сиропом. Мне кажется, тебе понравится.
Ева приняла кофе, глядя на него чуть прищуренно. Сделала глоток.
И тут же — морщится, отстраняя стакан от губ.
— Ваниль и карамель? Серьёзно? — спросила она, криво улыбнувшись. — Коул... Я ж не шестнадцатилетняя тиктокерша.
— Эй, я старался! — засмеялся он, делая глоток из своего. — Бариста сказала, это «самый популярный». Я подумал, ты у нас из элиты — почему бы и не попробовать топ?
— Может, мне стоит составить тебе список того, что я люблю, чтобы ты не травил меня случайно, — поддразнила она, весело прищурившись.
Коул кивнул, будто действительно делает пометку в голове. И не отрывая взгляда, ответил с лёгкой улыбкой:
— Жду его к обеду. А к вечеру — список твоих нелюбимых фильмов. Мне надо знать, чего избегать, если вдруг... мы когда-нибудь доберёмся до кино. Только пиши разборчиво. Я потом свой пришлю.
— Свой? — приподняла бровь Ева. — Подожди. Список вообще чего?
— Всего, что ты должна знать, если вдруг решишь остаться в моей жизни надолго. — Мёрфи улыбнулся, спокойно, без давления. Просто сказал — и отпил кофе.
Она на секунду зависла, потом хмыкнула и отвела взгляд.
— Смотри-ка, по утрам ты философ.
— По утрам я честный, — пожал он плечами. — Пока город не включил шум.
Они стояли так ещё немного. Машины проезжали мимо, кто-то кричал через улицу, фургон с надписью "Donuts & More" остановился у обочины. Обычное утро большого города.
— Ладно, мне на брифинг, — сказала Ева, делая ещё один осторожный глоток. — Но если ты ещё раз принесёшь мне ванильную карамель, я тебя скину с крыши.
— Принято. Только если на крыше будешь ты — может, это и того стоит.
Она засмеялась и пошла к двери. Коул проводил её взглядом.
09:04. Конференц-зал. Полицейский участок, Лос-Анджелес.
В помещении с бетонными стенами и слишком ярким флуоресцентным светом собиралось несколько десятков человек. Кто-то стоял у стены с кофе в руках, кто-то занял места за длинным столом. На экране мелькала карта города, отмеченная флажками и цифровыми метками.
Капитан Дэвис, сухой седовласый мужчина с голосом, будто смазанным песком, хлопнул по папке и начал говорить:
— Сегодня у нас насыщенный график. Новички, добро пожаловать. Те, кто по программе обмена — послушайте внимательно. Пока вы с нами, вы не туристы, а действующие сотрудники. Это значит: улицы, патрули, выезды. Учитесь, работайте, доказывайте, что носите эту форму не просто так.
Ева скрестила руки на груди, чувствуя на себе мимолётные взгляды. Кто-то с интересом, кто-то с лёгким скепсисом. Норман Вилсон, ещё один из спецназа по обмену, сидел рядом — крупный, немного неуклюжий, но с добрым лицом.
Капитан продолжил:
— Ева Диаз. Норман Вилсон. Вы будете прикреплены к оперативной группе лейтенанта Коула Мёрфи. Он ведёт смешанные задачи — от патрульных рейдов до поддержки в расследованиях. Темп жёсткий. Не нойте, не тяните — Мёрфи не любит лишних слов.
Кто-то сзади тихо хмыкнул. Коул, стоявший у карты с планшетом в руке, мельком взглянул на Еву, и их глаза встретились.
— Лейтенант, — сказал Дэвис, — забери своих, проинструктируешь на ходу.
— Принял, — отозвался Коул, разворачиваясь. — Диаз. Вилсон. За мной.
Он коротко кивнул и направился к выходу. Ева встала первой, поправила куртку, прихватила блокнот и последовала за ним. Вилсон чуть отстал, пробормотав что-то себе под нос.
В коридоре Коул слегка повернул голову, не оборачиваясь:
— Посмотрим, как вы впишетесь. Начнём с обычного патруля, потом заедем в один участок — там показания по вчерашнему делу. А ближе к вечеру, возможно, придётся выехать на вызов с группой реагирования. Сегодня тихо, но это Лос-Анджелес. Долго тишина не держится.
