.13. Слишком по-настоящему
3 день отпуска. Лос-Анджелес. Квартира Евы Диаз.
Следующее утро... точнее, уже день, наступил беззастенчиво ярко. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, плашмя ложась на подушку, на лицо Евы и на перевёрнутую пустую кружку с засохшим отпечатком кофе.
Будильник она выключила ещё в пять утра — где-то между двумя поисковыми запросами и третьей попыткой пробиться через фрагмент архива по "Горгоне". Уснула она прямо в одежде, на полу у кровати, опираясь спиной на край матраса, а ноутбук остался открыт на вкладке с заметками, в которых строчки обрывались на полуслове.
Ева очнулась от глухого звука — как будто кто-то швырнул подушку об стену. Это оказался её собственный телефон, который со злостью отбросила рукой, когда он загудел вибрацией под ухом.
13:07.
Два пропущенных звонка от Коула. Один — от Эйдана. И ещё уведомление от базы данных, что один из архивов, к которому она запрашивала доступ, теперь временно заблокирован "в связи с проверкой безопасности".
Она села, поморщилась и потянулась, чувствуя, как ноет спина. Всё тело будто просило нормального сна... но было уже поздно.
Она поднялась, прошла на кухню, уткнулась лбом в дверцу холодильника и открыла её. Пара бутылок воды, кусок сыра, пиво... Она схватила бутылку и залпом отпила. Холодная вода разбудила окончательно.
— Идеальное начало дня, — хрипло пробормотала она и снова посмотрела на телефон.
Пора было перезванивать. Особенно Коулу. Если он звонил дважды — значит, что-то нашёл. Или хотя бы почувствовал, что ей стоит знать.
Ева уже потянулась к телефону, как вдруг раздался стук в дверь. Она вздрогнула — не из страха, скорее от неожиданности, словно этот звук выдернул её из сна наяву.
Подойдя к двери, она не успела толком взглянуть в глазок — как только открыла, на пороге стоял Коул.
— Доброе утро, спящая красавица. Не предлагай мне кофе, — бросил он с порога. — Я всё равно попрошу чего покрепче. Такое утро.
— Ну, доброе утро, офицер буря, — хмыкнула Ева, прикрывая дверь. — Ты бы ещё с мигалкой пришёл.
— Если б мог, я бы на вертолёте приземлился, — буркнул он и протянул ей тонкую папку. — Вот. Результаты по письму.
Ева взяла папку. Тонкая, но от неё будто веяло тяжестью. Она раскрыла её прямо стоя. И сразу увидела знакомые имена:
«Обнаруженные отпечатки пальцев: Карл Диаз, Марта Диаз, Лиам Хан, Ева Диаз, Эван Диаз».
Она молча перечитала строку. Затем снова.
— Лиам Хан?..
Коул кивнул.
— Да. Он тогда был тем, кто передал флаг и письмо Марте. Всё через руки, по протоколу. Значит, письмо уже тогда было вскрыто.
Ева крепче сжала бумаги.
— А ещё Эван.
— Да, — тихо подтвердил Коул. — Его отпечатки тоже есть. Возможно, он просто коснулся его, когда Марта что-то передавала. А может...
— ...а может, он знал, — закончила за него Ева, медленно опускаясь на диван.
— Ты думаешь, он читал его?
— Я не знаю. Но он солгал мне. Или скрыл часть правды. А это уже проблема.
Коул сел рядом.
— Мог ли он сделать это, чтобы тебя защитить?
— Не знаю. Возможно. Но я больше не могу себе позволить гадать.
Она сжала пальцами переносицу, стараясь собраться.
— Батлер был у меня. Расспрашивал про отца. Эван напрягся, когда я ему об этом сказала. Сказал, что к нему никто не приходил. И резко, почти отрезал.
Коул прислонился к спинке дивана.
— Если хочешь, я могу попробовать достать кое-что ещё. Спросить у кого надо.
— Хочу. Сделай это для меня.
— Хорошо. Кстати, я тебя знаю, у тебя много хорошего алкоголя. Случайно, не нальёшь мне? — тихо добавил Коул, пытаясь разрядить напряжение.
— Много. Но тебе всё равно налью кофе. Потом может чем-то угощу. Ты ж теперь работаешь с уликами, а не отдыхаешь.
Коул рассмеялся:
— Всё, узнала, как надавить. Только, чур, без лекций. А то ещё подумаю, что снова с тобой встречаюсь.
