.12. Пустота между строк архивных записей
Главное — не упустить ничего. Не верь только словам. Смотри в пустоты между строк.
Их посиделка затянулась чуть дольше, чем планировалось. Лёгкий смех, шутки и редкие моменты, когда все могли просто быть обычными людьми, а не бойцами «Монолита». Временное ощущение нормальной жизни, которого им иногда так не хватает.
Но всё хорошее имеет свой конец.
— Ладно, — потянулся Логан, отставляя пустую бутылку на стол. — Нам пора. Надо на базе проверить, всё ли осталось после этих федералов. А то, может, и у нас в кабинете чего «не того» утащили.
— Ага, — кивнул Эйдан, вставая. — Ещё и с компами надо разобраться, мало ли что они копировали. Я на всякий случай проверю сервер доступа. Ксавьер?
— Уже в голове план на шесть пунктов, — отозвался хакер, поправляя очки. — Не уйдут, гады, незамеченными.
Ева проводила взглядом своих ребят, немного уставших, но собранных. Команда. Семья. И в этой семье был один, с кем ей ещё нужно было кое-что обсудить.
— Эван, — позвала она, когда остальные уже потянулись к выходу. — Останься ненадолго.
Брат на секунду взглянул на неё, уловив в голосе нотку серьёзности, и кивнул.
— Конечно.
Они дождались, пока дверь за остальными захлопнулась. В квартире снова стало тихо. И пусто — но по-другому. Остались только они двое.
Ева выдохнула, коротко и напряжённо, как будто только сейчас позволила себе это сделать.
— Надо кое-что обсудить. Только мы.
— Рассказывай всё, что тебя беспокоит, ты же знаешь, я всегда выслушаю.
— Тогда в Дерби. Ко мне заходил Батлер, — сказала Ева спокойно, сидя на подлокотнике дивана и глядя на Эвана, стоящего у окна. — Снова. Когда вы уехали во временный командный пункт. Он спрашивал про отца.
Эван заметно напрягся. Плечи чуть приподнялись, пальцы сжались в кулак. Он не обернулся сразу.
— Что именно спрашивал? — его голос стал жёстким, как будто сдерживал что-то внутри.
— Да всё как обычно. Вопросы не по уставу, взгляд как у охотника. — Она пожала плечами. — Я дала понять, что не в курсе. Но он не поверил. Батлер никогда не верит.
Ева чуть наклонилась вперёд.
— Эван, к тебе он не заходил? Не выходил на связь?
Ответ последовал слишком быстро и слишком резко:
— Нет.
Её взгляд заострился, как лезвие. Он может и сказал правду, но по ощущениям будто что-то недосказал.
Но она ничего не ответила. Просто кивнула, будто приняла ответ.
Внутри всё кипело. Интуиция подсказывала: Эван что-то скрывает. Может, не специально. Может, чтобы её защитить. Или чтобы выиграть время. Но что-то происходит — и он в этом замешан. Ева выпрямилась и встала.
— Ладно. Ступай к ребятам. Проверь, всё ли на месте в штабе, пусть не расслабляются. Особенно Эйдан. Напомни ему, что я его командир, даже если у меня временный отпуск. Пусть не заводится, но и не теряет контроль.
Эван качнул головой.
— Пригляжу.
— И за собой тоже. — Она мягко улыбнулась. — У нас ещё будет серьёзный разговор, братец. Но не сегодня.
Он понял. И, не говоря больше ни слова, вышел за дверь, оставив Еву наедине с собой и с тенью Карла Диаза, всё громче стучащей из прошлого.
Квартира всё ещё пахла пивом и жареными чипсами. Где-то под столом валялась крышка от банки, на диване — забытая тактическая перчатка Деклана, а на подоконнике Эйдан оставил свой контейнер с остатками буррито. Ева фыркнула, закатала рукава и принялась за уборку.
Мусор в пакет, банки в переработку, носки Логана — в его личный "чёрный список". Её движения были чёткими, почти машинальными, будто каждая вычищенная поверхность помогала ей стряхнуть беспокойство, осевшее в груди после визита ФБР и напряжённого разговора с братом.
Она сложила тактические карты обратно в ящик, аккуратно переставила планшет и убрала флешки в ящик с двойным дном. Всё должно быть чисто. Без следов. Без улик.
Когда в квартире снова воцарился порядок, она опустилась в кресло, стянула волосы в хвост и потянулась за телефоном. Хотела проверить почту... но экран мигнул входящим вызовом. Коул.
Она ответила почти сразу:
— Ты обычно звонишь, когда что-то горит. Надеюсь, это не пожар, а хорошие новости.
— Привет, Диаз. Ну... как тебе сказать. Смотря, что ты считаешь хорошими. — Голос Коула был низкий, серьёзный, без привычных шуточек. — Я пробил твою "NIX". Почти ничего. Но и то, что есть, на самом деле пугает.