Ева шагала чуть позади, молча, но внутри уже чувствовала — это будет день на износ. И именно такой ритм ей был нужен.
Ева стянула волосы в хвост и застегнула молнию на форменной куртке. Тёмно-синяя, с нашивкой отдела и эмблемой спецподразделения на рукаве — удобная, немного грубая, но родная по ощущению. Она бросила быстрый взгляд в зеркало: чёткий взгляд, ровное лицо. Готова.
Она поднялась по лестнице и прошла мимо нескольких занятых офицеров. Кто-то мельком взглянул, кто-то не отреагировал вовсе — обычное утро в участке. Перед дверью с табличкой «Лейтенант К.Мёрфи» она остановилась, немного выдохнула и постучала дважды.
— Входи, — донёсся голос изнутри, знакомо спокойный и сосредоточенный.
Ева приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Коул сидел за столом, в синей рубашке с закатанными рукавами, просматривая планшет. На столе стоял стаканчик утреннего кофе.
— Лейтенант, — сказала она, заходя и прикрывая за собой дверь, — мне кажется, или к этому дню приложена ваша рука?
Коул поднял голову и едва заметно усмехнулся уголком губ:
— А ты быстро раскусываешь планы, Диаз. — Готова к первому выезду? — спросил он уже серьёзнее.
— В любой момент, — кивнула она.
— Тогда пошли. Познакомлю тебя с нашей реальностью.
10:13. Лос-Анджелес. Патрульный автомобиль.
Полицейский Ford Interceptor медленно катил по оживлённым улицам Лос-Анджелеса. Снаружи — шумный мегаполис, гудки машин, запах кофе с уличных ларьков, люди в наушниках и с бумажными стаканчиками в руках. Внутри машины — тишина, такая плотная, что казалось, будто можно услышать биение сердца каждого из трёх, сидящих в салоне.
Коул — за рулём, взгляд сосредоточен, пальцы на руле напряжены. Справа от него Норман Вилсон — плотный, молчаливый детектив с коротко подстриженными волосами и вечным взглядом "я просто хочу закончить смену и вернуться к своей собаке". Ева сидела сзади, руки на коленях, взгляд в окно. Улицы мелькали отражениями в стекле, город жил своей привычной жизнью — пока не сорвётся.
Ни один не проронил ни слова. Ни взгляда в зеркало, ни вопроса. Коул не включал радио, даже кондиционер работал почти беззвучно. Город промелькивал мимо, а между ними всё ещё висел утренний кофе, список предпочтений, лёгкий флирт и что-то ещё... что-то напряжённое и неуловимое.
Прошло тридцать минут. Тишина всё ещё тянулась.
И только спустя десять минут, как по команде, динамик на приборной панели ожил треском и голосом дежурного диспетчера:
— «Юнит 237, у нас подтверждённый вызов: перестрелка на пересечении Фэйрфакс и 4-й улицы. Минимум три выстрела, по словам свидетеля — двое вооружённых, один раненый. Повторяю — перестрелка. Требуется немедленный выезд. Отправляем ближайшие экипажи. Подтвердите приём».
Коул схватился за рацию:
— Юнит 237, принял вызов. Выдвигаемся немедленно.
Он тут же мигнул взглядом в зеркало заднего вида — на Еву. Она уже подтягивала к себе бронежилет и застёгивала ремень, глаза сфокусированы, всё тело словно переключилось в режим операции. Он кивнул одобрительно.
— Вилсон, проверь, есть ли рядом камеры. Мы въезжаем с южной стороны, — сказал он, прибавляя скорость.
Сирена включилась — над городом раздался вой, и патрульная машина рванула вперёд, разрезая утренний трафик. Ева чуть подалась вперёд, держась за поручень, взгляд прикован к приближающимся кварталам.
Тишина ушла. Началось.
Полицейский «Интерцептор» с визгом тормозов занял позицию у обочины. Коул быстро оценил обстановку и резко бросил:
— Вилсон, со мной слева. Ева, прикрой нас. Найди укрытие и вызови спасателей. Срочно.
— Принято, — отозвалась Ева и уже в следующую секунду перекатилась за припаркованный автомобиль.