Ева склонилась над папкой ещё раз. Бумага в её руках была слегка влажной — то ли от бутылки воды, то ли от собственных пальцев. Она смотрела на список отпечатков и чувствовала, как внутри расползается холодное, липкое ощущение: будто кто-то подменил реальность — и теперь всё, что казалось знакомым, стало чужим.
— Что будешь делать? — спросил Коул, наблюдая за ней, чуть склонив голову набок.
— Буду копать, — отрезала Ева. — Если Эван что-то знает, если он скрывает... я должна это выяснить. Не потому что не доверяю ему. А потому что если кто-то ещё в этой истории знал о письме — значит, его могли читать. Значит, кто-то знает больше, чем я.
Коул кивнул, не перебивая.
— Лиам... Он ведь давно на пенсии?
— Да, живёт где-то под Сан-Диего. Я могу выйти на него, если хочешь. По старым каналам, без шума.
— Сделай это. Только не упоминай, что это по моей наводке. Пока что мне важно оставаться незамеченной. Особенно теперь, когда Батлер копает под всё, что связано с "Горгоном".
Коул коротко свистнул.
— Значит, всё-таки веришь, что он уже что-то нашёл?
— Не просто нашёл. Думаю, он уже ближе, чем нам хотелось бы. Иначе откуда этот ордер и выемки в штабе? — Ева провела рукой по лицу. — Он что-то понял. Или догадался.
— Или кто-то ему помогает, — тихо добавил Коул. — В ФБР не все играют по правилам, ты знаешь.
Ева усмехнулась, но без веселья:
— А я, значит, играю?
— Ты — другое дело, — Коул вздохнул. — Ладно. Давай так: я займусь Лиамом. Если получится — на днях всё узнаю. А ты... будь аккуратнее, ладно?
— Всегда, — кивнула Ева. — Только не говори, что волнуешься.
— Я всегда волнуюсь, когда ты не отвечаешь на звонки. Или когда ты начинаешь копаться в тенях прошлого, где может всплыть что угодно. Особенно — то, чего ты не хочешь знать.
— Тогда сядь, — неожиданно сказала она и встала. — Я обещала тебе что-то покрепче, да?
Коул удивлённо усмехнулся:
— Ого. Это потому что я хорошо выгляжу, или потому что ты сейчас нервничаешь?
— И то, и другое, — бросила она через плечо, доставая со шкафа бутылку виски. — Ты ведь тогда всё выпил, помнишь?
— Подожди, ты про тот вечер, когда мы смотрели «Бегущего по лезвию» и спорили, был ли Декард репликантом?
— И ты до сих пор не прав, — усмехнулась Ева, наливая в два низких стакана. — За те споры.
Они сели на диван. Он взял стакан, поднял.
— За старые добрые ошибки?
— За то, чтобы в этот раз не ошибиться, — произнесла она, коснувшись стаканом его бокала.
Они отпили, и на мгновение между ними повисло что-то тёплое, забытое — не боль, не ностальгия, а что-то, похожее на понимание. Они оба были слишком упрямыми, слишком разными — но тогда, когда были вместе, умели быть настоящими. Без игры. Без страхов.
— Знаешь, — сказал Коул, поворачиваясь к ней, — порой я думаю, что всё у нас тогда было слишком по-настоящему. Может, потому и не сработало.
— Или потому что оба были слишком упрямы. Или просто выбрали путь, где настоящие вещи не выживают, — тихо ответила она, глядя в виски.
Он кивнул. И больше ничего не сказал.
Спустя ещё несколько минут он встал, взял куртку и направился к двери.
— Береги себя, капитан Диаз.
— Ты тоже, ассистент шефа полиции Мёрфи.
— И кофе всё равно был бы гадким, — усмехнулся он, открывая дверь.
— Так я тебя и не угощала, — фыркнула Ева и, когда он ушёл, выдохнула медленно, как будто только что отпустила не только Коула, но и часть чего-то старого, что всё ещё цеплялось за неё внутри.
Ева только заперла за Коулом дверь и обернулась к комнате, как снова раздался стук. Она даже не успела сделать шаг — словно время решило пошутить.
— Ну не может быть, — пробормотала она, развернувшись и открыв дверь.
На пороге снова стоял Коул, чуть смущённый, с лёгкой кривой улыбкой.
— Я... — он поднял руку, показав пустую ладонь. — Телефон. Забыл. На барной стойке.
Ева фыркнула и развернулась.
