sequel .9. Ева и Коул
Лос-Анджелес, Калифорния. 20 октября 2016 года. 06:08 утра.
День ещё не успел начаться, а город уже затаил дыхание.
Третья улица и Уилшир-Бульвар были перекрыты. Сирены, грохот, крики. За периметром выстроились патрули, офицеры в броне — лица каменные. Через стеклянный фасад банка, блестящего в утреннем свете, смутно виднелись тени. Внутри — семеро заложников. Внутри — четверо вооружённых мужчин, нервных и до краёв наполненных решимостью.
Командование операцией принял на себя лейтенант Коул Мёрфи. Местные знали его. Профессионал. Осторожный, но не медлящий. На нём была чёрная боевая рубашка с бронежилетом, гарнитура в ухе, автомат M4 с подвесной гранатомётной системой — стоял с планшетом в руке у тактической карты, обведённой флажками. Он уже успел оценить точки входа, распределить бойцов, вызвать переговорщика. Но ситуация оставалась шаткой.
Вертолёт завис над крышей здания. Мощный ротор гонял ветер по улице, вздымая пыль и мусор. Из чёрного брюха машины выглядывало оптическое дуло винтовки.
— "Визуальный есть," — прошептал в гарнитуру женский голос, хрипловатый, уверенный.
Ева Диаз. Рядовой спецназовец по обмену. Её винтовка Barrett M107 лежала на опоре. Она видела окно второго этажа. Там мелькала цель — один из захватчиков, нервно бегущий мимо заложника.
Ева не отвлекалась. Пальцы уверенно скользили по затвору, дыхание ровное. Она будто вросла в вертолёт, стала частью его конструкции.
На земле, рядом с бронированным фургоном, Коул поднял голову и посмотрел в небо. Он слышал голос Евы в общей частоте, но не видел её лица. Всё, что знал — её зовут Диаз, снайпер из "Дельта", жёсткая, как наждачная бумага. В деле — незаменима.
— "Диаз, доклад," — сказал он в микрофон спокойно, но с нажимом.
— "Второй этаж, северное окно. Есть чистый обзор на одного из целей. Приказ на устранение?"
Он на секунду задержал дыхание. Глаза метнулись к планшету. Снизу ещё не все эвакуированы.
— "Негатив. Ожидаем. Но держи его на мушке, как родного."
— "Поняла. Если дёрнется — считай, уже не дышит."
Она не шутила. И он это понял.
06:26 утра.
Переговоры провалились. Один из захватчиков выстрелил в потолок, требуя броневик, больше наличных, и вертолёт. Секунды стали натянутыми, как тетива. На планшете Коула вспыхнули тревожные пометки — тепловизор засёк движение внутри, тревожное и хаотичное. Один из заложников упал. Возможно, ранен.
— "Командир, мы теряем контроль. Разрешите заход?" — раздался в наушнике голос командира штурмовой группы.
Коул перевёл взгляд на крышу здания. Там в вертолёте, как статуя, всё ещё лежала Ева. Её палец был на спуске, её глаз не отрывался от прицела.
Он кивнул. — "Зелёный свет. Группа «Альфа», заход через южный вход. «Браво» — через лестницу. Диаз, цель 3. По моей команде."
06:28.
Секунда. Другая.
— "Визуальный активен. Поднял оружие, прицеливается в заложника."
Коул сжал зубы.
— "Разрешаю."
Выстрел. Один.
Винтовка Евы грохнула так, что даже в вертолёте звук отозвался эхом. Через долю секунды у третьего номера взорвалась часть головы — он упал назад, как марионетка без нитей.
06:30.
Штурм начался. Грохот, стекло, дымовые. Крики. Короткие очереди. Весь бой занял меньше двух минут. Коул вошёл последним — бронежилет прижимал к сердцу, а взгляд сканировал каждый угол.
Когда всё стихло, он вышел из главного входа банка и встал у бронированного фургона, тяжело выдохнув. Он снял шлем, провёл рукой по поту и крови на лице. За его спиной кто-то спрыгнул с чёрного вертолёта, который уже начал снижаться.