Она достала выносную рацию, чуть сбив дыхание, надавила на кнопку и, не отрывая взгляда от происходящего, обратилась к центральному диспетчеру:
— «Диспетчер, говорит офицер Диаз. Требуется немедленная медицинская помощь. Перестрелка у ломбарда на пересечении Фэйрфакс и Четвёртой. Один гражданский с огнестрельным, один подозреваемый обезврежен, но может быть вторичный риск. Повторяю, требуется скорая и поддержка. Приём.»
Рация зашипела, и голос дежурной диспетчерши ответил с напряжением:
— «Офицер Диаз, подтверждаю. Какие характеристики ранения? Есть ли угроза жизни? Подтвердите, безопасен ли периметр?»
Ева выглянула из-за машины, затаила дыхание. Коул стоял в нескольких метрах от вооружённого мужчины, вёл с ним переговоры. Второй человек лежал, поджав под себя руку и тяжело дышал.
— «Один мужчина получил пулевое ранение в плечо. Кровотечение умеренное, сознание сохранено. Второй подозреваемый пока не обезврежен. Периметр условно безопасен. Повторяю, условно безопасен. Единицы гражданских поблизости. Нужны медики, но с поддержкой. Приём.»
— «Принято. Направляем две машины: одна с медиками, одна — патрульная. Время прибытия — три минуты. Офицер Диаз, держите канал открытым.»
— «Поняла, держу на связи.»
Рядом кто-то вскрикнул — подозреваемый начал медленно опускаться на колени. Коул говорил спокойно, но с нажимом:
— Ты всё ещё можешь уйти отсюда живым. Просто опусти оружие и помоги нам помочь твоему другу. Не делай хуже.
Мужчина бросил пистолет и поднял руки. Вилсон моментально обезоружил его, а Коул перехватил контроль над ситуацией.
Ева вновь нажала кнопку рации:
— «Диспетчер, подозреваемый сдался. Повторяю, ситуация под контролем. Ожидаем прибытия скорой и патрульной. Периметр сейчас безопасен.»
— «Принято, офицер Диаз. Бригады уже на подходе.»
Ева опустила рацию, выдохнула и, подойдя ближе, посмотрела на Коула. Он коротко кивнул:
— Быстро среагировала.
Она слабо усмехнулась:
— Первая кровь — не всегда означает худший сценарий.
Коул посмотрел в сторону сирен, приближающихся по улице.
— Сегодня — не наш худший день.
Машины скорой и патрульная прибыли почти одновременно. Медики моментально занялись раненым, укладывая его на носилки. Один из офицеров отвёл задержанного к машине, накинув на него наручники.
Коул отступил на шаг назад, наблюдая, как спасатели действуют чётко, будто всё по учебнику. Он вытер ладонь о штанину — волнение всё ещё стучало в висках, хоть лицо оставалось спокойным.
— Всё чисто, — сказал он в сторону Евы и Нормана. — Погнали дальше. День только начался.
10:55 — В пути. Внутри патрульной машины.
Солнце пробивалось сквозь ветровое стекло, отражаясь на приборной панели. Улицы начинали оживать — движение плотнело, перекрёстки наполнялись звуками тормозов, гудков и шумом шагов.
Норман молча вел машину, уверенно держась полосы, как будто ничего не произошло.
Сзади, на пассажирском сиденье, Ева смотрела в окно, пока Коул, сидящий рядом, потянулся к бардачку. Он вытащил планшет и небольшую папку с формами. На обложке аккуратным почерком: "Формы предварительного протокола, L.A.P.D."
— Лови, — он протянул папку Еве. Та удивлённо посмотрела на него.
— Что это?
— Протокол сегодняшнего вызова, — усмехнулся он. — Добро пожаловать в рутину. Сразу после погони и перестрелки — бумажная атака.
— Ты серьёзно? — фыркнула она. — У нас в "Дельте" это обычно кто-то один делает.
— А у нас — тот, у кого самая быстрая реакция. А ты сегодня блеснула.
Он подмигнул.
Ева взяла планшет, пробежалась взглядом по бланку. Обычный бюрократический ужас — время, место, обстоятельства, описание задержанного, степень угрозы, действия каждого офицера. Она вздохнула и вытащила ручку из внутреннего кармана куртки.
— Хорошо. Но мне потом кофе.
Коул усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида.
— Договорились. Только, пожалуйста, заранее скажи, какой. А то я уже обжёгся с этим латте.
— Вернёмся — составлю тебе целый список, — отозвалась она с лёгкой улыбкой, уже заполняя первую строку.