— Великий сыщик, — произнесла она нарочито серьёзно. — Ассистент шефа полиции, ага. Даже свой телефон забывает, не отходя и на десять шагов.
Она вернулась с его телефоном в руке и, не торопясь, подошла обратно к двери. Осторожно, чуть дразняще, положила гаджет в нагрудный карман его куртки, прижимая пальцами через ткань, как бы проверяя: «Точно не забудешь снова?»
— Вот, — сказала она, глядя ему в глаза. — Береги его как государственную тайну.
Коул не ответил. Несколько секунд просто смотрел на неё. В его взгляде скользнуло что-то — знакомое, тёплое, упрямое. Что-то, от чего в груди у Евы невольно заныло.
— Что?.. — начала было она.
Но он шагнул ближе — не резко, не решительно, а будто просто поддался внутреннему импульсу — и поцеловал её. Нежно. Почти осторожно. Без лишних слов, без объяснений. Как будто этого не было в планах, но всё-таки должно было случиться.
Она не отстранилась. Только прикрыла глаза и чуть склонила голову, позволяя этому моменту быть — в тишине, в солнечном отблеске за плечами, в запахе виски, ещё остающемся в воздухе.
Когда он отстранился, она медленно открыла глаза. Он смотрел на неё так же — спокойно, глубоко.
— Прости, — сказал он тихо. — Или не прости. Короче, я убежал.
Коул сделал шаг назад и резко рванул к лестничной площадке. Оттуда только эхом раздались его быстрые шаги, когда он спускался по лестнице.
Ева закрыла дверь чуть медленнее, чем в первый раз. А потом прислонилась к ней спиной и глубоко выдохнула, чувствуя, как сердце отбивает чуть более торопливый ритм.
Диаз всё ещё стояла, прислонившись к двери, будто та удерживала её от странного, приятного головокружения. Губы всё ещё хранили тепло поцелуя, а внутри будто кто-то нажал на старую кнопку воспоминаний — тех, что она давно пыталась забыть, не потому что было больно, а потому что слишком хорошо.
— Молодец, Ева, — пробормотала она, прикрыв глаза. — Просто день сюрпризов.
Она медленно отошла от двери, провела рукой по лицу, отгоняя остатки смущения и старых чувств. Надо было прийти в себя. А лучше — охладиться. И буквально, и образно.
Проходя мимо зеркала в прихожей, она посмотрела на себя: всклоченные волосы, уставшие глаза, вчерашняя футболка... Вид, мягко говоря, небоевой.
— Ну, капитан, — усмехнулась она своему отражению. — Больше похоже на бунтарку на выходных.
Ева направилась в ванную и почти не задумываясь включила холодную воду. Прохладный душ ударил по коже бодрящими струями, смывая остатки усталости, мысли о Батлере, о письме, об Эване... и даже о поцелуе. Почти.
Пока вода стекала по плечам, она стояла, уперев ладони в кафель и глубоко дыша, будто собиралась с духом на следующий раунд этой странной, запутанной игры, в которую втянула её сама жизнь.
Через двадцать минут она вышла из душа с полотенцем на голове, уже чувствуя, как возвращается ощущение контроля. Почти.
Живот напомнил о себе громким урчанием.
— Окей. Теперь — еда. Настоящая, жирная, вкусная еда.
Она достала телефон, пролистала список любимых мест, и, не раздумывая, выбрала проверенный китайский ресторанчик с лапшой, спринг-роллами и своим фирменным острым соусом, который Ева всегда заказывала "на грани боли".
— Двойная порция риса, лапша с курицей, роллы с креветками... — бормотала она, забивая заказ. — И, чёрт возьми, добавьте мне утку по-пекински. Сегодня заслужила.
Подтверждение заказа пришло через минуту. Двадцать пять — и еда будет у неё.
— Отлично. Осталось только дожить, — пробормотала Ева, шлёпнувшись на диван, закутавшись в плед. Мысленно она ещё не отпустила события дня... но, по крайней мере, тело уже начало расслабляться.
Телефон Евы гудел без передыха. И снова. И снова. И снова.
Она только устроилась на диване, открыв одну из старых боевых документалок на экране ноутбука в попытке отвлечься, как уведомления начали сыпаться с такой частотой, будто кто-то специально поставил себе задачу вывести её из равновесия.
Бззз. Бззз. Бззз.
— Да что там ещё?.. — пробормотала Ева, потянувшись к телефону.
На экране — уведомления из общего чата отряда Монолит.