Ева.
Шлем в руке, винтовка на ремне, волосы рыжие, собраны в низкий хвост. Её сапоги с глухим звуком ударялись об асфальт. Она шла прямо к нему, уверенно, не глядя по сторонам.
Он обернулся. Их взгляды встретились.
— Вы и есть лейтенант Коул Мёрфи? — спросила она, остановившись в шаге.
— А вы, выходит, Ева Диаз. — Он провёл взглядом по ней. — Снайпер с отряда "Дельта" и который спас мне тут шесть жизней.
— Семь. — поправила она и, не сдержавшись, усмехнулась. — Вы недосчитали одного заложника.
Коул поднял бровь.
— Вы всегда такая точная?
Ева кивнула. Её лицо было упрямым, но взгляд тёплым — на долю секунды.
— У вас был чистый и точный план, мне понравилось.
— А у вас — идеальный выстрел. — Он протянул руку. — Спасибо.
Она не сразу ответила, но потом крепко пожала его руку.
— Давай на "ты". И можно просто Коул.
— Ева.
Пауза. Всё стихло, даже город будто замер.
14: 37. Полицейский департамент Лос-Анджелеса.
Здание выглядело строго и монолитно, как крепость посреди шумного мегаполиса. Изнутри — бетон, стекло и сталь, всё предельно функционально. Каждый этаж — свой отдел, своя структура, свой ритм.
Коул стоял у стеклянной стены на шестом этаже, разглядывая город. Его отражение в окне выглядело уставшим: лёгкие круги под глазами, синяк на скуле после недавнего задержания, затёкшая шея. Он машинально потёр затылок, глубоко вдохнул и, не дожидаясь ничего, направился к лифту.
–2 этаж.
В его карточке доступ к спецэтажам — полный. Коул нажал нужную кнопку, и лифт начал медленно опускаться, сопровождаемый гулом механизмов.
Этажи спецназа не были на общем плане.
–1 этаж — тренировочный блок: стрельбища, рукопашный бой, тактические классы.
–2 этаж — так называемый "молчаливый этаж": комнаты отдыха, экипировка, арсенал, помещения для оперативных совещаний. Здесь же находились личные шкафчики, дежурки и капсулы для сна.
Лифт замер, и двери открылись в полумрак.
Прохладный воздух, лёгкий запах оружейного масла, глухой стук резиновых подошв по металлическому полу. Всё говорило о том, что это территория тех, кто не задаёт лишних вопросов — только действует.
Он прошёл по коридору, приветливо кивнул знакомому дежурному у арсенала и свернул налево.
Где-то в глубине помещения свет скользнул по шлему — кто-то сидел на лавке, прислонившись к стене. В черной майке, с растрёпанными волосами, винтовка на коленях. Ева.
Она протирала прицел, но, услышав шаги, не подняла головы.
— Если это снова тот новенький с вопросами про баллистику — я сейчас точно кого-нибудь прострелю.
— Тогда мне повезло, что я — не он.
Она обернулась.
— Мёрфи. — Устало, но с интересом. — Не ожидала тебя здесь.
— Я тебя искал. — Коул подошёл ближе, остановился напротив. — Хотел поблагодарить нормально. Без адреналина, автоматов и сирен.
Ева поставила винтовку в стойку у стены, встала, потянулась. Татуировка на плече чуть высунулась из-под рукава. Чёрная змея, свернувшаяся кольцом. Он запомнил.
— Я просто делала свою работу.
— Ты спасла жизни. Это стоит большего, чем "спасибо".
Она посмотрела на него в упор, затем хмыкнула.
— Ты, на вид, из тех, кто обычно ничего не должен. Но говоришь так, будто должен.
Коул усмехнулся.
— Я не буду с тобой спорить, Диаз.
— Это потому, что я почти всегда права. — Она повернулась, взяла бутылку воды, сделала глоток. — Но... если хочешь отплатить — купи мне кофе. Нормальный. Без автоматов и пластмассы.