Патрульная машина унеслась дальше по улицам Лос-Анджелеса, растворяясь в трафике, а над городом уже нависала новая жара. День только начинался.
11:22 — В пути, патрульная машина.
Пока Ева заканчивала заполнять протокол, в машине вновь воцарилась рабочая тишина. Шум улиц за стеклом, радиопомехи, шелест бумаги — всё сливалось в фоновую рутину. Коул чуть приоткрыл окно, пропуская в салон жаркий воздух с ароматом кофе, выхлопов и мокрого асфальта.
— Юнит 237, внимание, — голос диспетчера хрипел по выносной рации. — У нас 10-16. Сообщение о домашнем насилии. Район — Уилмингтон, 83-я улица, дом 214. Поступил вызов службу спасения, точно не известно, что произошло, но были слышны женские крики, потом связь прервалась. Соседи подтверждают постоянные ссоры. Поступило две жалобы за последний месяц. Как принято?
Коул мгновенно схватил микрофон рации, голос стал чуть жестче:
— Принято, диспетчер. Юнит 237 на выезд. Время — одиннадцать двадцать три. Отправьте поддержку в резерв.
— Принято. Дополнительный наряд будет направлен в течение пяти минут. Ожидается ваш отчёт.
Он бросил взгляд на Нормана:
— Понял, где это?
— Да, уже понял.
Машина свернула с основной магистрали, проскочила светофор под мигающим жёлтым, и нырнула в более тихий район — одноэтажные дома, палящее солнце, старая, потрескавшаяся плитка на тротуарах. Атмосфера резала — будто город затаил дыхание.
— Это не наш любимый район, — заметил Коул, бросая взгляд на Еву. — Здесь часто всё заканчивается плохо.
Ева подняла голову, откладывая планшет:
— А у тебя всегда так позитивно?
Он усмехнулся.
— Только по четвергам. А сегодня, как ты видишь, вторник.
11:31 — Уилмингтон, 83-я улица. Дом 214.
Дом был маленький, но аккуратный, на крыльце — перевёрнутый горшок с геранью. Дверь хлопнула, как только патрульная машина остановилась. Изнутри раздался крик — мужской, испуганный.
— Полиция! — крикнул Коул, выскакивая из машины. — Назад, все назад!
Мужчина в майке с окровавленным плечом выбежал на крыльцо, держась за рану. В доме слышалось лихорадочное движение — звуки разбитой посуды.
— Она с ножом... она чёкнутая! — выкрикнул он.
Коул мгновенно среагировал:
— Ложись на землю! — крикнул он мужчине, а затем в рацию: — Диспетчер, подтверждаем 10-16, ранение, угроза с холодным оружием. Срочно скорую на 83-ю, 214. Возможен нестабильный субъект в доме.
Ева подбежала, поддерживая мужчину:
— Где она сейчас?
— Кухня... она... кричит, будто не в себе...
Внутри послышался женский голос — визгливый, надрывный, неразборчивый. Ева переглянулась с Коулом.
— Входим аккуратно. Без резких движений.
Они вошли в дом. На кухне женщина стояла у мойки с ножом в руке. На лице — истерика, глаза налиты слезами и бешенством.
— Мэм, положите нож, — твёрдо сказал Коул. — Сейчас не время для этого. Всё уже позади.
— Где он?! Я его сейчас убью! — женщина истерично трясла рукой. — И вас убью, вы ведь арестовать меня приехали?
— Вас никто не собирается арестовывать прямо сейчас. Мы просто хотим, чтобы вы отпустили нож. Вы устали, вы, возможно, ранены. Вам нужна помощь, — мягко добавила Ева.
Минутное молчание. Женщина вскрикнула и швырнула нож на пол. Колени дрогнули, она почти осела. Ева подхватила её за плечи, помогая сесть, и тихо сказала:
— Всё хорошо. Мы с вами. Сейчас приедет врач. Глубоко дышите.
Когда всё наконец успокоилось — агрессивную женщину передали в руки медиков и конвою, а мужу оказали первую помощь — троица неспешно направилась к припаркованному автомобилю. Улица постепенно возвращалась к жизни, будто ничего и не случилось, хотя напряжение в воздухе ещё ощущалось.