Эван Диаз: 14:52
"Эйдан закончил разминку, перешёл к стрельбе. Использует свою любимую винтовку, но при этом жалуется на мишени. Как обычно."
Эван Диаз: 14:53
"Ксавьер в комнате отдыха. Выпил второй кофе за день. Это подозрительно. Он улыбается — а это уже тревожно."
Эван Диаз: 14:54
"Логан пробежал 5 км за 21:43. Говорит, что сбавил темп ради разминки. Я думаю, он врёт."
Эван Диаз: 14:55
"Деклан опять перепутал шкафчики и открыл мой. Он притворяется, что это случайность. Я в это не верю."
Эван Диаз: 14:56
"Ксавьер снова пьёт кофе. Я считаю, что мы близки к уровню тревоги "оранжевый"."
Ева уставилась на экран. Потом медленно опустила телефон на грудь и прикрыла глаза.
— Он меня троллит. Он абсолютно точно троллит. Или... делает это от скуки. Или потому что переживает.
Телефон загудел снова.
Эван Диаз: 14:57
"В кабинете тихо. Эйдан заглядывает в твой стол. Я шлёпнул его по руке и сказал, что ты вернёшься и будешь его бить. Он передал тебе "любовь"."
Ева хмыкнула и невольно улыбнулась.
— Господи, Эван, ты как бабушка с рацией.
Она написала короткий ответ:
Ева Диаз:
"Запиши в протокол, что я ещё не умерла. Просто отдыхаю. Если кто-то возьмёт мою кружку — увольнение и позор."
Сразу же пришёл ответ:
Эван Диаз: 14:58
"Принято. Зафиксировано. Кружка под охраной. Мы тут держимся, но твой отпуск — это катастрофа в прямом эфире."
Ева положила телефон на подлокотник, закутавшись плотнее в плед. Сквозь усталость и клубок сложных эмоций пробился знакомый уют: отряд жив, работает, и, по-своему, скучает.
А это было самым тёплым подтверждением того, что её место среди них.
Гаджет опять безперебойно жужжал. Ева снова взяла в руки телефон и пару секунд смотрела на экран с последним сообщением от Эвана. Там был какой-то глупый стикер — танцующий медведь в бронежилете и надпись: "Отряд держит строй!"
Она усмехнулась, но быстро эта улыбка погасла.
Да, он шутил, да, пытался поддерживать связь, атмосферу... Но внутри всё равно не отпускало ощущение, что между ними теперь — тонкая трещина. Почти незаметная, но достаточно глубокая, чтобы чувствовать её каждый раз, когда вспоминаешь, как всё было прежде.
"Он что-то знает".
Эта мысль сидела в ней, как заноза. Не злая, не обвиняющая, а скорее уставшая. Раньше между ними не было секретов — они всегда были друг за друга. Не просто как брат и сестра — как два бойца, два зеркала.
А теперь...
Письмо. Его отпечатки. Резкий тон. Отказ от разговора. И этот взгляд, который он отвёл, когда она упомянула Батлера.
Ева медленно провела пальцем по экрану, закрывая чат.
— Как мне снова тебе верить, братец?.. — прошептала она в тишину квартиры.
Она не злилась. Пока ещё нет. Но то, что раньше было прочным, теперь требовало доказательств. Ответов. И ей предстояло решить — готова ли она разрыть прошлое настолько глубоко, чтобы узнать всю правду. Даже если Эван стал частью этой лжи.
Прошло полчаса. Ева уже успела оклематься после душа, сменить одежду на удобную — футболка, тёплые штаны, волосы завязаны в небрежный пучок. Квартира потихоньку наполнялась запахом апельсинового геля для душа и свежести, и в этом было что-то почти терапевтичное.
Она уже почти забыла про заказ, как раздался стук в дверь.
— Наконец-то, — пробормотала Ева, подходя к входу и отщёлкивая замок.
Она открыла дверь, ожидая увидеть парня с пакетом и знакомым логотипом. Он там был.
Но не один.
Рядом с доставщиком, словно возникший из воздуха — Адам Батлер.
Спокойный, как всегда. В пальто, слегка примятый после дороги, с усталым взглядом, но живым вниманием в глазах.
— Привет, Ева, — сказал он тоном, который был слишком обыденным для такого "случайного" визита.
— Я тут... мимо проезжал.
Доставщик перевёл взгляд с одного на другого и, ничего не спрашивая, протянул пакет.
