.11. Внешний контур
2 день отпуска. 07:59. Сакраменто.
Дом был окутан приятными нотками заваренного травяного чая и старым деревом. Утро выдалось тихим, прохладным. Сквозь занавески проникал мягкий свет, и Ева уже стояла в коридоре — застёгивала молнию, проверяла карманы, на автомате оглядывая всё вокруг. Она снова стала солдатом — собранной, сдержанной, будто не позволяла себе и лишней эмоции.
На кухне Марта стояла у окна, с чашкой в руках. Она наблюдала за садом, но глаза были влажными.
— Уже уходишь, милая? — спросила она, не оборачиваясь.
— Надо, — тихо ответила Ева. — Времени почти не осталось. Я должна знать, чем он жил... кем он был на самом деле.
Марта развернулась, поставила чашку на стол. Она подошла к внучке, её руки были тёплыми, дрожащими, когда она коснулась плеча Евы.
— Я всё понимаю... — голос был мягким, но в нём звенела невыносимая горечь. — Ты всегда была такая... как он. Упрямая, молчаливая. Иди, если чувствуешь, что должна. Но пообещай — береги себя... и брата. Что бы ты ни нашла, Ева... только не потеряй себя в этом.
Ева кивнула, посмотрела на бабушку — в её глазах снова мелькнуло то, что пришло после письма. Понимание. Грусть. И что-то гораздо глубже. Как будто в ней отозвались слова отца на каком-то древнем уровне, где кровь помнит больше, чем разум.
— Обещаю, — сказала она. — Я всё узнаю. Но вернусь. Обязательно вернусь.
Они обнялись. Молча. Долго. Потом Ева взяла сумку, поправила куртку, и уже у самой двери остановилась.
— Спасибо тебе, бабушка. За письмо. За правду. За то, что не побоялась...
Марта только кивнула, утирая глаза уголком рукава.
— Ты сильнее, чем кажешься. Но даже сильные должны знать, когда отдохнуть.
Марта вышла на крыльцо первая, а за ней внучка. Дверь закрылась за Евой мягко, почти бесшумно. И снова в доме воцарилась тишина. Только часы на стене тихо отсчитывали время — будто знали: что-то началось. Что-то гораздо большее, чем просто поиски прошлого.
Ева села за руль авто, на котором приехала. Машина была холодной, как металл её мыслей. Она бросила последний взгляд на крыльцо, где всё ещё стояла Марта, обняв себя руками. Ева кивнула — коротко, как прощание и обещание в одном жесте — и тронулась с места.
Гравий заскрипел под колёсами, а за окнами промелькнул дом, в котором она провела слишком мало времени и узнала слишком много.
На повороте, когда шоссе уже начинало вытягиваться в бесконечную ленту, Ева включила телефон. Экран ожил, и почти сразу начали сыпаться уведомления — пропущенные вызовы, зашифрованные сообщения от «Монолита», стандартные обновления.
Она игнорировала всё. Большой палец скользнул к панели набора. Никакого имени в списке. Только цифры. Пальцы сами знали порядок. Память тела. Память сердца.
Гудки. Один. Второй. Щелчок соединения.
— Если ты снова забыла, где оставила машину, я уже зарекаюсь тебя вытаскивать, Диаз, — раздался в трубке голос Коула Мёрфи. Ироничный. Слегка хриплый. Такой родной.
Ева не сдержала лёгкую улыбку.
— На этот раз всё серьёзно, Коул. Мне нужно с тобой встретиться.
— Серьёзно? — переспросил он. — Неужели дело, где нужно всё обойти по закону и немного поворчать на бюрократию? Или ты просто соскучилась?
— Соскучилась по твоим идиотским шуткам — да, возможно. — Она замолчала на секунду. — Но это по-настоящему важно.
На том конце повисла пауза. Только шум дороги на фоне.
— Где и когда? — без тени шутки в голосе.
— Вернусь в Лос-Анджелес через пару часов. У тебя есть любимое место, куда ты ещё не приглашал всех своих следователей и оперативников?
Коул хмыкнул.
— У меня есть место, где подают отличный кофе и где я когда-то спас тебе жизнь от кошмара по имени "домашняя каша с льняным семенем". — Он усмехнулся. — Буду там. Приезжай. Только без допроса, ладно? И... с нормальным выражением лица. Не этим своим «я могу тебя прикончить взглядом».
— Не обещаю, — усмехнулась Ева.