Коул первым подошёл к машине и остановился у водительской двери. Он бросил взгляд на Еву через плечо, с привычной полуулыбкой:
— Ну что, Диаз, теперь твоя очередь за руль. А вот Норман — заполняет протокол.
Он похлопал ладонью по крыше авто, как будто передавал эстафету.
— Серьёзно? — Норман закатил глаза, подойдя с другой стороны. — Я же только что вёл.
Коул ухмыльнулся:
— Теперь ты в роли летописца, а она — штурман с мигалками.
Ева без слов приняла ключи, с лёгкой усмешкой села за руль, отрегулировала кресло и зеркала, а потом повернулась к Норману, передавая ему планшет с панели вместе с листами и улыбаясь:
— Заполняй список чего тебе не хватает в этой жизни.
— Личного писаря с золотым планшетом, — пробормотал Норман, листая бумаги и устраиваясь на заднем сиденье с выражением обречённого героя.
Коул занял место рядом с Евой и, опершись локтем о дверь, кивнул:
— Вперёд, офицер Диаз. По городу ещё десятки дел и ни одного — спокойного. Я тут подумал. — сказал Коул, взглянув на часы. — Время обеда. Поехали перекусим. Знаю одно место неподалёку.
— Если ты скажешь что там "пончики и кофе", — с угрозой пошутила Ева, — я тебя высажу на следующем повороте.
Коул хмыкнул:
— Нет, клянусь. Там подают офигенный сэндвич с индейкой и острым соусом. Норман подтвердит.
— Лучше бы там была нормальная еда, — пробурчал Норман сзади. — Я не живу одними сэндвичами.
Через десять минут они припарковались у неприметного, но уютного кафе на углу. Вывеска над входом слегка покосилась, зато внутри пахло жареным хлебом, специями и свежим кофе. Они заняли столик у окна. Ева заказала куриный салат и минеральную воду, Коул — тот самый сэндвич с индейкой и черным кофе, Норман — бургер и картошку.
Разговор шёл спокойно — о службе, о городе, о том, как быстро пролетело пол дня.
— Знаешь, — сказал Коул, глядя на Еву поверх чашки, — мне с тобой работать проще, чем с большинством тех, кто здесь годами.
Ева приподняла бровь:
— Это ты сейчас говоришь потому, что я не в курсе всех ваших внутренних дрязг?
Он усмехнулся:
— Может. Но ещё потому, что у тебя чёртово чувство — когда говорить, а когда просто делать.
Она слабо улыбнулась, собираясь ответить, но тут... дверь кафе распахнулась с глухим стуком.
На пороге стоял мужчина в серой куртке. В руках — автомат. Секунда тишины. Потом — серия выстрелов вверх, грохот, крики, обломки штукатурки падают на столы.
— ВСЕ НА ПОЛ! ЛЕЖАТЬ! — прорычал он, махая стволом. — И НЕ ДЁРГАЙТЕСЬ, ИНАЧЕ УБЬЮ!
Автомат был старым, с потёртым прикладом, но достаточно смертоносным, чтобы заставить каждого замереть. Металлический голос в его голове будто отдавался эхом по всему помещению.
Первой отреагировала официантка — она с глухим вскриком уронила поднос и упала на колени. За ней — остальные: посетители, бариста, пара подростков у окна. Стулья гремели, посуда разбивалась о кафельный пол. Ева и Коул инстинктивно переглянулись. Всё заняло доли секунды, но их реакция была мгновенной.
Коул мягко опустился на пол, одной рукой потянув за собой Еву. Норман последовал за ними, прикрываясь перевёрнутым стулом.
— Он на грани, — прошептала Ева, лежа на боку. Её голос был едва слышен.
— Вижу. Держись ближе к земле, — отозвался Коул.
Мужчина с автоматом метался между столами. Его глаза были налиты кровью, движения резкие, будто в теле боролись несколько личностей. Он говорил сам с собой — шёпотом, срывами, выкриками. Внезапно начал смеяться, потом — плакать. А потом ударил прикладом по столику, заставив всех снова вздрогнуть.
— Нет, Джейк, я не хочу убивать их... — пробормотал он, качаясь с ноги на ногу. — Я просто хотел... просто хотел тишины...
Ева шепнула:
— Это, на вид, диссоциативное расстройство. У него раздвоение личности. Как минимум. Смотри на движения — он не контролирует даже собственные решения.