— Э-э... вот, заказ. Лапша, спринг-роллы и суп с имбирём, да?
— Да, — сухо ответила Ева, не сводя глаз с Батлера. Она взяла пакет, на автомате сунула купюру и кивнула доставщику.
Тот сразу ушёл, исчезая в лифте, будто почувствовал, что тут не стоит задерживаться.
— Адам, — сказала она наконец. — У тебя странные маршруты, если мимо — это мой порог.
Батлер чуть усмехнулся.
— Ну, у нас же был незавершённый разговор. А я подумал, может, мы всё-таки его завершим.
Ева закатила глаза, но дверь не закрыла.
— Проходи, — вздохнула Ева, отступая внутрь. — Хотя сразу предупреждаю: я заказала еду только на себя. Так что голодный агент ФБР — это не моя ответственность.
Батлер шагнул внутрь, оглядываясь — не как следователь, а скорее как человек, привыкший считывать атмосферу. В квартире было чисто, но всё выдавало, что здесь кто-то жил напряжённо последние пару дней: стопка бумаг на столе, ноутбук в спящем режиме, блокнот с записями, две пустые чашки, и ни одной чистой на полке.
Ева поставила пакет на кухонный столик, на автомате взяла ложку и палочки, но остановилась и бросила взгляд в сторону гостя.
— Кофе хочешь? — спросила она, открывая шкаф. — Хотя... нет. Отбой. У меня даже чашки чистой нет. Всё в раковине, и посудомойку я не запускала со времён ледникового периода.
— Тогда, может, воды? — с усмешкой отозвался Батлер, присаживаясь на край дивана. — Я умею быть неприхотливым.
— Сомневаюсь, — пробормотала она, уже доставая бутылку и протягивая ему стакан. — Просто предупреждаю: тут нет ни твоей порции лапши, ни симпатичного допросного кабинета.
— А у тебя и без него неплохо получается, — ответил он, принимая стакан. — Особенно когда хочешь что-то выяснить.
Ева уселась напротив и, наконец, распаковала пакет.
— Тогда, может, и ты что-то наконец выяснил, раз приперся без ордера и ужина.
Батлер молча потянулся к внутреннему карману пиджака и достал тонкую папку. Без паузы положил её на стол между ними, рядом с контейнером лапши, и слегка придвинул в сторону Евы.
— Начнём с простого, — сказал он ровно. — Я многое выяснил. Вчерашний визит ФБР в штаб не был формальностью. Они искали конкретно твои рабочие материалы. Все отчёты за последние три месяца, особенно касающиеся операций в Европе и южной Калифорнии. Даже черновики, которые ты не подписывала.
Ева напряглась. Она тянулась за едой, но замерла, так и не взяв палочки.
— И?
— И почти ничего не нашли. Всё, что доступно, было либо общими сводками, либо поверхностной информацией. Остальное — у тебя на личном шифрованном канале. — Он кивнул в сторону ноутбука. — Они думают, что ты что-то скрываешь. Или, по крайней мере, утаила. Особенно после того, как подняли архивы по отряду "Гаргона".
Ева прищурилась, не касаясь папки.
— Это предлог или причина?
— Оба варианта, — ответил Батлер и слегка постучал пальцем по обложке документа. — Внутри — официальное уведомление. Ты вызвана на допрос. Формально — «в целях координации межведомственного взаимодействия». По сути — допрос по всем недавним действиям, включая личные инициативы и прошлые связи.
Она молча открыла папку. Один взгляд на гербовое оформление, подпись юриста отдела внутренней безопасности и аккуратную пометку "допрос в закрытом формате" — и всё стало ясно. Подписи трое: Адам Батлер. Генерал Роджерс. И — куратор отряда "Монолит", под которым стояло только инициалы: R.C.
— Ты будешь одним из допрашивающих? — с трудом спросила она, не отрывая взгляда от бумаги.
— Да. И если хочешь знать, — ответил он, откинувшись на спинку дивана, — я настоял на этом. Потому что если это сделает кто-то другой... они разорвут тебя на части.
Ева медленно опустила документ на стол, не сразу поднимая взгляд. В комнате повисла тишина, прерываемая только слабым звуком работающего холодильника и шелестом пакета с едой. Она оперлась локтями о стол, сцепив пальцы, словно сдерживала гнев — или усталость.
— Забавно, — произнесла она наконец. — А я всё гадала... кто первым попытается разорвать меня на части. Командование? Роджерс? Может, пресса, если дойдёт до утечки. — Она подняла глаза и уставилась прямо на Адама. — Но нет. Оказалось, это ты.