Связь прервалась. А вместе с ней — и напряжение в плечах. Чуть-чуть. Самую малость. Коул был из её «до». До Монолита. Теперь он снова станет частью «после».
Лос-Анджелес. 09:51
Кофейня была укрыта в узком переулке между двумя кирпичными зданиями. Знакомая вывеска с выцветшими буквами «Bean & Bullet» качалась на цепи под порывами тёплого ветра. Внутри пахло обжаренным кофе, корицей и лёгким привкусом оружейного масла — владелец был бывшим копом и не скрывал своего прошлого.
Коул сидел у окна. Джинсы, тёмно-серая рубашка, один рукав закатан, второй — слегка сползший, будто он вечно был в движении. Он отхлёбывал кофе и, завидев Еву, поднял бровь с театральным удивлением.
— Смотри-ка, капитан Диаз собственной персоной. Надеюсь, ты не пришла арестовать меня за слишком сексуальную осанку.
Ева усмехнулась, качнув головой.
— Ты всерьёз думаешь, что "осанка" — это то, за что я бы тебя взяла?
— Ну, после всего, что между нами было... — он поднял брови и сделал вид, будто вспоминает — например, как ты однажды пыталась выбросить мои ботинки, потому что они "оскорбляли стиль"...
— Они были преступлением против человечества.
— Признано. — Коул отодвинул ей стул. — Садись, начинающий детектив. Рассказывай, что за тень легла на твоё лицо.
Она села. С минуту просто смотрела на него. Не как на друга, не как на бывшего. А как на якорь. На точку отсчёта, где всё ещё было понятно, хоть и не просто.
— Ты когда-нибудь чувствовал, что кто-то оставил тебе след — но ты только сейчас начинаешь понимать, насколько он глубок? — начала она тихо.
Коул кивнул, стал серьёзнее.
— Ты про кого-то конкретно?
Ева достала письмо. Края аккуратно подогнуты. Бумага ещё хранила запах старой древесины и чего-то... другого. Родного.
— Мой отец. Карл Диаз. Он знал, что может не вернуться. Оставил письмо только мне. В нём — не просто прощание. Там вещи, которые не укладываются в рамки обычной службы. Программа. Секреты. Всё это тянется в настоящее.
— Ты хочешь раскопать прошлое. Узнать, во что он был замешан.
— Я должна. — Ева встретилась с ним взглядом. — Но это не просто разведка. Это личное. Я прошу тебя не как копа. Не как бывшая. Как человек, которому я всё ещё доверяю. Помоги мне.
Коул на мгновение опустил глаза, провёл пальцами по чашке.
— Ладно. — Он кивнул. — Я в деле. Но с одним условием.
— Какое?
— Ты обещаешь, что если всё пойдёт к чертям, ты сначала позвонишь мне, прежде чем будешь героически вырубать свет по всей стране или драться с секретными агентами.
— Обещаю.
— Хорошо. Тогда с чего начнём?
— Коул... — она положила письмо на стол перед ним, глядя прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты его проверил. На отпечатки.
Он замер.
— Ты думаешь, кто-то его читал?
— Да. — она медленно кивнула. — Когда я его открыла — уже был надорван край. Почти незаметно. Я не стала говорить бабушке. Я ей верю. Она бы не стала. Но кто-то другой... кто-то, у кого был к нему доступ, когда военные передали его ей или после. В Сакраменто гостевал агент один, разнюхивал всё.
Коул аккуратно взял конверт двумя пальцами, как улику.
— Хочешь узнать, чьи отпечатки? Это можно сделать тихо. У меня есть человек в лаборатории, которому я доверяю. Он никому не скажет.
— Спасибо. — её голос дрогнул. — Это важно. Не только потому, что письмо личное. А потому, что если его вскрывали — значит, кто-то знал о содержимом. Или искал это.
Коул кивнул, осторожно спрятал конверт в прозрачный зип-пакет, который достал из своей сумки. Привычки полицейского не выветривались, даже если на тебе уже нет значка.
— Письмо не просто письмо, да? — он посмотрел на неё серьёзно. — Что-то в нём... что-то, за что могли бы пойти на риск?
— В нём он писал о проекте, о своих способностях... и о том, что я могла унаследовать это. — она замолчала, словно сама только сейчас полностью осознала это. — Если оно кому-то понадобилось — значит, и я теперь под прицелом.
— Ты уже не просто дочь офицера и капитан военного отряда. Ты — ключ. — сказал Коул и аккуратно положил руку на стол рядом с её. — Но ты не одна. Я с тобой. Мы раскопаем всё это. По-настоящему.