Коул слегка кивнул. Он медленно вытянул руку к нагрудной рации и нажал кнопку вызова, не отрывая взгляда от нападавшего.
— «Юнит 237. 10-33. Кафе "Ла Пасифика", вооружённый мужчина, нестабилен. Требуется срочное подкрепление и переговорщик. Повторяю: срочное подкрепление», — выговорил тихо, почти беззвучно.
— Принято. Подкрепление прибудет через 5 минут, — ответил диспетчер.
С каждой секундой напряжение в помещении сгущалось. Мужчина с автоматом вёл себя всё более непредсказуемо. Он остановился в центре зала, держа оружие на весу.
— МЕНЯ НИКТО НЕ СЛЫШАЛ! — закричал он. — А ТЕПЕРЬ ВСЕ МЕНЯ СЛЫШАТ!
Он выстрелил в потолок. Штукатурка осыпалась. Люди закричали. Один мужчина в дальнем углу закашлялся, зажимая уши.
Норман шевельнулся — едва заметно. Но этого было достаточно.
— ТЫ! — взревел вооружённый. — Я СКАЗАЛ — НЕ ДВИГАТЬСЯ!
Он развернулся и выстрелил.
Пуля ударила в плечо Норману. Тот рухнул на пол с глухим стоном, зажав рану рукой.
— Норман! — вскрикнула Ева, прижавшись к полу. — Коул, он потерял контроль. Мы не можем ждать.
— Я знаю, — выдохнул он. — Прикрывай меня.
Коул поднялся, шагнул вперёд — медленно, руки держал на виду. Его голос был ровным и уверенным:
— Послушай. Меня зовут Коул. Я лейтенант полиции. Я не хочу тебе зла. Я просто хочу поговорить. Ты ведь не хотел ранить никого, да?
— НЕ Я! — закричал он, брызжа слюной. — ЭТО ДЖЕЙК! ЭТО ВСЁ ОН! Я ПРОСТО ХОТЕЛ КОФЕ!
— Хорошо, хорошо... — Коул делал ещё шаг. — Тогда позволь мне помочь тебе. Ты не обязан слушать Джейка. Сейчас ты — хозяин себе.
— Он врет, — проговорил нападавший уже другим голосом, низким и хриплым. — Он хочет меня убить.
В этот момент Ева метнулась к Норману, прижимая его к полу, проверяя пульс и кровотечение. Он был в сознании, но лицо побледнело.
— Проткнуло, но не артерия. Потеря крови, но стабильный, — выдохнула Ева, прикладывая салфетку к плечу Нормана.
— Всё будет хорошо, — пробормотал Норман. — Чёрт... этот псих...
И тогда Коул сделал решающий шаг. Он метнулся вперёд, сбив оружие из рук мужчины и ударив его плечом в грудь. Тот упал, дико закричав. Сопротивлялся, дёргался, выкрикивал имена.
Коул скрутил ему руки и защёлкнул наручники.
— Всё... Всё кончено, — выдохнул он, лёжа поверх него.
Через несколько секунд в кафе ворвались офицеры и медики. Один из них бросился к Норману, другой — к мужчине с автоматом.
Коул поднялся и подошёл к Еве. Он посмотрел на неё, тяжело дыша. Она кивнула, поднимаясь с колен.
— Он бы убил кого-то... если бы мы промедлили, — произнесла она, смотря на Коула.
— Но мы не промедлили, — ответил он, а потом, бросив взгляд на Нормана: — И он выкарабкается. Обязательно.
Сирены снаружи всё ещё выли. Улица была перекрыта. Внутри кафе — побитые люди, страх, но и облегчение. Ева стояла рядом с Коулом, чувствуя, как дыхание возвращается в норму.
— Похоже, этот обед официально отменён, — криво усмехнулась она.
— Ага. Зато... будет, что вписать в рапорт, — хмыкнул Коул.
— Определённо, — сказала Ева, глядя на него чуть дольше, чем нужно.
Патрульная машина въехала на стоянку участка под вечернее солнце. Золотистый свет пробивался сквозь облака, окрашивая асфальт и стены здания в мягкий янтарный оттенок. Ева вела — руки всё ещё крепко сжимали руль, даже после того как мотор заглушился. Коул сидел на переднем пассажирском, усталый, с напряжённым взглядом. Нормана уже передали медикам ещё в кафе, и сейчас он был в надёжных руках — на стационаре, с хорошим прогнозом.
