.16. Призраки из Санта-Сюзаны
Через два часа после ареста Евы
Коул Мёрфи сидел в своём кабинете в управлении полиции Лос-Анджелеса. У него был короткий перерыв между совещаниями, когда его мобильный завибрировал на столе. Он взглянул на экран — сообщение от давнего контакта из военного командования. Несколько фраз. Молниеносное уточнение статуса. И одна фраза, как удар под дых:
«Капитан Ева Диаз. Арестована. Статус: под стражей. Обвинение: нарушение условий внутреннего соглашения.»
Коул застыл. Его пальцы сжались в кулак. Лицо потемнело. Несколько секунд он просто сидел, уставившись в экран. Затем рывком встал, схватил телефон и набрал номер Эвана.
Тот ответил на третьем гудке.
— Чёрт побери, Эван. — голос Коула был тихим, но напряжение в нём звенело, как натянутая струна. — Скажи мне, какого хрена происходит? Я только что узнал, что Еву арестовали. Что, мать твою, случилось?
На том конце провода повисло тяжёлое молчание.
— Эван, не молчи. Ты же был рядом. Кто позволил это провернуть?
— ...Это не я, — наконец глухо ответил Эван. — Это Роджерс. И Батлер. Допрос. Официальное обвинение. Всё по протоколу.
— Ты что, серьёзно?! — вспылил Коул. — Ты просто стоял и смотрел?! Ты даже не пытался... Господи, Эван. Это же твоя сестра.
Эван сжал телефон в руке, его голос стал сдержанным, почти безжизненным:
— Думаешь, мне легко? Думаешь, я это поддержал? Это... Это всё не так просто, чем ты думаешь.
Коул тяжело выдохнул, пройдясь по кабинету.
— Хорошо. Я сам во всём разберусь. Но если с ней что-то случится... — его голос стал низким, угрожающим. — Я лично приду за каждым, кто приложил к этому руку.
И прежде чем Эван успел что-то ответить, линия оборвалась.
Коул отшвырнул телефон на стол, и он с глухим стуком покатился к папке с пометкой "внутренние дела". Он мгновенно развернулся, схватил куртку с вешалки и на ходу крикнул своему помощнику:
— Я вышел. Срочно. Не трогай мой стол. И если кто-то позвонит — скажи, я перезвоню, когда будет удобно.
— Куда вы, шеф? — послышался за спиной голос.
— В ад, — бросил Коул. — Если повезёт — вернусь с чёртовой правдой.
Он вылетел из здания, сел в свой чёрный "Чарджер" и поехал не в штаб «Монолита» — слишком рано. Его первой целью был один из его старых друзей — адвокат, работающий по контракту с армейской прокуратурой. Они вместе служили ещё до того, как Коул перешёл в полицию.
Через двадцать минут он уже входил в кабинет Джонатана Слоуна.
— Мне нужен доступ к делам внутреннего расследования. Особенно по капитану Еве Диаз.
— Коул... — Джонатан поднял глаза от ноутбука. — Ты понимаешь, что без ордера или статуса её защитника я не могу
Коул склонился над столом, понизив голос. — Она не террористка, не преступница. Это бред. Это подстава. И я собираюсь доказать это. Помоги мне.
— ...Дай час, — нехотя отозвался Слоун. — Но если нас засекут — я тебя не знаю.
— Ты и не знал.
Через полтора часа Коул уже листал распечатки с закрытым грифом. Несостыковки бросались в глаза: отчёты, обвинения, пункты соглашения, где Еву обвиняли в формальных нарушениях, но всё выглядело чересчур... удобно. Он даже нашёл фрагмент: "возможная предвзятость в действиях в поле и умышленное искажение докладов" — без доказательств, только предположения.
Коул швырнул папку на стол и прошептал:
— Кто-то очень не хочет, чтобы она продолжала копать. Или... чтобы они узнали правду.
Он достал телефон, снова позвонил Эвану.
— Я тебе сказал — я докопаюсь. Сейчас ты скажешь мне, кто дал команду Батлеру и Роджерсу. И лучше, чтоб ты сказал по-хорошему. Иначе я начну действовать по-своему.