Коул посмотрел на неё, слегка приподнял бровь.
— Сделка. Но ты расскажешь, как научилась стрелять так, будто читаешь мысли.
— А ты — как остался жив, прячась за банковским столом из фанеры.
Они оба усмехнулись. Напряжение между ними было, как провод под током. Но никто не торопился его касаться.
Коул прислонился к стене рядом с Евой. В помещении царила полутень, только тусклый свет из коридора и синие огни от зарядных станций для приборов ночного видения создавали атмосферу... почти домашнюю, если бы не запах оружейного масла и металла.
— Знаешь, кофе — это хорошо, но я сейчас думаю о чём-то посерьёзнее, — сказал он, глядя на неё из-под лобья.
Ева лениво взглянула на него, чуть приподняв бровь:
— Серьёзнее кофе? Неужели ты предлагаешь мне взять штурмом другое здание?
Коул усмехнулся.
— Нет. Ужин. Сегодня вечером. Без бронежилетов. Без переговорных гарнитур. Без "стреляй по моей команде". Просто ты и я. Что скажешь?
Ева молчала пару секунд. Поставила бутылку с водой на скамейку, облокотилась на стену и посмотрела на него пристально — взгляд, от которого большинство оперативников начинало заикаться.
— Ты вообще всегда приглашаешь девушек, с которыми был под обстрелом? — спросила она, но без насмешки. В голосе скользнул интерес.
— Нет. Ты будешь первая.
Ева усмехнулась, почти искренне.
— Ладно, Мёрфи. Один ужин. Но предупреждаю: я ем острое, пью ром и говорю мало.
— Справлюсь. — Он слегка склонил голову. — Я тоже не из болтливых. Просто... не хотелось бы, чтобы всё ограничилось оперативной сводкой и кофе на бегу.
Ева кивнула, потянулась к своей винтовке, отщёлкнув затвор, и закинула её на плечо.
— Только если мне не понравится я из твоей головы сделаю баскетбольный мяч.
Коул усмехнулся и шагнул к лифту.
— Я сделаю вид, что не боюсь. До вечера, Диаз.
Она не ответила, просто кивнула ему вслед, но в её взгляде появилась лёгкая искра — первая за последние месяцы.
19:03
Небо за окном было тяжёлым и тёмно-синим — редкий весенний ливень только отступил, оставив на улицах зеркальные лужи и сладкий запах мокрого асфальта, перемешанного с жасмином из городских парков. В окнах отражались неоновые огни — мягкие, пульсирующие, будто весь город затаил дыхание.
Коул ждал Еву в ресторане на крыше одного из отелей в центре ЛА. Место не пафосное, но уединённое. С открытой верандой, стеклянным навесом и видом на рассыпанный внизу огнями город. Вечер был тёплым, и прохладный ветер только изредка трепал скатерти.
Он уже сидел за столиком в тёмно-синей рубашке, расстёгнутой у горла, без формы. Перед ним — бокал красного сухого вина и лёгкое напряжение в пальцах. Он проверял часы, когда появился знакомый силуэт.
Ева шла в своём темпе. Простая чёрная куртка, светлая майка, тёмные джинсы и волосы, собранные в небрежный, но симпатичный пучок. Её походка была, как всегда, уверенной, но в глазах было что-то настороженное — почти уязвимое, если смотреть внимательно.
— Опоздала на три минуты, — сказал он, вставая и слегка кивая.
— Пробки. И я переодевалась. Это почти официальная миссия, так ведь? — Ева уселась, взглянув на бокал вина. — Красное? Смело. Я бы поставила на пиво.
Коул усмехнулся:
— Слишком банально. Сегодня ты не просто снайпер. Сегодня ты женщина, которую я хочу узнать.
Ева слегка прищурилась:
— Ладно, баллы за попытку. Но я буду ром. Безо льда.
Официант подошёл как по сигналу, и через несколько минут перед Евой стоял бокал тёмного ямайского рома, а на столе — две тарелки с горячим.