— Глубокий вдох, — тихо сказал Коул. — Мы дома.
Ева на мгновение прикрыла глаза, затем кивнула и выдохнула. Они вышли из машины почти одновременно. Двери хлопнули, словно поставили точку в сегодняшней главе.
В холле участка было непривычно тихо. Лишь приглушённые голоса из переговорной, редкие звонки телефонов. Несколько сотрудников кивнули им в знак поддержки — весть о происшествии в кафе уже облетела всё здание. Один сержант даже сказал:
— Вы молодцы. Реально спасли жизни.
Коул только кивнул, не сказав ни слова. Он шёл рядом с Евой, рука в привычном движении поправила ремень кобуры. Ева выглядела сосредоточенной, но в её взгляде была усталость — не физическая, скорее душевная. Та, что накатывает после встреч с лицом, потерянным в себе, как этот парень с автоматом.
В раздевалке Ева сменила форму — сняла бронежилет, аккуратно сложила тактический ремень, промыла лицо холодной водой. Взглянув в зеркало, увидела в отражении всё: свои эмоции, сегодняшний день, и то, как много она пережила за эти несколько часов.
Когда она вышла, Коул ждал её в коридоре. У него в руках была папка с рапортами и... бумажный стакан с кофе.
— Только не говори, что снова латте, — усмехнулась она, поднимая бровь.
— Нет, на этот раз американо. Без молока. Запомнил, что ты не фанат пены, — ответил он, протягивая стакан.
— Кажется, кто-то начинает учиться, — ответила Ева с лёгкой улыбкой, принимая кофе.
— А ты список, кстати, так и не составила. Я жду. Был договор, — напомнил он, идя рядом по коридору.
— Будет. У тебя появится целое руководство по «Еве Диаз: базовая комплектация», — пошутила она.
Они подошли к кабинету Коула. Он открыл дверь, жестом пригласил её войти. Кабинет был освещён мягким светом от лампы, на столе уже лежал планшет с черновиками отчётов.
— Садись, — сказал он. — Напишем рапорты, и, может, если ты не против... я отвезу тебя домой?
Ева чуть наклонила голову.
— А если я сама хочу себя подвезти?
— Тогда мы поедем на двух машинах. — усмехнулся он.
На секунду в помещении повисло молчание. Спокойное, тёплое. Их взгляды пересеклись, в них было что-то важное — понимание.
Почти девять вечера. Гул дневной суеты стих, и участок дышал ровно и устало. Бюро было наполовину пустым — детективы расходились, кто-то заканчивал бумажную работу. Над рабочими столами едва мерцали лампы, а над городом сгущалась мягкая, тёплая темнота Лос-Анджелеса.
Ева поставила последнюю точку в рапорте, отложила ручку и потерла пальцами переносицу. Голова гудела. Напротив неё, за другим столом, Коул тоже закрыл папку, встал и размял плечи.
— Ну, как минимум, никто из нас сегодня не попал в больницу, — прокомментировал он устало. — Уже прогресс.
Ева усмехнулась.
— Если не считать Нормана. Но да, не мы.
— Вот именно, — он немного помолчал, потом взглянул на неё внимательнее. — Поехали. Я подвезу.
Она подняла на него глаза.
— Всё нормально, я дойду до своей машины.
— Ева, — мягко, но настойчиво. — Ты выглядишь так, будто можешь заснуть стоя. А на улице уже темно. Позволь мне просто довезти тебя.
Она колебалась. Затем, пожав плечами, кивнула.
— Ладно. Но тогда — ты завтра заезжаешь за мной утром. Я оставлю же машину тут, — она сделала театральную паузу, — а на автобусе я точно не поеду.
Коул ухмыльнулся, словно ожидал именно это.
— Договорились. Завтра в 07:30 я буду у тебя под дверью. И, кстати, привезу кофе. Настоящий.
— Чёрный, без сахара. Я люблю, чтобы горчило, — сказала она, направляясь к выходу.
— Список предпочтений, кажется, начал сам собой формироваться, — поддразнил он, следуя за ней.
Они вышли из участка вместе. Ночь уже полностью вступила в свои права. Лос-Анджелес гудел фарами и неоном, но вокруг них царила почти уютная тишина. Коул открыл пассажирскую дверь своей машины, и Ева, устало вздохнув, села внутрь.