На том конце звонка повисло тягучее молчание. И затем — короткий, тихий ответ:
— Они не по своей воле.
Коул замер.
— Что это значит? Кто тогда? Кто за этим стоит, Эван?
— ...Привидение. Одно из тех, кто ещё при "NIX" стоял за спинами. Но я больше по телефону не скажу. Если хочешь поговорить — встретимся лично. Только один. Только ты.
Коул посмотрел в окно на вечерний Лос-Анджелес и сжал зубы.
— Назначай место.
Бар был тускло освещён, пахло дешёвым спиртом, сигаретами и жареными крылышками. Место, куда нормальные копы не заходят, если не хотят потерять жетон или жизнь. Но Коул Мёрфи давно вышел за рамки нормального — особенно сегодня.
Он вошёл через чёрный вход, оглянувшись в узком коридоре. Позади него на секунду мелькнула тень — кто-то смотрел. Он не остановился, просто пошёл дальше, сжимая в кармане пистолет.
В глубине зала за самым тёмным столом сидел Эван. Капюшон натянут до бровей, руки под столом, взгляд мёртвый, как у человека, который слишком многое понял.
Коул сел напротив. Официантка мельком взглянула на него — и сразу отвернулась. Он даже не стал заказывать.
— Ты знал,что был под наблюдением, — тихо сказал Коул. — Скорее всего с самого штаба. Один на крыше, второй в машине через квартал.
Эван напрягся. Его пальцы едва заметно сжались.
— Федералы?
— Нет. Они бы надели костюмы и сделали вид, что продают страховки. Эти — другие. Молчат, не смотрят в глаза. И не спрашивают, когда стреляют.
— Чёрт... — Эван выдохнул, голос стал хриплым. — Они не просто прикрывают Роджерса и Батлера. Они их контролируют. Кто-то выше. И чёртово письмо — только начало.
— Говори, пока ты ещё дышишь. Кто? Что ты знаешь? — Коул смотрел в него, как в прицел.
— Отец был прав, — прошептал Эван. — Всё ещё работает. NIX не умер. Они просто сменили лицо. И теперь чистят всё, что может их выдать. Даже своих. Особенно своих.
Коул хмыкнул, но в глазах не было иронии — только холод.
— Ты им дал повод. Ты раскопал письмо. Раскопал досье. И теперь ты мишень.
— Не я... Ева. — Эван поднял взгляд. — Они не позволят ей дожить до конца недели, если она начнёт копать. А она начнёт. Она уже начала.
Коул перегнулся через стол.
— Тогда слушай меня. Сейчас ты выходишь, как будто всё в порядке. Через два квартала свернёшь направо, там будет старый гараж. Под ним — мотоцикл без GPS. Оставь всё своё, бери только то, что не отслеживается. И пропади.
— Ты всё это подготовил? — Эван удивился.
— Я знал, что однажды ты или она окажетесь в каком-то дерьме по горло. И я не позволю вас похоронить, пока у меня остались связи.
Молчание. Напряжение между ними звенело, как струна.
— Ты всё ещё её любишь? — тихо спросил Эван.
Коул опустил глаза.
— Люблю или нет — я за неё убивать готов. Так что встань и исчезни. Пока тебя не стёрли.
Эван кивнул. Они не попрощались — не было времени, не было смысла.
Коул остался сидеть, будто ничего не произошло, но за пазухой у него уже щёлкнул предохранитель. Он знал — следующие шаги будут самыми опасными.
И начнётся всё с того, что он пойдёт к Барбаре Росс. Потому что если кто-то ещё держит нити — это она.
Коул вышел из бара через тот же чёрный ход, на автомате застёгивая куртку. Внутри всё кипело — слишком многое произошло за короткое время. Он шёл быстро, будто каждый шаг мог стать последним. На перекрёстке свернул в переулок, перепрыгнул через забор, вышел к старому, обветшалому офисному зданию, где его ждал один из старых контактов.