Ева едва заметно кивнула. Взгляд у неё стал твёрже.
— Начнём с отпечатков. Если хоть один из них не совпадёт — я хочу знать, кому понадобилось прошлое моего отца. — Ева наклонилась вперёд. — И есть ещё одно. Проект "NIX". Надо найти всё, что можем. Начнём с архива спецопераций за 1980–2002. У тебя ведь остался доступ к базе МВД?
Коул криво ухмыльнулся.
— О, ты знаешь меня. У меня остался даже ключ от кладовки в мэрии, где когда-то прятались твои документы.
Коул молчал какое-то время, глядя на конверт, как будто он мог заговорить сам. Потом, не поднимая взгляда, тихо спросил:
— Ты скажешь Эвану?
Ева вздохнула. Вопрос повис в воздухе, как непрошеный гость. Она отвела взгляд, взгляд её стал расфокусированным, будто она мысленно уже где-то в другом месте — в воспоминаниях, в страхах, в будущем, которое пока несложно прочитать.
— Я не знаю, Коул. — ответила она наконец, с той прямотой, которая не нуждается в объяснениях. — Пока нет.
Он кивнул, не настаивая, просто понимая.
— Он твой брат. Он почувствует, если что-то не так.
— Он уже чувствует. — Ева горько усмехнулась. — Но если я скажу ему сейчас... Он начнёт копать так же глубоко, как и я. А я пока даже не уверена, куда ведёт этот тоннель.
Она провела пальцем по краю своей чашки, будто пыталась стереть с него остатки сомнений.
— Я хочу разобраться сама. Хотя бы чуть-чуть. Прежде чем всё это станет реальностью не только для меня.
Коул откинулся на спинку стула, скрестил руки.
— Значит, пока ты будешь Нэнси Дрю, а я — твой технарь.
Ева улыбнулась, впервые за всё утро — по-настоящему.
— Ты всегда был технарём, Коул. Только раньше — по починке моего разбитого сердца.
— Да, я специализировался на драмах и капризах одной упрямой капитанши. — он ухмыльнулся. — Хотя должен признать: работа была не из лёгких.
Она рассмеялась, коротко, но искренне.
— Спасибо, что рядом. И за то, что не спрашиваешь больше, чем я могу сказать.
— Ты скажешь, когда будешь готова. А пока — мы найдём, кто трогал это письмо. И, возможно, узнаем, почему. А теперь я ушёл - долг зовёт.
Он встал, взял пакет с письмом и направился к выходу. Ева осталась сидеть на месте, допивая остывший кофе, пока на улице всё больше светлело. Скоро всё изменится. Но пока — ей нужно было чуть больше времени. И немного воздуха, прежде чем правда станет неотъемлемой частью жизни её и Эвана.
Было десять утра, и город уже бодро жил своей обычной суетой. Лос-Анджелес никогда не спал, но именно в утренние часы он был особенно нетерпеливым — всё спешило, гудело, сигналило. А Ева ехала сквозь это движение будто в параллельной реальности.
В машине царила тишина. Ни радио, ни музыки. Только её дыхание и ровный шум шин по асфальту. В голове не стихали слова отца. Слова из письма, которое всё перевернуло.
Она держалась спокойно — снаружи. Но внутри всё ещё гудел какой-то неясный ток. Странная смесь тяжести и решимости.
Когда знакомые улицы начали проплывать за окнами, Ева почувствовала, как грудную клетку сжимает что-то тёплое. Дом. Не просто адрес. Место, где всё начиналось и где, возможно, теперь всё придётся понять заново.
Машина остановилась у её дома. Двигатель замер, и улица — залитая утренним солнцем, наполненная звуками — хлынула в салон. Ева не сразу вышла. Несколько секунд просто сидела, вглядываясь в знакомый фасад. Потом взяла ключи, сумку, вышла из машины.
В воздухе стоял запах свежей травы и чьего-то утреннего кофе. Она подняла глаза к небу — почти безоблачному, мягкому.
— Ну что, пап, — пробормотала она, полушутливо, полусерьёзно, — будем копать.
Открыла дверь. Прошла внутрь.
Свет, мягкий и тёплый, заливал прихожую сквозь занавески. В доме пахло уютом, немного кофе, чуть-чуть лавандой. Всё на своих местах. Ни пыли, ни хаоса. Всё ждалo её возвращения.
Ева сбросила куртку, поставила сумку у стены. Остановилась в центре комнаты, обвела взглядом интерьер. Села на свой любимый диван и закрыла глаза.