Они ехали через вечерний Лос-Анджелес. Поток машин был редким, на горизонте мерцали огни небоскрёбов, неоновые вывески отражались в окнах. В салоне играло радио на минимальной громкости — инструментальный джаз, едва уловимый, почти фон. Коул вёл молча, время от времени бросая короткий взгляд на Еву — она сидела, откинувшись в кресле, слегка прищурив глаза, будто уже мысленно была в тишине своей квартиры.
Через пару кварталов она тихо сказала:
— Слушай, а может... заедем к Норману? В больницу. Хоть на минутку. Он ведь из-за нас туда угодил. Надо бы навестить.
Коул кивнул, не раздумывая.
— Я как раз об этом думал. Он в Сент-Джозефе, это, как раз, недалеко отсюда.
— Отлично, — она чуть улыбнулась. — Возьмём ему что-то... ну, не знаю, может, какой-нибудь идиотский журнал и батончик. Типа моральной компенсации.
— А ещё чай. Без него Норман вообще не человек, — хмыкнул Коул. — А знаешь, мне нравится, что ты об этом подумала.
— Я просто... не могу спокойно ехать домой, зная, что он там один.
Коул улыбнулся, на секунду взглянув на неё.
— Ева, ты хороший человек. И могла бы быть хорошим копом. Запомни это.
Она чуть отвернулась к окну, чтобы скрыть лёгкую улыбку, но ответила спокойно:
— Лучше бы ты заполнил это в протоколе. Там ты чертовски лаконичен, лейтенант.
— Всё важное я оставил на потом, — произнёс он тихо. — В личной колонке.
Их путь слегка изменился, но в этой остановке было что-то правильное. Простое, человечное — словно компенсация за хаос этого дня.
Парковка у госпиталя St. Joseph Medical Center была почти пуста. На улице потемнело, дул прохладный ветер, и неоновая вывеска над входом гудела, словно напоминая о своих дежурных сменах. Ева и Коул зашли внутрь, прошли мимо регистратуры, где дежурная медсестра лениво пролистала журнал посещений.
— Пациент Норман Вилсон? — спросил Коул, показывая служебное удостоверение.
— Второй этаж, палата 212. Только тихо — у него ещё действуют обезболивающие, — ответила медсестра.
Они купили по пути в автомате кофе и какой-то глянцевый журнал с яркой обложкой: «Мир криминалистики: невероятные дела!» — «Идеально», — хмыкнула Ева.
В палате было полутемно, только мерцание приборов и мягкий свет из-под дверей. Норман лежал, полубоком, с перевязанным плечом и кислородной трубкой возле носа. Но, завидев гостей, он слабо приподнялся и натянул кривую, но искреннюю ухмылку.
— Ну, вот и мои герои... — пробормотал он хрипло.
— Не геройствуй, тебе в плечо прилетело, а не Оскар дали, — улыбнулась Ева, подходя ближе. — Принесли тебе почитать. И кофе. Горький, как твоя работа.
Коул сел на стул у кровати:
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня укусил бешеный трактор, — пошутил Норман, делая глоток кофе. — Но жить буду. Главное — не в морге.
Они посидели с ним минут пятнадцать, разговаривая вполголоса. Ева рассказала, как всё закончилось после его ранения, а Коул — какие версии преступника уже пробивают по базе.
— Эй, серьёзно, — вдруг сказал Норман, глядя на них. — Спасибо, что заехали. Я... думал, вы просто по рации скажете «держись» и всё.
— С тобой не получится иначе, — ответил Коул. — А ты держись, боец. Мы ещё в патруль вместе поедем.
— Только пусть в следующий раз у психа будет водяной пистолет, ладно? — буркнул Норман с усмешкой.
Ева мягко хлопнула его по ноге:
— Договорились.
Когда они вышли из палаты, в коридоре повисла тишина. Несколько секунд они шли молча. Потом Коул пробормотал:
— Не знаю, как ты, а я с таким днём заслуживаю ужин. Хотя бы бургер.
— Только если ты не выберешь место вслепую, — усмехнулась Ева. — А то после сегодняшнего мне нужен комфорт, а не острые ощущения.
— По рукам. — ответил он с лёгкой улыбкой, открывая перед ней дверь.