Амир Блейк — бывший аналитик разведки, уволенный «по состоянию здоровья» после того, как начал задавать слишком много вопросов. Сейчас он был серым кардиналом, сидящим в тени — с ушами повсюду.
Коул постучал в знакомую металлическую дверь три раза, потом пауза, ещё два — старый шифр.
— Открыто, заходи, Мёрфи. — голос был знакомо хриплым.
Коул вошёл, не теряя бдительности. В помещении пахло пылью, дешёвым кофе и железом. Старые мониторы, сервера, провода в клубках — хаос, в котором Блейк чувствовал себя как дома.
— Мне нужен выход на федеральную систему архивов. Закрытые протоколы. 2012-й. Отряд "Дельта", операция в районе Santa Susana Field Lab. Всё, что было удалено — особенно приказы.
Блейк откинулся в кресле, уставившись в потолок.
— Ты вляпался, да?
— Они арестовали дорогого мне человека. Только по формальному предлогу. А за ней придут по-настоящему. И если я не найду зацепку, её с братом не станет. А потом, думаю, и меня.
— У тебя есть несколько суток, чтобы разхлебать это. — Блейк развернулся к экрану и начал печатать. — Потому что потом и меня вычислят. И нам обоим крышка.
— Этого хватит. — Коул смотрел, как строки кода побежали по монитору.
Пока Блейк работал, Коул набрал номер Барбары Росс. Она не ответила. Второй раз — снова тишина. Третий — голосовая почта. Он не стал оставлять сообщение. Вместо этого отправил небольшой текст:
«Меня зовут Коул. Я хороший друг дочери вашего бывшего капитана. Мы оба знаем, что происходит. Надеюсь, вы ещё на нашей стороне. У меня есть кое-что для вас. Встретимся. Сегодня. Один на один.»
Адрес он не прикрепил. Отправит позже. Если Барбара всё ещё "чистая" — она поймёт. Если нет — она покажет себя.
Пока Блейк копал в архивах, Коул развернул блокнот. Он начал чертить схему: связи, события, лица, имена. В центре — Карл Диаз. Рядом — NIX, родственный блок данных, уничтоженные за последние 10 лет отчёты. Стрелки расходились: Батлер. Роджерс. Барбара. Ева. Эван.
У Коула созревал план. Грязный, опасный — и единственный шанс вытащить Еву, прежде чем с ней сделают то, что делают со слишком знающими.
И первым шагом будет Барбара Росс. Потому что если она была частью этого — значит, всё, что они знали, уже в огне. А если она всё ещё с ними — возможно, у "Монолита" есть шанс.
Телефон Коула завибрировал, когда он как раз пролистывал распечатку старого приказа, только что вытащенного Блейком из глубин архива. Он взял устройство, посмотрел на экран — Барбара Росс. Сообщение. Одно. Короткое.
Он открыл его, чувствуя, как в груди что-то сжалось.
«Встречи не будет. Это я сделала пометки и маркеры в отчётах Диаз. Это я исказила информацию. Это я подтолкнула Роджерса и Батлера к допросу. Потому что только под охраной она в безопасности. Ты не понимаешь, что началось.»
Коул застыл. Пальцы крепко сжали телефон, костяшки побелели.
— Сука... — выдохнул он в пустоту комнаты.
Блейк поднял голову.
— Проблемы?
Коул не ответил. Он читал сообщение снова и снова, вглядываясь в каждое слово. В этом был подтекст. Паника. Страх. И что-то ещё... будто Барбара больше не контролировала происходящее.
Он быстро напечатал в ответ:
«Что вы знаете? Что именно началось? Кто за этим?»
Через несколько секунд пришёл ответ:
«Если я скажу — нас сотрёт в пыль. Я всё ещё на вашей стороне, Коул. Просто пока не могу быть рядом. Диаз должна остаться там. Прошу, не трогай её. Не пытайся вытащить — ты только ускоришь конец.»
Он хотел разозлиться. Закричать. Но внутри осталась только тревожная тишина.
— Мы тонем, Блейк, и кто-то открыл шлюзы изнутри. — бросил Коул и сунул телефон в карман.