Она дома. Но и дома теперь всё будет по-другому.
Телефон зазвонил резко, громко, как выстрел в тишине. Ева вздрогнула. Экран мигал именем: Эйдан.
— Ну наконец-то, чёрт возьми! — прогремел голос «Ворона», едва она успела ответить. — Ты где шляешься?! Почему не берёшь трубку?! Я тебе двадцать раз звонил!
— Эйдан, полегче. Я дома. Только приехала, — Ева устало опустилась в кресло, придерживая телефон плечом. — Что случилось?
— Что случилось?! — повторил он, уже почти на грани крика. — У нас ЧП. В штаб вломились федералы. С ордером. Настоящие, не липа. Обыск, изъятие документов, они весь твой кабинет перевернули! Всё, что было у тебя — бумаги, отчёты, закрытые кейсы — всё грузят в ящики.
Ева замерла. В горле пересохло.
— С какого хрена?..
— Спрашивай у них, — рявкнул Эйдан. — Я пытался сунуться — сказали, всё по закону. Ордер выдан на основании внутреннего расследования. Только имя твоё в заголовке — жирными буквами. Они пришли за тобой, Ева.
Она закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как в груди нарастает ледяное ощущение. Не страх. Холодная, ясная злость.
— Эйдан, — тихо сказала она. — Следи, что они забирают. Всё, что сможешь, фиксируй. Особенно если полезут в мои зашифрованные архивы.
— Уже. Я и Логан тут. Шторм тоже на связи. Тень держит сервера. Мы всё пишем. Но ты должна срочно появиться. Или сказать, что делать.
— Нет, — Ева встала, её голос стал твёрже. — Пока пусть думают, что я в неведении. Пусть роются. Пусть берут всё, что считают нужным.
На том конце провода повисла пауза.
— Ты что-то знаешь, да? — наконец сказал Эйдан тише. — Скажи мне, ты в порядке?
— Да, я более чем, в порядке, — она взглянула на своё отражение в зеркале. В нём была совсем другая Ева — не та, что только что вернулась домой. — Но что-то начинается, Эйдан.
— Что ты задумала? — голос его был уже не злым, а тревожным.
— То, что должна.
И с этими словами она сбросила звонок. Диаз пошла на кухню, чтобы заварить себе крепкого кофе. На подоконнике стоял вазон, почти засохший, ведь Ева иногда могла не поливать его неделями, будучи в разъездах.
Ева сидела за кухонным столом, сжимая в руках тёплую кружку кофе, который достаточно быстро остыл. Телефон лежал рядом, экран потемнел, но она всё ещё смотрела на него, будто ожидала, что он подскажет, что делать дальше. Мысли гудели, как двигатель на пике оборотов. Одно было ясно — это было не просто «внезапная проверка».
ФБР. Ордер. Документы, изъятые из её личного кабинета.
Она знала, как работает система. Так не действуют без серьёзной зацепки. Без указания определённого человека. И она знала, кто это был.
Адам Батлер.
Собравшаяся в узел в груди тревога теперь разворачивалась в уверенность. Этот парень — упорный, холодный, копающий вглубь. Он не сдался после Дерби. Ему что-то стало известно. Или он почувствовал, что за фасадом "Монолита" — не только миссии и отчёты. Ева вспомнила, как он смотрел на неё в госпитале, когда она лежала после ранения. В том взгляде не было жалости — только наблюдение, аналитика. Подозрение.
Он не оставил её в покое.
«Ты начал копать. И что-то нашёл, — подумала Ева. — Или думаешь, что нашёл».
Она резко встала, прошлась по комнате, потом остановилась, опёрлась ладонями о стол. Проект NIX, отец, письмо, вскрытый конверт, эмоции, которых не должно быть в отчётах, — всё это снова закручивалось вокруг неё, как воронка. Батлер наверняка вышел на что-то, связанное с Карлом Диазом. Может, через Коннора Расселла. Может, через старые военные архивы.
Но одна мысль теперь звучала громче других:
Адам считает, что я что-то знаю.
Возможно, он даже уверен, что она — ключ к разгадке. И тогда то, что произошло сегодня в штабе — это только начало.
Она взяла телефон, пролистала список контактов — палец завис над именем Коул Мёрфи. Потом всё-таки закрыла экран и надпила свой остывший кофе.