— Я слушаю.
— Это старая чёрная программа. PROJECT NIX. Куратор — OGA, ты понимаешь. Не ЦРУ, не АНБ, даже не DARPA. Что-то вне всего этого. Из тех, кто действуют "от имени, но не по указке".
Он сделал паузу, как будто проверяя, слушает ли она.
— Программа стартовала условно — в 1990. Цель: создать оперативные группы, способные работать на стыке биохимии, поведенческой психологии и разведывательных техник. Речь шла о внедрении, манипуляции, эмоциональном моделировании. Формально — "гибридные операции". Неформально — "обострённая чувствительность", возможность влиять на людей через эмоциональные резонансы. Короче, жуть из серии «Чёрного зеркала».
Ева затаила дыхание. Карл писал о передаче эмоционального состояния, о радиусе шесть метров. Всё начинало складываться в зловещий пазл.
— И? Что ещё?
— Всё, что удалось выудить — обрывки. Участники обозначены кодами, архивы закрыты. Но я нашёл упоминание о "DI-07", который демонстрировал «устойчивую эмпатическую проекцию, аномальную реакцию на эмоциональные маркеры». Это Карл?
— Он. — Её голос прозвучал как выстрел. — Он был DI-07. Он всё это знал... и, скорее всего, передал мне.
— Да. Возможно, ты тоже объект этой истории, Ева. Ты и твой брат. Или... только ты.
Повисла пауза.
— Осторожно с этим. Такие вещи не забываются. Их не отпускают. Особенно если ты — наследие.
— Спасибо, Коул. Честно. Я не знаю, куда всё это приведёт, но... спасибо.
— Я рядом, если что. Зови. Хоть среди ночи.
— Знаю. — Ева позволила себе лёгкую улыбку. — Только в следующий раз не забудь принести кофе. Я работаю лучше на кофеине и паранойе.
Коул хмыкнул:
— Учту.
— Кстати, что там по отпечаткам? Как скоро будут готовы результаты?
— Завтра ближе к полудню. Если не сможем встретиться - я результаты кину на почту.
— Как же я тебе благодарна. Когда всё закончится с меня ужин.
— Я взял с тебя слово. Береги себя, Диаз.
Связь оборвалась.
Она осталась одна, сидя в кресле, глядя в окно на улицу, залитую обеденным солнечным светом. Проект NIX. Тайна, которая была закопана глубже, чем любое дело, с которым она сталкивалась. Но теперь — всё стало личным.
Она положила телефон на журнальный столик. Дыхание стало ровным.
17:18. Квартира Евы
Ева села за рабочий стол, стряхнув с плеч остатки усталости и мимолётной сентиментальности. Настало время копать. Не чувствовать — думать. Не переживать — анализировать.
Экран ноутбука ожил в полумраке комнаты, отразив её сосредоточенное лицо. Она ввела личный пароль, затем допуск — уровень «SIGMA-4», давший ей доступ к определённым архивам, связанным с классифицированными операциями конца девяностых — начала двухтысячных.
Пальцы быстро забили поисковый запрос:
GORGON UNIT / CARL DIAZ / ARCHIVE LOCK LEVEL SIGMA
Файл всплыл почти сразу. Строгая графика, без прикрас — старая армейская система, без лишних удобств. Только факты. Только документы. Ева знала, что многое уже очищено, зачищено, засекречено. Но кое-что могло остаться.
ОБОЗНАЧЕНИЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ: «ГОРГОНА»
ОПЕРАТИВНЫЙ СТАТУС: РАСПУЩЕНА, 2001
ТИП: СПЕЦИАЛИЗИРОВАННАЯ ОБЪЕДИНЕННАЯ ОПЕРАТИВНАЯ ГРУППА РАЗВЕДКИ
УРОВЕНЬ ДОПУСКА: СТРОГО ОГРАНИЧЕННЫЙ
Список участников:
Карл Диаз — командир группы. Специализация: тактическое планирование, поведенческий анализ.
Сильвия Диаз — медицинский офицер, военный медик, нейропсихология.
Джеймс Расселл — киберспециалист, радиоэлектронная разведка.
Барбара Росс — полевой агент, глубокое внедрение.
Лиам Хан — штурмовая поддержка, силовые операции.
Келли Мартин — аналитик, работа с биохимическими агентами.
Она остановилась на имени Сильвии Диаз — мамы. Не просто медик, а специалист в нейропсихологии. И она была рядом с Карлом в той самой программе. Это не было просто совместное задание. Это был вызов — они шли в самое пекло, зная, что возможно не вернутся. И всё же пошли вместе.