— Что ты заказал? — спросила она, разглядывая ароматное блюдо.
— Креветки в чесночном соусе, с острым рисом и лаймом. Думал, угадал.
— Ты удивишься, но попал. — Ева попробовала. — Ммм. Окей. Можно жить.
В течение часа они говорили — не спеша, искренне. О детстве. О первом оружии в руках. Коул рассказывал, как впервые задержал вооружённого преступника, и как дрожали руки потом, на крыше участка. Ева — как тренировалась с братом на заднем дворе, и как в пятнадцать уже решила, что будет в спецназе.
— Ты иногда улыбаешься, когда не думаешь об этом, — сказал он, глядя на неё.
— Редко. Но если ещё раз принесут такой рис — есть шанс.
Позже он заказал десерт — шоколадный мусс с морской солью и орехами. Ева долго смотрела на него, потом взяла ложку:
— Ты явно не играл по правилам, Мёрфи. Я пришла, чтобы поесть и уйти. А теперь, чёрт возьми, мне нравится.
— Значит, вечер прошёл не зря.
Они сидели до позднего вечера, пока Лос-Анджелес окончательно не утонул в огнях, и над городом не поплыли первые звёзды.
20:48
Они вышли из ресторана вместе. Ночной Лос-Анджелес встретил их свежестью недавнего дождя. Асфальт блестел, отражая неон и фары, словно улицы были натянуты стеклянной плёнкой. Ветер был лёгкий, почти не касался кожи, но в нём уже чувствовался весенний привкус соли и бензина.
Коул оглядел небо и предложил:
— Прогуляемся?
Ева взглянула на него мельком, будто проверяла — насколько искренне сказано. А потом кивнула:
— Немного.
Они пошли вдоль улицы, молча, без цели. Улицы ЛА ночью не спят, но могут быть удивительно пустыми. Они шли рядом, не касаясь, но чувствуя друг друга в ритме шагов.
— Ты часто гуляешь после смены? — спросила она спустя минуту.
— Редко. Но после таких дней — нужно. Город успокаивает. Даже если шумный.
Он на секунду задумался, потом добавил:
— А ты? Что делаешь, чтобы проветрить голову?
— Сижу на крыше. И наблюдаю.
— За людьми?
— За их траекториями. Кто как двигается, как реагирует. Привычка.
— Страшно становится, если ты так и на свидания смотришь.
Ева чуть улыбнулась:
— На свидания я не хожу. Только на ужин по приглашению лейтенанта полиции.
Он ответил взглядом — тёплым, уверенным, и каким-то очень настоящим.
Они продолжали идти, пересекая мокрые переулки. Свет от витрин моргал, машины проносились мимо, оставляя за собой гул и световые шлейфы. Мимо прошла пара, смеясь — звук будто на секунду окрасил воздух.
— Ты всегда такой... спокойный? — вдруг спросила Ева.
— Нет. Просто ты рядом.
Пауза.
— С тобой не хочется говорить лишнего. Только честное.
Она медленно кивнула.
— Ну, если честно — ты мне тоже интересен. Даже если это неправильно.
Они дошли до её дома — невысокое здание с выцветшей вывеской, но с камерой и домофоном.
— Ты здесь живёшь? — тихо уточнил Коул.
— Да. Не фешенебельный, но... нормальный.
— Подходит тебе.
Они остановились. Тишина снова повисла между ними, но не тягостная — живая.
— Спасибо за вечер, Коул. За ужин. И за то, что шёл рядом.
— Ты тоже. Спасибо, что пришла.
Она уже повернулась к двери, но вдруг остановилась и посмотрела на него поверх плеча:
— Ты не такой, как я ожидала.
— А ты именно такая. Не притворяешься. Это редкость.
Ева чуть кивнула и скрылась в подъезде. Коул остался стоять, глядя на закрытую дверь, словно ждал, что она ещё появится. Но дверь так и осталась закрытой.
Он развернулся, сунул руки в карманы и пошёл обратно вглубь ночного ЛА, слушая, как его шаги глушатся мокрым асфальтом.