Прошло всего несколько часов с того момента, как Ева поняла, что за этим стоит Батлер. Она не уходила из кухни, ходила кругами, периодически возвращаясь к кружке с холодным кофе, будто могла вытащить из неё ответ. Окна были распахнуты, но в квартире всё равно стоял гнетущий воздух.
Раздался сигнал на панели у входа. Один короткий, два быстрых — свой. Она уже знала, кто это.
Открыла дверь — и перед ней стоял весь отряд:
Эван первым шагнул внутрь, за ним — Эйдан с привычной гримасой, будто всё в мире его раздражало, Логан молча пожал плечами и прошёл к окну, как всегда проверяя возможные точки наблюдения, Ксавьер мельком сканировал обстановку, уже что-то листая на планшете, и замыкал группу Деклан с мягкой, но настороженной улыбкой.
— Всё подтвердилось, — первым заговорил Эйдан. — Пришли с ордером. Формально — внутренняя проверка. Подразделение ФБР.
— И? — Ева скрестила руки на груди.
— Взяли только то, что доступно всем, — продолжил Ксавьер. — Общие сводки, операционные протоколы, расписки, тренировочные отчёты. Всё, что может выглядеть важным, но на деле — пустышка. Никаких засекреченных файлов, ничего из личного архива.
— Ты же знаешь, мы всё зачистили ещё до твоей поездки, — вставил Логан. — Мы всегда прикрываем друг друга.
— Но они явно рассчитывали на большее, — хмыкнул Деклан, — думали, что найдут бомбу, а нашли мусорную корзину.
Ева кивнула, сжав губы.
— Значит, он копает. Но пока — вслепую.
— Батлер? — уточнил Эйдан. — Думаешь, он сам всё это начал?
— Более чем. — Голос Евы стал твёрже. — Он всегда играл не по уставу. Но на этот раз он делает ставку на то, что я что-то скрываю.
— А ты? — с лёгкой усмешкой спросил Ксавьер. — Есть что скрывать?
Она посмотрела на него прямо.
— Мы все что-то скрываем, Ксавьер. Разве нет?
Короткая тишина. Сказанное повисло в воздухе, как ледяной ветер в горах. Эван ничего не сказал, но мельком бросил взгляд на сестру. Их взгляды пересеклись — на мгновение, но этого хватило. Между ними было гораздо больше, чем знал отряд. Намного больше, чем они могли бы понять.
— Что теперь? — спросил Логан. — Ждём следующего хода?
— Нет, — Ева покачала головой. — Мы начинаем действовать. Батлер не сдастся. Если он что-то подозревает — нам нужно узнать, что именно. И кто с ним работает. Потому что у меня есть ощущение, что он уже на шаг ближе, чем мы думаем.
Эван коротко кивнул.
— Мы с тобой. До конца. Как всегда.
Ева, чувствуя, как напряжение повисло в воздухе, открыла холодильник и махнула рукой:
— Ну чё, бойцы. Не знаю, как вы, а я сегодня точно заслужила бутылку пива. Кто со мной?
— Богиня, — выдохнул Эйдан, уже заглядывая через плечо. — А я думал, ты нас совсем насухо оставишь.
— Только самых преданных, — усмехнулась она, доставая стеклянные бутылки и передавая по кругу. Холодное стекло приятно охладило пальцы, и в комнате сразу стало чуточку легче.
Ксавьер, поймав свою бутылку, прислонился к стене и, прищурившись, спросил:
— А вообще... сколько ещё будет длиться твой «отпуск по ранению», командир?
— Ещё два дня, не считая сегодня, — ответила Ева, делая глоток. — Вроде как. Если никто не решит вытащить меня из дома на допрос раньше времени.
— Мы могли бы организовать допрос, — хмыкнул Логан. — С пивом и закуской.
— Размечтался, — бросила она. — А вы давайте не расслабляйтесь за время моего отсутствия, понятно? Если вернусь и увижу, что у кого-то пивной живот — загоню обратно в тренировочный зал до седьмого пота.
— Страшнее слов я в жизни не слышал, — отозвался Деклан и хлопнул Эйдана по плечу. — Ты слышал? Даже после всякого пройденого дерьма она всё ещё следит за нашими прессами.
— Всегда, — мрачно кивнул Эйдан. — И ещё следит за тем, как мы стоим, как дышим и как пиво открываем. Командир в отпуске, но не в отключке.
Все усмехнулись, а Ева только качнула головой и отпила ещё. На пару минут в квартире стало уютно, почти по-домашнему. Как будто ничего не угрожает. Как будто всё под контролем.
Хоть бы и ненадолго.