Пальцы дрогнули, когда она нажала на расширенные материалы по "Горгоне". Появились отрывки отчётов, фрагменты переписки, обрывки схем. Ева вглядывалась в текст, как в сломанные зеркала: всё отражало что-то, но не полностью.
Некоторые строки подсвечивались как потенциально засекреченные:
"Элемент G-5 (S. Diaz) подтвердил наличие побочных эффектов у DI-07, связанных с эмоциональным резонансом в нестабильных полевых условиях."
"По результатам третьего тестового цикла 'ORPHEUS' зафиксированы инциденты с эмоциональной синхронизацией между DI-07 и рядом других субъектов, включая G-3 (J. Russell)."
"Рассматривать возможность прекращения фазы 1 проекта NIX. Обоснование: непредсказуемое поведение. Однако потенциал — исключительный."
Она зажмурилась, позволив себе пару секунд передышки. Это уже не просто папка с устаревшими записями. Это была дверь в бездну, которую так долго никто не открывал.
Ева работала молча, с тем самым выражением лица, которое её брат называл "режимом терминатора". Прошло уже больше трёх часов с тех пор, как она впервые открыла архивы. Смена файлов, сопоставление данных, просмотр метаданных, фиксирование ключевых имен — всё это она проделывала быстро, механично, как хирург в операционной.
Рядом с ноутбуком лежал новый блокнот — плотная чёрная обложка, страницы исписаны аккуратным, сдержанным почерком. На первом развороте она вывела:
"Проект NIX / Отряд Гаргона / Линия Карла"
Каждую зацепку она переносила в заметки:
Подозрительная активность в 2000 году на объекте RAZOR POINT — отмечены члены "Гаргоны".
Имя Russell, James упоминается в связи с киберразработкой по проекту NIX.
Краткое сообщение из 2001: "Объект готов к Фазе 2. Мнения разделились. Решение принято командиром (C. Diaz)."
Фрагмент аудита: "Смерть Сильвии Диаз и Карла Диаза признана совпадением. Но двое из отряда считали иначе. Кто именно — удалено."
Она обвела это последнее. Дважды.
Что именно было совпадением? И что за Фаза 2? Ева чувствовала, как за привычной армейской бюрократией прячется нечто живое. Что-то, что не хотело быть найденным.
С каждой новой страницей блокнота росла и тревога — ощущение, будто она входит в дом, в котором давно никого не было... но кто-то всё равно оставляет отпечатки на пыльной мебели.
В какой-то момент она подняла голову, потёрла уставшие глаза и провела рукой по волосам. За окном уже клонилось к вечеру.
Она откинулась в кресле, посмотрела на свои записи и тихо сказала:
— Папа, во что вы все были втянуты?..
Ближе к ночи в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только лёгким жужжанием вентиляции и щелчками клавиш. Свет лампы над столом отбрасывал мягкое жёлтое свечение на разбросанные документы, старые сканы, её блокнот и кружку, в которой кофе остыл уже пару часов назад.
Ева сидела, сжав челюсть, глядя на экран, где только что пробежала последняя строка поискового запроса: "Сильвия Диаз — причина смерти. Совпадения. Связанные операции."
Результаты снова были либо засекречены, либо обрезаны до пустых формулировок: "выполняла служебное задание", "обстоятельства не подлежат обнародованию", "несовместимо с жизнью" — стандартные эвфемизмы, под которыми всегда скрывалось то, о чём предпочитают не говорить. Ева всё это видела сотни раз... но теперь, когда это касалось её матери, всё ощущалось иначе. Личнее. Глубже.
Она откинулась в кресле и провела пальцами по лбу.
"Горгона."
Шесть человек. Её отец — командир. Мать — медик. И четверо, с которыми она пока была едва знакома только по досье. У всех — странные совпадения в биографиях. Пропажи. Молчание. Стёртые временные линии.
Ева снова открыла папку, где держала фото. В одном из архивных сканов — общий снимок отряда "Горгона": Карл в середине, плечо к плечу с Сильвией. Ещё молодые, живые, с тем знакомым упрямством в глазах, которое она унаследовала. Справа стоял Джеймс Расселл, отец Коннора — та самая фамилия, что снова и снова всплывала в контексте проекта NIX.
Ночная улица за окном гудела далёкими машинами. Где-то на фоне заиграла музыка из соседней квартиры — глухой бас, словно пульс под поверхностью.
Ева встала, подошла к окну, отодвинула штору. Город жил своей жизнью, не подозревая о старых призраках, которые, кажется, снова вылезали наружу.
— Я тебя найду, пап. Найду твои следы в этих архивных межстрок — тихо сказала она, глядя в темноту. — Я докопаюсь. До всего.
Она ещё не знала, что завтра будет означать совсем другой виток — и что за каждым именем из прошлого может скрываться тот, кто до сих пор дышит, смотрит... и, возможно, ждёт.