Адам даже не вздрогнул. Его лицо оставалось всё таким же собранным, будто он был готов к этому.
— Я не хотел, чтобы это так выглядело, — тихо сказал он. — Но выбора немного.
— О, у тебя был выбор, Батлер, — голос Евы стал ниже, почти шепотом, но от этого только холоднее. — И ты выбрал быть тем, кто посадит меня напротив стола и скажет: "рассказывай". Словно мы не знакомы. Словно ты не знаешь, что я не всё могу рассказать даже себе.
— Я знаю, — ответил он, чуть тише. — И именно поэтому хочу услышать это от тебя. Прежде чем это сделают другие. Прежде чем тебя размажут.
— Как будто ты не собираешься сделать то же самое, — резко сказала она. — Только методичнее. Только изнутри.
Она замолчала, и в этой тишине было слышно, как стучит её палец по столу. Один, два, три удара — и снова тишина.
— Скажи честно, Адам, — горько бросила она. — Ты правда пришёл как друг? Или как тот, кто готов на части разобрать, но хочет убедиться, что всё разложит аккуратно?
Адам на секунду отвёл взгляд, словно бы искал нужные слова на стене или в полу. Затем выпрямился, встал ровно, как перед допросом, и посмотрел Еве прямо в глаза.
— Я тебе не друг, Ева, — сказал он спокойно, без нажима. — И, честно говоря, никогда им не был.
Она замерла. Внутри будто что-то резко стянулось — как будто эти слова кто-то прошептал ей прямо под кожу.
— Я — заинтересованная сторона, — продолжил Адам. — Следователь, аналитик, охотник за связями и уязвимостями. Я вижу, как сходятся линии. И когда они приводят ко мне — я не отвожу глаза. Даже если это ты.
— Прекрасно, — тихо сказала она. — Очень... честно.
Он кивнул.
— Да. Потому что тебе сейчас нужна не ложная поддержка, а правда. Даже если она неприятная. Даже если ты после этого меня возненавидишь.
Ева откинулась на спинку стула, прищурилась.
— А если я уже?
— Тогда всё стало проще, — отозвался он с той же ровной уверенностью. — Мы оба знаем, на каком мы поле. И почему держим оружие не на предохранителе.
Ева сидела с выражением, будто сейчас вскипит чайник — только вместо пара будет чистая ярость. Она молча смотрела на Адама несколько долгих секунд. Потом медленно встала, взяла пустую коробку из-под лапши с кухни и, не глядя, бросила её в мусорное ведро.
— Знаешь, Адам, — начала она ровным, почти вежливым тоном. — Я человек воспитанный. Ну... насколько это вообще возможно, когда тебя с детства учили стрелять быстрее, чем здороваться.
Она повернулась к нему лицом. Руки скрестила на груди. Бровь вздернулась.
— Поэтому я сейчас попытаюсь сказать это культурно. С уважением. С достоинством.
Адам прищурился. Уже чувствовал, куда всё идёт.
— Убирайся к чёрту из моей квартиры.
— Ева...
— Нет-нет. Погоди. Ты не понял. Я сейчас реально стараюсь быть вежливой. Так что вот тебе вежливый вариант: пошёл нахуй отсюда, Адам. Можешь даже без обуви.
Он чуть наклонил голову, но остался на месте.
— Серьёзно, Батлер, — продолжила она, уже с чуть дрожащим от злобы голосом. — Ты приходишь ко мне, лезешь с документами, угрожаешь, говоришь, что никогда не был мне другом... И всё это с видом, будто ты здесь праведный крестоносец, а не чувак, который перетряхивает прошлое моей семьи с азартом археолога на метамфетамине!
Адам всё ещё молчал.
— Мне плевать, кто ты по званию. Мне плевать, кто ты по сути. Сейчас ты — просто посторонний мужик в моей квартире, и я тебя здесь не хочу. Так что... — она шагнула к двери и распахнула её, — будь добр, марш отсюда. Пока я не передумала и не вышвырнула тебя за шкирку. С протоколом или без него.
Он смотрел на неё ещё пару секунд. Словно оценивая, скажет ли что-то напоследок.
Не сказал ничего. Просто кивнул. И вышел. Дверь захлопнулась с глухим, обиженным звуком. Ева вздохнула, тяжело. Опёрлась лбом о косяк. И тихо, почти ласково, сказала:
— Блять...