— Ну, тогда я ускорю грёбаный реверс. — хмыкнул Блейк, не отрываясь от кода. — Нашёл одну штуку. Тебе не понравится.
Коул молча подошёл к монитору.
На экране — утерянный протокол под грифом "CONFIDENTIAL – EYES ONLY", 2012 год. Подписи командования. И один из последних пунктов приказа:
"В случае побочного контакта с объектом DI-07, все участвующие в операции подлежат последующему наблюдению или ликвидации в зависимости от степени вовлечённости."
— Объект DI-07... — прошептал Коул. — Это же упоминание Карла?
Блейк кивнул.
— Кажется, это всё только начинается.
Коул стоял, упершись руками в край стола, склонившись над распечаткой приказа. Его взгляд бегал по строчкам, но в голове уже складывалась другая картина. Мозг работал, как аналитический нож, рассекая ложь на слои. Он начал говорить вслух, будто проверяя свои догадки на вкус:
— "Они знали, куда шли. Это не было случайной эвакуацией..." — проговорил он медленно, не отрывая взгляда от бумаги. — "Santa Susana... Зона была закрыта, зачистка прошла, но их туда отправили. Не просто так."
Он выпрямился, провёл рукой по волосам, будто пытаясь разогнать шум в голове, но мысли уже выливались наружу:
— "Отряд Дельта... Группа Эвана. Их миссия — якобы спасательная, но... это было подстроено. Им дали ложную цель. А настоящая — была на территории. Отец. Карл."
Коул повернулся к Блейку, глаза полны напряжённого понимания.
— "Они хотели узнать, жив ли он. Проверить. Или убрать, если понадобится."
Он снова взглянул на документ.
— "Но Эван его не выдал. И теперь — всё, что происходит... последствия той миссии. Барбара, отчёты, арест Евы... Это всё тянется оттуда."
Голос Коула стал жёстче, тише, почти рычащим.
— "Они проверяли лояльность. Всех. Но Эван провалил их проверку. И теперь они закрывают дыры. Одна из них — Ева."
Он отступил на шаг, взгляд застывший и сосредоточенный:
— "Это не просто ошибка в отчётах. Это целая, чёрт побери, операция. И мы — в ней пешки."
Коул вернулся домой уже ночью, когда улицы Лос-Анджелеса погрузились в сизый сумрак. Он припарковался, тяжело выдохнул и, прихватив с пассажирского сиденья папку с документами, вышел из машины. Голова гудела — не от усталости, а от переизбытка информации. Каждая деталь, каждая догадка вертелась в мыслях, словно мозаика, которая всё никак не складывалась до конца.
Он поднялся по ступеням крыльца и едва вставил ключ в замок, как за дверью послышался громкий, тяжёлый топот и радостное фырканье. Дверь распахнулась, и на него налетел 50 килограммов живого, мускулистого счастья.
— Эй, Сумо, полегче, парень! — Коул присел на корточки, обняв пса за мощную шею. Ротвейлер радостно зарычал, виляя хвостом, и облизал ему подбородок. — Да, я тоже скучал.
Коул с трудом отцепился от дружелюбного натиска и прошёл вглубь дома, а Сумо, не отставая, шагал следом, будто не желая упустить ни одного движения хозяина. Он положил папку с документами на кухонный стол, снял куртку и прошёл к окну. За стеклом мерцали огни соседних домов, но его взгляд был направлен внутрь.
Сумо улёгся у его ног, тихо сопя. Коул опустил руку и почесал его за ухом.
— Знаешь, парень... — пробормотал он, — кажется, кто-то очень сильно запутал старую сеть. И если мы потянем за правильную нитку — всё посыпется.
Сумо тихо зарычал, будто соглашаясь. Коул посмотрел вниз, устало, но сосредоточенно.
— Ладно, приятель. Завтра пойдём глубже. Сегодня — надо всё разложить по полкам.
Он вернулся к столу, включил лампу и открыл первую страницу документа. За спиной Сумо, как надёжная тень, улёгся у порога, будто знал: эта ночь будет долгой.